Глава 13

От волнения меня всю лихорадило. Каждая мышца в теле была напряжена, каждый нерв натянут!

Ну что я здесь делаю? Его, возможно, даже нет в клубе!

Однако голос разума был слишком слаб, чтобы остановить меня, чтобы спасти от необдуманного шага. И я понеслась на ватных ногах вверх по ступеням, прямо к тяжелым дверям входа, которые решительно толкнула.

На проходной стояли двое парней со спортивными сумками. Увидев меня, они прекратили разговор, а я, увидев их, смущенно опустила голову и поспешила в уже знакомый коридор, ведущий в зал. Почему-то ждала, что они что-то скажут, не оставят меня без внимания. Но парни бесстрастно продолжили свое обсуждение еще до того, как я прошла мимо.

Чем ближе я подходила к арке, за которой начинался зал, тем больше мандраж опутывал тело, заставляя напряженно прислушиваться к происходящему там. Несмотря на позднее время, клуб вовсю жил, в чем я убедилась, едва оказавшись в густой атмосфере тестостерона и агрессии.

Инстинктивно продвигаясь вдоль стены – подальше от суеты тренировавшихся мужчин, я жадно забегала глазами по большой площади зала, выискивая среди них Мишу. Пожалуйста… Пожалуйста, будь здесь! Решительность таяла с каждой новой потраченной секундной. Эмоции уступали разуму, и градус сомнений неизбежно повышался, как вдруг… все это резко потеряло значение. Потому что я узнала среди парней возле ринга Диминого сослуживца.

Вот блин!

Неловко застыв, я резко опустила голову, желая спрятать лицо за волосами. Отступая ближе к стене, только сейчас осознала, как рисковала, приходя сюда! Что я скажу ему? Как объясню брату свой ночной визит в клуб?

Пришлось срочно принимать решение. Осторожно озираясь, я прикинула расстояние до административного коридора, но сразу отмела эту идею. Слишком далеко. Тогда я предположила, что можно кого-нибудь попросить позвать Мишу. Однако и эта мысль меня не вдохновила. Хватит ли мне смелости дождаться его, если я уже сейчас готова сбежать?…

Досада заняла грудную клетку – так не хотелось уходить, отказываться от горячего желания сердца! Но обстоятельства сложились против него, поэтому я смиренно развернулась и без промедления зашагала к выходу из зала. Шла, глядя себе под ноги, а потому совсем не была готова, что меня внезапно остановят… Точнее, ловко поймают за плечи чьи-то сильные руки.

От неожиданности и испуга я даже не сразу поняла, кто развернул меня к себе. Уставилась на парня в стильном спортивном костюме синего цвета, как на незнакомца.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Миша, хмуро вглядываясь в мое лицо.

На молчание – наклонился чуть ближе, приподнял мой подбородок теплыми пальцами и спросил требовательнее:

– Что случилось, Полина?

– Я… – наконец подала я голос, да только на этом и остановилась.

Болезненный ком вдруг встал в горле, перекрывая доступ кислороду, глаза наполнились слезами, и с губ сорвался тихий всхлип.

Миша потерял терпение. Шумно выпустил воздух из носа, покровительственно обнял меня за плечи и строго велел:

– Так, пошли.

Глядя перед собой острым взглядом, он куда-то уверенно повел меня. Любой, кто пытался его задержать, получал сухой отказ, словно с моим появлением все отошло на второй план. И я вдруг почувствовала себя такой защищенной… Как будто находилась в самом правильном и надежном месте из всех возможных. Даже перестала переживать из-за сослуживца Димы. К тому же он был слишком занят, когда мы проходили мимо, и вряд ли заметил меня за широкой фигурой Миши…

Он остановился возле массивных дверей своего кабинета, но даже тогда не перестал обнимать мои плечи. Лишь заведя меня внутрь и запершись, нехотя отстранился.

Обставленный со вкусом кабинет показался мне очень достойным. Наверное, потому что он отражал характер своего хозяина в деталях и в общем настроении. Я даже ощутила себя скованно, впервые осознав власть, которую имел Миша в этом клубе.

Он уже вернулся со стаканом воды и вложил мне его в руки.

– Ты здесь брата искала? – спросил хозяин кабинета, встретившись с моими глазами, где все еще стояли слезы.

– Нет, – тут же обронила я, продолжая неловко держать нетронутый стакан. Затем, не давая себе возможности подумать, выпалила: – Миша, я… я не хочу, чтобы ты был просто моим знакомым! Можно… ты будешь моим другом?… Еще не поздно?

Испытав меня напряженным молчанием, он опустил взгляд на стакан и вдруг поднял его к моим губам, обняв своей ладонью мою руку. Это немного отвлекло от накала эмоций внутри, поэтому я послушно сделала пару надрывистых глотков.

– Нет, не поздно, – спокойно объявил Миша, продолжая обнимать мою руку. Дождался, пока наши глаза встретятся, и добавил: – Я никогда не был и не буду просто твоим знакомым, Полина. Даже если ты сильно меня попросишь.

Убедившись, что я напилась, он забрал стакан и потянул меня обомлевшую к столу. Усадил прямо в свое больше рабочее кресло, а для себя взял стул, стоявший у стены. Установив его напротив, хозяин кабинета сосредоточил на мне взгляд исподлобья и непреклонно велел:

– А теперь расскажи мне, что случилось.

И я рассказала. Ничего не утаивая и не смягчая. О внезапном звонке ректора, из-за которого родители теперь все знают, о проблемах Марины и о том, как из-за ссоры я ушла из дома.

Когда замолчала, Миша откинулся на спинке стула, словно только в этот момент позволил себе расслабиться, хмуро потер переносицу и выдержал напряженную паузу.

– Твой батя, конечно, тот еще фрукт, – мягко говоря, заметил он в какой-то момент. – А ты молодец, что высказалась. Его нужно было тормозить, так что не вини себя.

Я стыдливо опустила глаза. Вообще-то, о чувстве вины я не упоминала, но Миша, похоже, прекрасно это увидел.

– И поверь, тебе не стоит переживать из-за последствий, Малек, – успокаивающе добавил он. – Когда ты вернешься домой, отец тебе слова не скажет – вот увидишь. Можешь не бояться.

Миша сказал это, глядя на меня с абсолютной уверенностью, однако это не подействовало.

– Ты плохо знаешь моего папу, – негромко возразила я. – После такого… даже не представляю, что меня ждет дома!

Он задумчиво кивнул и согласился:

– Может быть, я его не знаю… Но я хорошо знаком с подобным типом людей. Несмотря на железный характер, они не лишены чувств и слабостей. И так же глубоко переживают все, только внутри себя. Уверен, сейчас твой отец не о наказании думает, Полина, а места себе не находит. Сидит в своем кабинете, смотрит в пространство и пребывает в полной растерянности от незнания, где сейчас его дочь.

Эти слова внезапно пронзили меня в самое сердце. Горло сдавило, слезы набежали на глаза, которые я поспешила спрятать, не в силах сдержать плач.

Легкое оцепенение пронеслось по телу, когда теплые мужские руки утешающе накрыли мои. Это тепло мгновенно распространилось по нервным окончаниям, успокаивая эмоции, но замещая их другими – приятными, неправильными, запретными.

– Ты… очень снисходителен к нему, – сбивчиво произнесла я, лишь бы отвлечься от того, что испытывала. – Он думает о тебе гораздо хуже… Даже не верит в твою невиновность.

Сказала и тут же спохватилась. Растерянно уставилась на Мишу, чувствуя, как жгучий румянец стыда расползается по щекам.

Это все из-за его близости – я не думала, что говорю!

– Ой… прости, я не хотела! – искренне поспешила сказать, но Мишу как будто совсем не задели мои слова.

Он лишь слегка улыбнулся и задумчиво опустил взгляд.

– Это его право, – сдержанно сказал хозяин кабинета, убирая свои руки от моих. – Он не обязан оправдывать меня – так же, как и я не обязан оправдываться перед ним.

– Да, но… Главное, я знаю, что ты ни в чем не виноват! От этого ведь никто не застрахован.

Миша отвел напряженный взгляд и отстраненно согласился:

– Ну да.

А мне прямо подпрыгнуть захотелось от неловкости, застывшей в воздухе.

– Извини, пожалуйста, – вновь попросила я смущенно. – Не стоило мне затрагивать эту тему.

– Почему? – вдруг серьезно спросил он, приводя меня в замешательство.

– Ну… я же понимаю – тебе неприятно.

На это Миша как-то невесело усмехнулся.

– Все понимают. И все берегут мои чувства, – задумчивым тоном констатировал он, глядя на меня. От внимания карих глаз, на дне которых застыл холод, даже неуютно стало. – А может, проблема вовсе не в этом?

– Не в этом?… – едва слышно повторила я.

– Нет, – отрезал Миша, склонив голову набок. – Может, я просто не хочу никого разочаровать? А может, это ты, как и другие, боишься разочароваться?

Дыхание перехватило от захлестнувшего меня протеста.

– Я не боюсь, – возразила я, недоуменно мотнув головой. – Потому что я не разочаруюсь!

– Ты не можешь этого знать, Полина.

Его предостережение между строк сбивало с толку и даже настораживало… Однако я стояла на своем.

– Возможно, но я… доверяю своему сердцу!

Взгляд карих глаз исподлобья застыл на мне. Словно Миша пытался просканировать, насколько я честна в своих словах.

– Ладно, – неожиданно бросил он с равнодушием. Поднялся со стула и вернул его к стене, приводя меня в растерянность.

Димин друг будто резко решил поставить точку в этом разговоре, отмахнуться от него. Неужели увидел что-то в глубине моих глаз, что вызвало сомнения?

Неужели я все-таки боялась?…

Мне ведь никто не рассказывал подробностей. Дима был как не в себе после того проклятого вечера, когда они с Мишей встретились в баре, и его жизнь изменилась навсегда. Все, что удалось выяснить – только благодаря случайно услышанным разговорам.

Мой напряженный взгляд застыл на широкой спине хозяина кабинета, который остановился возле комода с ящиками. Он стянул с него мужскую сумку и неожиданно напомнил:

– Насчет твоей подруги, Полина…

– Да, я не знаю точно, что произошло в тот вечер! – внезапно перебила я его, неловко поднявшись с кресла. Заставляя оглянуться и выслушать. – Но даже если ты совершил ошибку, Миша… Я не стану осуждать тебя. Ни за что.

Испытывая меня хмурым взглядом, он вернул сумку на место и медленно повернулся. Кажется, я застала хозяина кабинета врасплох своими словами. Но невозможно было понять, о чем он думает.

– Я видела у тебя шрамы, – взволнованно добавила я. – Ты получил их в тюрьме, да?… Ты там вынужден был делать что-то плохое? Я… не боюсь правды. Не сломаюсь и не упаду в обморок, если ты мне расскажешь все.

Последнее я сказала практически с вызовом, чтобы у Миши больше не осталось ни единого повода проявлять ко мне снисхождение. Он в свою очередь продолжал смотреть на меня в упор, только в карих глазах словно все эмоции пропали.

– Я знаю, что ты хорошая и смелая девочка, – отозвался вдруг хозяин кабинета с налетом холода в голосе, одновременно делая шаг в мою сторону. – Но я убил человека, Полина. И неважно, что это вышло случайно, и что он собирался с ножом кинуться на моего друга, которого я бросился защищать. Этот урод… он приходит ко мне во снах до сих пор, – выдавил Миша сквозь стиснутые зубы, остановившись так близко, что я вжалась поясницей в стол. – И он будет приходить. И пялиться на меня будет до конца моих дней, блядь.

Я нервно сглотнула от колючего смятения, лишь мельком отметив то, что он сказал про Диму. Ведь мне было известно, что Миша защищал себя, но оказалось все не совсем так!

– Так что твой отец по-своему прав, – напряженно продолжил он, а меня в жар бросило от того, как его потряхивает. Не думала, что увижу в душе любимого человека такие тяжелые эмоции! – Я ведь уже никогда не буду таким, как прежде. И то, что происходило со мной в тюрьме, сыграло в этом основную роль. Но о том, что там было, Полина… я не расскажу тебе никогда.

Безапелляционно, твердо, неотступно. Это был окончательный ответ для меня. Однако я не смогла принять его, а потому все же обронила на выдохе:

– Почему?…

Взгляд Миши переменился. Он будто взял себя в руки или это отвлекло его, заставило задуматься.

– Потому что ты воспримешь это слишком близко к сердцу, – сдержанно и терпеливо ответил хозяин кабинета. – Ближе, чем кто-либо другой.

Я нахмурилась. В первое мгновение непонимание заняло осадком грудную клетку, но затем… меня резко охватило волнение от намека, застывшего в воздухе.

Нервно отведя глаза и слушая, как гулко забилось сердце, я принялась лихорадочно принимать решение. Сделать вид, будто ничего не поняла? Ведь если я возражу, значит, развяжу эту тему окончательно! И я боялась, что не смогу ничего доказать ни ему, ни себе.

Чувствуя, как краснеют щеки от глупой мысли, влетевшей в мою голову, я неловко метнула взгляд на кресло, где висела моя куртка.

– Эм… Кажется, мой телефон звонил, – выдала, точно спохватившись.

И только хотела сделать шаг в сторону, как вдруг Миша выбросил руку и ударил ладонью о стол, таким образом преграждая мне путь.

– Перестань, – непреклонно сказал он, когда я растерянно встретилась с его глазами. – Я всегда это видел, Полина.

– Всегда?… – недоуменно шепнула я и тут же больно прикусила щеку.

Нет, не потому что осеклась и выдала себя. Все из-за острой мысли, иглой вонзившейся мне в грудь с признанием Миши.

– Да, – твердо ответил он, заставляя меня подобраться.

Внутри ведь постоянно томилось это ощущение, но я старательно его игнорировала! Однако теперь неожиданно и хладнокровно получила ответ в лоб.

– Значит, той ночью ты… – напряженно произнесла я, уводя взгляд в пространство, но сразу запнулась.

Опустила голову, попыталась отойти от Миши, однако он не дал. Взял мое лицо ладонью, заставляя посмотреть на него, и потребовал:

– Что я? Что ты хотела сказать?

– Ничего, – отмахнулась я, желая увернуться от его пристального взгляда.

– Полина.

– Больше не делай этого! – вдруг крикнула, не выдержав и с укором столкнувшись с карими глазами. – Никогда, слышишь?… Не смей жалеть меня… Нет ничего хуже, чем знать, что я заставила тебя испытывать жалость!

Дыхание перехватило от болезненных эмоций. Как же это унизительно… В каком ужасном свете все предстало теперь в моей голове!

– Жалеть? – глухо повторил Миша, переместив ладонь мне на шею сзади. – Ты считаешь, в ту ночь я пожалел тебя, да, Малек?!

Внезапно он схватил мою руку, ловко развернул ее и бесцеремонно прижал прямо к своему паху!

Все мысли тут же вылетели из головы вместе с эмоциями. Вытянувшись струной, я расширила глаза, мельком посмотрев туда, где ткань спортивных штанов натянулась от налитой мужской плоти, которую я четко ощутила ладонью.

– Хочешь знать, что я к тебе испытываю? – жестко спросил Миша, сдавив пальцами мою шею. – Действительно хочешь, Полина?! Страсть, безумие, похоть – все что угодно, но только не жалость!

Отрывисто дыша, я вся покрылась испариной от волнения и настороженности.

– Миша…

– Тихо, – рыкнул он, прижавшись лбом к моему лбу. – Глупая девчонка. Меня, блядь, от одного твоего запаха всего подбрасывает! Ты такая красивая, хрупкая, отзывчивая… Даже не представляешь, чего стоит мне сдерживаться! Стоять совсем рядом и не прикасаться.

Я судорожно втянула воздух, а тело опалило жаром. Просто от его дыхания на моей коже, от ощущения его горячей плоти через ткань.

– Почему же ты сдерживаешься?… – вдруг сказала вполголоса и сама не поверила, что это слетело с моих губ. – Не надо…

– Нет, не разрешай мне! – отрезал Миша стальным тоном. – Не путай пороки с чувствами, Полина. Я уже все тебе объяснил.

Закрыв глаза, я издала болезненный стон.

– Но мне так этого хочется!.. – всхлипнула, словно совсем забывшись, и в тот же миг задохнулась от поцелуя.

Мужские губы вдруг захватили мои и начали требовательно сминать их, проталкивая язык внутрь, завоевывая каждый уголок моего сознания. Миша одним движением усадил меня на стол, развел ноги и вдавился в промежность бедрами. Продолжая удерживать шею, он оттянул вырез моей кофты и сжал теплой ладонью грудь. Замедлился, когда я ахнула в его губы. Начал действовать более ласково, толкаясь твердой плотью, которую сдерживала ткань штанов, в мою плоть, которая была прикрыта бельем и капроновыми колготками.

Между ног стало очень горячо. Миша оставил мою нывшую от желания грудь, тесно прижал меня к себе, и я неожиданно услышала треск. Он порвал колготки, сдвинул полоску трусиков, затем теплыми пальцами коснулся разгоряченной плоти.

Пришлось зажать рот ладонью, чтобы сдержать стоны. Все тело начало дрожать от его рваного дыхания на моей шее и настойчивого вторжения между ног.

– Миша… Ми-ша… М-м-м!

– Тише, моя девочка, тише, – шепнул он мне над ухом, когда очередной всхлип сорвался с моих губ. – Сейчас я сделаю тебе хорошо.

Он ввел в меня пальцы, и разряды тока пронеслись по телу. Все внутри вмиг натянулось пружиной, а руки порывисто вцепились в мужские плечи. Погружаясь в лоно все глубже, Миша медленно, но верно доводил меня до исступления. Внизу живота разливалась тяжесть – она становилась все настойчивее, и внезапно я содрогнулась в мужских руках. Вжалась губами в крепкое плечо, чтобы заглушить несдержанные вскрики, боясь, что их могут услышать.

Некоторое время я полностью отдавалась ощущениям, но когда открыла глаза, стремительно отрезвела от забвения. Сразу поняла, что Миша взял себя в руки, хотя и продолжал гладить меня между ног, растирая влагу удовольствия. Всего через мгновение он вернул трусики на место, оттянул мою юбку и покровительственно сказал:

– Уже поздно. Я отвезу тебя домой.

– Миша… – непонимающе позвала я.

Он отрицательно качнул головой, погладив большим пальцем мою щеку. Затем уверенно отстранился, помог мне слезть со стола, а перед тем, как отойти, забрал с него свой смартфон. И я невольно заострила на этом внимание.

Кто-то звонил… Я точно слышала. Но звонок был коротким, или же Миша просто его сбросил.