Глава 19
Полина
Девочки тоже услышали. Одна за другой перестали танцевать и, настороженно переглянувшись, поспешили вон из зала вслед за мной.
Конфликт развернулся возле лестницы, недалеко от которой мы растерянно застыли. Сначала сложно было что-то разобрать в общей суматохе и ругани, но испуг уже разошелся жаром по телу. А потом я увидела Вадима…
– О Боже… – выдохнула, прикрыв рот ладонью.
– Твою ж мать!.. – шикнула Аня синхронно со мной. – Что произошло?!
Его лицо было разбито в кровь, и Оля безуспешно пыталась вытереть ее полотенцем – парень постоянно метался, желая выйти из-под контроля Диминых друзей, которые не уставали преграждать ему путь. В следующую секунду я поняла, куда он так рвался, и меня охватил новый шок.
Не может быть…
Но Вадим определенно точно смотрел на Мишу, застывшего посреди прихожей грозной каменной статуей! Сжав кулаки, он тяжело дышал и ответно исподлобья впивался взглядом в Олиного брата, от которого только что отошел Дима. Мы как будто застали самый конец драки, однако атмосфера все еще была накалена до невозможности.
– Ничего не хочешь мне сказать?! – внезапно наехал брат на Мишу, скидывая на ходу куртку. – Какого хуя на тебя нашло?!
– Дима, пожалуйста… Успокойся! – попыталась притормозить его Оля, дрожащими руками сворачивая полотенце. Никому не хотелось еще одного конфликта.
Брат подошел к Мише вплотную, но он продолжал стоять, будто оглушенный, только уже напряженно глядя в пространство, как если бы сам в себе усомнился. Я же просто недоумевала: он действительно это сделал?! Но что же могло случиться?…
Неожиданно взгляд Миши сосредоточился на мне, и дыхание перехватило.
– Я не понял… – раздался предостерегающий голос Димы, обращенный к другу. – Ты на нее, что ли, смотришь? На сестру мою?!
Мурашки иглами рассыпались по коже – брат рассвирепел на глазах! У меня даже ноги дрогнули в предчувствии плохого, хотя Миша сохранял неестественно мистическую выдержанность.
– Да. На нее, – внезапно ответил он, посмотрев прямо в глаза Диме. – И передай этому ушлепку, если он еще попытается со мной поговорить о ней, я ему кадык нахер вырву!
Тело бросило в жар. Эти жесткие слова разошлись по прихожей как удар хлыста – Дима даже потерялся, а возле него оперативно появились друзья, готовые в любой момент вмешаться.
– Э, ты попутал, что ли?! – послышался гнев Вадима. – А может, это я тебя опрокину, урод?!
– Стоять! – пробасил Ваня и, поймав вспыхнувшего парня своей массивной рукой за плечи, потолкал его на кухню.
Я впала в ступор, не веря, что все это вижу своими глазами. Как будто страшный сон происходил наяву!
– Вот как, – раздался вкрадчивый голос Димы. Один из коренастых сослуживцев уже начал уводить его подальше от Миши. – И давно ты свой хер на мою сестру наметил, а?!
Испуганный вдох ворвался в легкие, когда брат вдруг ловко ушел от преграды и попытался к нему приблизиться.
– Дима! Остановись! – взвизгнула Оля, поспешив к мужу, но ее вовремя отгородили парни.
На лицах присутствующих читалось тотальное недоумение и неловкость. И никто не брал на себя ответственность вставать на чью-то сторону.
– Почему она, блядь?! – взревел Дима, сокрушая плотину внутри меня. – Тебе че, сука, телок других мало?! Позарился на самую невинную добычу?!
Я отметила, как сжалась челюсть Миши после этих слов. Он посмотрел на друга так, будто впервые увидел его, и мои щеки ошпарило слезами.
«Господи, что ты говоришь?!» – вопило все во мне от стыда, но дрожащие губы оставались безмолвными.
– Извини, что разочаровал, – отозвался Миша пространным голосом. Затем вдруг сделал шаг к моему брату и сквозь зубы добавил: – Можешь разбить мне рожу, если хочешь. Можешь в глаза плюнуть, но ты ничего не изменишь, Дима. Я сделал выбор. И Полина будет делать свой. Без твоего участия.
После этих слов брат так и остолбенел. Медленно отступил от друга на несколько шагов, затем перевел немигающий, холодный взгляд на меня.
– И что ты скажешь?!
Сглотнув вязкую слюну, я лихорадочно забегала глазами от одного к другому. Дима давяще ждал ответа, а Миша… даже не смотрел на меня – весь его вид отражал крайнее недовольство требованием брата. И, наверное, это стало основным гвоздем в сердце моих сомнений.
– Я… люблю его! – громко сказала я и, как перед прыжком в пропасть, задержала дыхание.
Лицо густо запылало от внимания, которое я намертво приковала к себе этим признанием. Вот только волновали меня лишь одни – карие глаза, сосредоточившиеся на мне. Я буквально почувствовала, когда это произошло, потому что трусила оторвать взгляд от Димы и увидеть реакцию Миши.
Брат же гневно оскалился, разочарованно отвернул голову, и меня внезапно накрыло волной эмоций. Я поспешила закрыть лицо, исказившееся от плача, ладонями, но это увидели все.
– Успокойся, Поль, – залепетала жена одного из Диминых друзей, обняв мои плечи.
Кто-то еще оказался рядом, но я находилась в вакууме своих переживаний. Ужасный, невыносимый момент… Мне было больно, что все так происходило, и хотелось, чтобы этот кошмар поскорее закончился!
– Хорошо, – неожиданно услышала я вердикт брата. – Хорошо, ребят, делайте что хотите, блядь, мне плевать!
Его голос совсем не звучал одобрительно, поэтому я вся невольно обратилась в слух.
– У меня только одна просьба к тебе, Тереев. – Подняв глаза, я увидела, как Дима колко смотрит на него. – Надеюсь, ты не обидишься, если я попрошу тебя свалить отсюда нахер?
– Дима, прекрати! – яро вмешалась Оля.
Однако Миша даже глазом не моргнул и сухо ответил:
– Не вопрос, друг. Мне жаль, что я испортил тебе праздник.
– Друг? – неожиданно злобно усмехнулся брат.
– Димон, да ты чего? – начали остепенять его друзья.
Оля тоже не понимала мужа.
– Господи, Дима! Зачем ты так?!
Только Миша не стал развивать конфликт. Достойно принял враждебность моего брата и, резко втянув воздух, развернулся, чтобы уйти.
– Миша! – отчаянно всхлипнула я, чувствуя, как разгоняется сердечный стук в панике.
– Миша, стой! – приказала Оля. Затем беспомощно кинулась к Диме. – Ну… ну куда он поедет на ночь глядя?! Ну что вы творите?!
– А ты че, ему нянька?! – внезапно рявкнул Дима так, что она отшатнулась. – Ну так иди, пожалей бедного мальчика!
Входная дверь хлопнула, ознаменовав колючую тишину, воцарившуюся вокруг меня и внутри. Я рассеянно отметила, каким взглядом Оля осадила Диму, и что на его лице мгновенно пронеслось сожаление. Но было поздно… Он обидел свою жену, и, отшвырнув полотенце с пятнами крови, она остервенело зашагала к лестнице.
– Оля! – виновато позвал брат, но девушка даже не оглядывалась и быстро поднималась на второй этаж. – Ну зачем ты лезешь? Блядь…
Нервно схватившись за голову, Дима пнул ногой попавшийся стул, так что тот отлетел далеко в сторону. Затем, грозно уставившись себе под ноги, зашагал в зал, вероятнее всего, для того, чтобы напиться. И в этот момент эмоциональной атаки я резко вынырнула из своего ступора.
– Ты не имел права так говорить, – сказала я укоризненным низким голосом, когда брат прошел мимо. – Он – твой друг, Дима. Он… Достойный человек, лучше всех, кого я знаю!
Дима замер и, медленно повернув голову, задержал на мне непреклонный взгляд.
– Ты не имел права так говорить… – повторила я, стискивая зубы. – И за меня выбор делать тоже права не имел!
Грудную клетку резануло от щемящей боли и глубокой обиды на брата. Потому что внутри колоколом билось осознание, что, несмотря на слова о выборе, Миша не сможет переступить его неодобрение. Не сможет поставить на кон эту многолетнюю дружбу!
Я так и не услышала от Димы ничего. Да, в общем-то, и не ждала. Стыдливо оглядела присутствующих и поспешила мимо лестницы в прихожую.
Праздник закончился. Очень скверно для всех. И мне кажется, хуже всего чувствовала себя я… Никогда еще при мне Дима не ссорился с Мишей так сильно. И с Олей никогда так при мне не разговаривал. Ощущение вины не заставило себя ждать и терновыми прутьями окутало грудную клетку. Если смотреть правде в глаза – это ведь все из-за меня…
До входной двери я практически бежала. Даже не надела ничего – так и выскочила на улицу в одном платье, больше всего боясь опоздать. И не зря. Внедорожник Миши уже был заведен. Как раз когда я вышла из дома, он резко вырулил и ослепил меня фарами.
– Нет, стой! – крикнула я что есть мочи.
Закрываясь от света руками, помчалась к машине, но она резко начала сдавать назад. Я к ней, а она от меня – все дальше и дальше!
Это так ранило, что я в конце концов просто беспомощно застыла, обняв свои плечи заледеневшими руками. Внедорожник тоже остановился и некоторое время не двигался с места. Но я уже смирилась с тем, что Миша уедет, приняла его решение. Поэтому почти не поверила, когда дверь с водительской стороны вдруг отошла в сторону.
Миша очень быстро оказался рядом. Притянул меня к груди и стиснул в стальных объятиях, сжав мои волосы на затылке в кулак.
– Пожалуйста, не уезжай!.. – попросила я, вздрагивая от плача.
Я слышала, как он сделал резкий вдох, прежде чем поднял мое лицо ладонью, заставляя смотреть на себя.
– Иди в дом, Полина, – непреклонно велел Миша, закрывая мои плечи от холода. – Тебе лучше остаться – ты знаешь.
Я упрямо замотала головой, а он сжал мой подбородок сильнее и вдруг поймал мои губы своими. Пьянящая, обезоруживающая волна тут же пронеслась пламенем по телу. Миша поцеловал меня коротко, но жадно, затем, прислонившись лбом к моему лбу, непреклонно повторил:
– Иди в дом. Все будет хорошо.
Он отпустил меня резко, будто заставлял себя, и вернулся в машину. Несмотря на его просьбу, я до последнего наблюдала, как внедорожник откатил назад, затем с резким маневром развернулся и скрылся за открытыми воротами.
Слезы застыли в глазах от болезненного опустошения, и страхи начали атаковать разум с разрушительной силой: он не сможет переступить мнение моего брата. Дима ему не ближе, но он дорог ему дольше, чем я.