Глава 12

Хотя я ответственно отсидела все пары, учебный день для меня закончился ровно в тот момент, как я узнала плохие новости о маме Марины. Ни о чем другом думать не могла. И дождаться не могла, когда попаду домой и пойду говорить с папой.

Насчет помощи родителей я, конечно, погорячилась… За финансы, как основной добытчик, в нашей семье отвечал отец, а значит, его слово было решающим. Тут даже моя добрая и отважная мама не сможет помочь. Мне придется самой с ним разговаривать и быть очень-очень убедительной.

Помимо мысленного разговора с папой, который я тщательно выстраивала в голове, мне не давало покоя состояние Марины. Поэтому все мое внимание всецело было посвящено ей и, наверное, даже слишком…

Я ходила за подругой хвостом, постоянно заглядывая в лицо и всячески пытаясь ее подбодрить. Отвлекала как могла разговорами, сплетнями и просто глупыми шутками. И не обиделась, когда Марина осадила меня: «это не я умираю, Лина, а моя мама. Успокойся уже».

Не любила подруга, когда ее жалеют. Или скорее катастрофически боялась проявлять слабость.

В любом случае я послушно угомонилась и разрешила себе лишь украдкой приглядывать за ней. Одним глазком. К примеру, вечером, когда за мной приехала мама, я непреклонно повела Марину к машине, чтобы подвезти ее домой. Она, конечно, попыталась отказаться, но сдалась и была благодарна. Все же больше времени собраться на работу, чем если бы подруга ждала маршрутку.

Как только она вышла, и кроссовер тронулся дальше, я подумала, что пора подготавливать почву, и рассказала маме о проблемах Марины. Если честно, надеялась, что она успокоит мои переживания или все же возьмет на себя ответственность за разговор с отцом. Но напрасно… Мама искренне посочувствовала моей подруге, однако не собиралась облегчать мне задачу. Дала пару рекомендаций, как лучше попросить папу о помощи, и пообещала, что если что – подключится.

Еще перед дверями квартиры я настроилась не откладывать свои планы. Как только глава семьи вернется с работы, сразу идти к нему в кабинет. Только переступив порог, поняла, что папа уже вернулся. В коридоре горел свет, на софе в прихожей лежал его пиджак, а вскоре и он сам вышел нас встречать.

– О, привет! – воскликнула мама, стягивая сапоги.

– Добрый вечер, – угрюмо отозвался он, не поддержав настроения жены.

Удерживая руки в карманах брюк, отец сосредоточил на мне строгий взгляд, от которого стало сразу не по себе, и холодно велел:

– Пойдем-ка поговорим.

– А что такое? – спохватилась мама, учуяв неладное в одном тоне мужа.

– Ничего хорошего, – отрезал он. – Займись ужином.

Она так и выпала в осадок. Вроде бы и хотела возразить, но то ли стушевалась, то ли догадалась, что за настроением папы стоит что-то серьезное.

Он скрылся в коридоре, а мама ободряюще тронула мое плечо.

– Иди. Я буду рядом.

Закусив губу, я кивнула и поплелась в кабинет, возле которого глава семьи уже поджидал меня. Закрыв двери, он не спеша прошел к столу, занял свое кресло и достал какой-то лист из принтера.

– Что случилось? – осторожно спросила я, замерев на середине кабинета.

Папа упрямо молчал, изучая этот листок, затем вдруг небрежно смял его напряженными руками и бросил прямо к моим ногам. Настороженно уставившись на этот комок, я не спеша наклонилась и развернула его. С губ тут же сорвался растерянный вдох, а тело прошибло колючим жаром.

Анкета. Это была та самая анкета с сайта эскорт-услуг!

– Ну? Я слушаю тебя, – ледяным тоном подтолкнул меня отец.

– Это неправда… – выпалила я. – То есть… это липовая страница, пап! Один парень неудачно подшутил надо мной, вот и все…

Он вытянул губы и неоднозначно качнул головой.

– Я знаю, что это гнусная провокация, – грозно сообщил он. – Знаю, что моя дочь несколько недель подвергалась насмешкам и издевкам от сопляков-сокурсников. И все это из-за какого-то обиженного богатенького сынка! А знаешь, откуда я это узнал? Сегодня у меня состоялся очень длинный и неприятный разговор с ректором твоего вуза. С ректором!

От рыка отца я невольно содрогнулась. Такое чувство, будто в самый страшный сон попала! Оттого беспомощно стояла и звука не могла издать.

– Как ты смела молчать об этом? – сурово спросил он. – Ты понимаешь, что это пятно на репутации нашей семьи, и это нужно было предотвратить! Я бы засудил этого ублюдка! Я бы вздохнуть нормально ему не дал!

– Папа, уже все позади… Он извинился!

– Что?! – громыхнул он, резко встав из-за стола. – Извинился?! Пусть засунет свои извинения себе в задницу!

Я больно закусила щеку и уставилась в пол, начиная дрожать от подступающих слез. В кабинет уже ворвалась мама, осадив мужа строгим взглядом.

– Что происходит, Игорь? Что за крики? – Она на уровне инстинктов сразу встала на мою сторону, подошла и спрятала в объятиях.

– Не лезь! – рявкнул он. – Кого ты защищать пришла?!

– Объясни нормально, в чем дело? – потребовала мама. Взглянув на меня, стерла слезу с щеки и мягко произнесла: – Успокойся, Полюш.

В этот же момент она увидела смятый лист, который я удерживала в дрожащих руках, забрала его и сосредоточила на содержимом хмурое внимание. Ее лицо изменилось на глазах, а растерянный взгляд устремился на мужа.

– Что это значит?

– Мам, это все фейк… – дрогнувшим голосом поспешила я уверить.

– Что?… – Она тут же посмотрела на меня, да так, словно впервые увидела! Даже отстранилась немного. – Но для чего, дочь?

– Ирина, выйди, я сам разберусь, – непреклонно велел отец.

– И как с этим можно разобраться?… – недоуменно спросила она, повысив тон и сотрясая проклятым листком.

Мамина реакция кольнула меня прямо в сердце. Взяв за руку, я поспешила ее убедить:

– Мамочка, все позади, правда! Я просто не хотела вас расстраивать… хотела сама справиться!.. А потом Женя пришел и неожиданно извинился перед всеми, и я…

Резкий грохот заставил меня замолкнуть – папа обрушил кулак на стол, и в кабинете повисла звенящая тишина. Мы с мамой оторопело проследили, как он обошел его и угрожающе остановился напротив меня.

– Значит, ты решила, от этого дерьма можно вшивым извинением отмыться? – небрежно выдал глава дома, обжигая взглядом. – У тебя совсем мозги потерялись или как?

– Игорь…

– Не вмешивайся, Ира! – отрезал он непреклонно. – Эта история уже не забудется, ты понимаешь?! Как бы эта бестолковая ни оправдывалась, и что бы тот мерзкий червь ни сказал – уже поздно! Мать вашу… Как можно быть такой наивной?

Это уже было мне. Грубо, бестактно, но аргументы в мою пользу таяли на глазах, поэтому мама не могла больше вступиться за меня. Так и застыла беспомощно, продолжая удерживать листок с моим фото. А я беззвучно глотала слезы, которые, не прекращая, скатывались из глаз…

И без того я была раздавлена этим испытанием, еще осуждения отца мне не хватало! Да и о Марине я не забывала… понимала, что все планы помочь летели к чертям. Вот и катились слезинки одна за другой, пропитывая кофту.

– Я не виновата в этом, папа, – выдала я сдавленно, но с твердостью в глазах. – Не виновата, что со мной так поступили!..

В ответ мне было странное молчание, и колкий намек словно застыл в воздухе.

– Ты это с уверенностью заявляешь? – неожиданно задал отец наводящий вопрос.

– Что?…

– Ты ведь встречалась с этим Молотовым, так? – жестоко заключил он, а меня будто под дых ударили, так стало трудно дышать. – Тогда надо полагать, эти гнусные фокусы с анкетой вовсе не причина, а следствие чего-то. Так, Полина? Что-то заставило его действовать против тебя, или ты меня разубедишь?

Щеки обожгло жаром. Нет, не потому что я действительно была в чем-то виновата перед Женей, а потому, что папа совершенно не считался с моими чувствами, желая докопаться до истины!

– Но я не буду спрашивать, что случилось, – снисходительно выдал он. – Это уже не имеет значения. Важно то, что ты не соблюдала осторожность. Даже не подумала о возможных последствиях этой ненадежной связи и в результате обеспечила себе дурную славу!

Угнетенная грамотным обвинением отца, я не могла издать ни звука возражения. Ведь он подвел меня к правде – эта история действительно не забудется совсем! И никто не станет разбираться: было или не было на самом деле.

– Значит, так, – сухо подвел хозяин кабинета, сложив руки на груди. – С этой минуты каждый твой шаг будет под моим контролем. Теперь я с тебя глаз не спущу, Полина, уверяю! Никаких подружек. Никаких прогулок и выездов в гости. И тем более никаких ночевок! У тебя есть дом и есть вуз – это все. Телефон я тоже забираю… Будешь получать его только на время учебы.

Несмотря на всю резонность папиного выговора, внутри меня вдруг полыхнуло отрицание – чем больше он говорил, тем более хмурой я становилась, и тем больше рос внутри протест. Потому что это походило на абсурд.

– Папа, ты же понимаешь, что это слишком…

– Что ты сказала?! – резким тоном выдал он. – Кто-то твое мнение спрашивал?!

Сердце начало беспощадно колотиться в груди. Протест стремительно перевоплощался в гнев.

– Как после всего ты еще смеешь рот свой открывать?! Если я сказал тебе отдать телефон, значит, ты его отдашь! Если велел сидеть в комнате, значит, ты будешь там сидеть до посинения! Если сказал, что запрещаю без нужды выходить из дома, значит, ты никуда не выйдешь, поняла меня?!

Не мигая глядя на отца, я покачала головой, осознав, что не испытываю страха, а поражаюсь его тотальному деспотизму. Словно я вовсе не его дочь, а незнакомка, которой он не имел никакого право указывать, что делать!

– Ты мне запрещаешь? – спокойно уточнила я как не своим голосом, вызывая у главы семьи замешательство.

– Поля, успокойся… – осторожно вклинилась мама, явно учуяв неладное.

Отец же поджал губы и сурово изрек:

– Ты меня услышала. Повторять не буду и не советую даже думать о том, чтобы огрызаться! Поверь, мне ничего не стоит забрать документы из твоего вуза, и попробуй пробиться потом.

Я не понимала, что со мной происходило… Планка упала или ориентиры поменяли полюса, что даже слезы как-то разом высохли, но вместо испуга из меня вдруг вырвался истеричный смешок.

– Забирай, – сказала я глухо и без тени сомнения.

– Что?

– Я сказала, забирай документы, – повторила более уверенно.

Мама совсем запаниковала.

– Поля… Игорь!..

– Ты чего добиваешься? – железным тоном задал вопрос папа.

– А ты? – задала я встречный вопрос, глядя прямо ему в глаза. – Чего ты добиваешься, папа? Хочешь совсем меня задушить?! Чтобы я отвернулась от тебя так же, как Дима?

Меня всю пробрало колючим жаром от собственных слов в повисшей густой тишине. А папа… Не знаю, что больше поразило его – упоминание о Диме или же моя внезапная резкость, но он будто так оторопел, что не знал, как реагировать.

Мама тоже застыла в шоке. Прикрыла рот ладонью, глядя на меня в полном недоумении, и настороженно выдала:

– Полина, ты что?

– Вон, – вдруг перебил ее негромкий голос отца, пропитанный льдом.

Поймав взглядом его окаменевшее лицо, я нахмурилась и зависла, словно не расслышала.

– Игорь, подожди… Она не хотела!..

– Я сказал, пошла вон из моего кабинета, – угрожающе повысил он тон, продолжая жечь меня взглядом свысока. – Живо!

Нервно сглотнув комок, который все это время душил мое горло, я резко развернулась и зашагала прочь. Оказавшись за пределами кабинета, машинально направилась в сторону своей комнаты, но неожиданно затормозила.

Из приоткрытой позади двери донеслась ругань родителей, и эмоции хлесткой волной охватили тело, провоцируя нервную дрожь. Растерянно оглядевшись в коридоре, я поняла, что не хочу сбегать в комнату, как делала это раньше… Меня раздирает дикое желание зажать уши и громко закричать! В этот момент в голову и пришло неожиданно радикальное решение, кажущееся единственно верным.

Не потратив времени на раздумья, я уверенно двинулась обратно по коридору в направлении прихожей. Прямо мимо кабинета, где мама пыталась добиться от папы какой-то истины. Без задержки и лишнего шума я накинула пальто, схватила сумку и толкнула входную дверь квартиры. Ушла, не оборачиваясь, не сомневаясь и не испытывая каких-либо опасений за последствия…

На улице уже стемнело. Вытирая горячие слезы, катившиеся по щекам, я вслепую шла по тротуару, торопясь уйти как можно дальше от дома, потеряться, ощутить свободу одиночества! Хотела ли я проучить папу? Нет. Мне просто было жизненно необходимо сделать этот кардинальный шаг, чтобы переключиться, преодолеть стресс, не сгореть от него в четырех стенах!

Да только переживания тенью плелись за мной по пятам.

Они стискивали мою грудную клетку тугим корсетом, не позволяя утешаться полученной свободой. Все так сразу навалилось… Я понимала, как больно сделала отцу, но никакого торжества не испытывала, напротив – мне теперь было очень гадко на душе. Ведь, несмотря на все свое внешнее хладнокровие, внутри он очень переживал из-за Димы… Я увидела это в его глазах. И я намеренно надавила на эту кровоточащую рану, лишь бы наказать за несправедливое отношение ко мне. Теперь вот… не могла найти себе оправдания, что опустилась до таких слов.

Ну почему же он такой тяжелый?!

Тротуары многоэтажек уже сменились аллеей сквера, неизбежно заставляя меня задуматься, куда двигаться дальше. По улице долго не погуляешь – холодно, да и страшновато одной. К тому же мне очень нужно было с кем-то поговорить, освободить сердце от тяжести. Но к кому можно так внезапно напроситься?

Вытащив из кармана смартфон, который не переставал гудеть от входящих звонков, я напряженно взглянула на экран. Внутренности неприятно сжались от давления совести, ведь мама, обрывающая линию, не была виновата ни в чем. Но мне пришлось хладнокровно сдвинуть это чувство. Я не хотела заставлять ее волноваться, однако домой возвращаться не собиралась…

Перейдя в контакты, я принялась сосредоточенно пролистывать имена. Даже не поняла, как подошла к концу списка, а решение так и не было принято! Ведь Марина, скорее всего, еще на работе. Но если даже нет, как я поеду к ней с плохими новостями? Не хватало сверху грузить подругу и расстраивать.

Димка? Самый надежный вариант, однако, в последний момент я представила, как рассказываю ему про отца, и все внутри воспротивилось этому. Существовала большая вероятность, что такое он не оставит без внимания… Даже если я не доскажу, даже если скрою, брат – не дурак, он быстро сложит два плюс два и поедет разбираться с отцом.

Черт…

Вздохнув с досадой, я присела на холодную скамейку и беспомощно огляделась. Вдруг ощутила себя такой потерянной, что захотелось выть! Ну как же так? Не возвращаться же домой? Я не была готова.

Смартфон опять загудел. В этот раз от входящего смс, и в контакте светилось… «Папа».

«Этим ты лишь доказала мне, что абсолютно безответственна в своих решениях».

В груди неприятно передернуло, и тело покрылось липким потом. Я прочла его сообщение еще раз и еще, будто мазохистка продлевая жизнь болезненным чувствам. Так вот что он увидел? Не мое отчаяние, а детский каприз! Боже… Даже потеряв контроль над ситуацией, папа не изменил себе и смог морально уложить меня на лопатки, пройтись танком по достоинству!

Подняв глаза к ночному небу, я будто потеряла ощущение реальности, переживая внутри жгучую обиду. Именно в такие моменты перестаешь понимать, что плохо, а что хорошо. И напротив, начинаешь видеть все яснее – теряешь призрачный смысл и находишь настоящий! Именно в такие моменты сердце предает тебя и толкает нестись к единственному свету, который только может его согреть…

По нервным окончаниям уже прошел разряд – я сгребла сумку, поднялась со скамейки и торопливо зашагала по вымощенной дороге к выходу из сквера. Такси приехало быстро. Забравшись в салон, я назвала место назначения и принялась нетерпеливо крутить в руках отключенный телефон. Дорога показалась вечностью, хотя автомобиль не попал ни в одну пробку. Просто меня раздирало нетерпение. И вот парадокс: стоило машине остановиться напротив нужного здания, как сердце ухнуло в пятки, и захотелось еще проехаться, оттянуть время.

Расплатившись с водителем, я покинула салон и нерешительно замерла напротив входа, где красиво подсвечивалась вывеска: «Апперкот. Тренировочный клуб».