Глава 20

– Полин? – окликнул меня ветер женским голосом.

Я не среагировала. Лишь когда плечи что-то накрыло, растерянно оглянулась.

– Давай пойдем в дом, – участливо настояла Аня, запахивая на мне чужую куртку. – Холодно.

Она обняла меня и потянула за собой, а я устремила взволнованный взгляд на открытые ворота. Как будто он мог вдруг вернуться. Как будто если я еще немножко подожду, это обязательно случится. Но жена Вани была непреклонна и не отстала, пока не вернула меня в теплые стены дома, где застыла неуютная тишина.

Больше не играла музыка, не слышался смех. Лишь тихие разговоры доносились со стороны зала, в котором наверняка остался Дима с кем-то из друзей. Все разошлись по комнатам. И я тоже с упавшим сердцем побрела в свою.

Если бы не озноб, пробивающий тело, я бы сразу легла в постель прямо в платье. Чувствовала себя такой истощенной и уставшей, что не хотелось ничего. Благо в комнате находилась душевая, где я задержалась на довольно долгое время. Поливала и поливала себя горячей водой, до красноты кожи, но внутри все равно оставался непроходящий холод. И невыносимый осадок вместе с ним…

Замотав мокрые волосы в полотенце и переодевшись в теплую пижаму, я пребывала глубоко в себе, выходя в комнату, а потому чуть не вздрогнула, обнаружив возле кровати гостя.

– Ох, ты напугала меня… – облегченно выдохнула я, приложив ладонь к груди.

– Прости, – смущенно отозвалась Оля, обняв плечи руками.

Пропустив внутри беспокойство, я направилась к ней.

– Что-то случилось?

– Да нет… – тут же успокоила Димина жена. – Я просто хотела попросить… Можно я с тобой переночую?

Отразив понимающее сочувствие, я напряженно выдохнула, ощущая, как наполняет нутро негодование. Если терпеливая Оля даже не хочет спать вместе с Димой… дела плохи. Может, он не раз умудрился ее обидеть за этот день, что она приняла такое решение? Блин.

– Конечно, – дружелюбно откликнулась я. – Я и сама бы не хотела оставаться здесь одна.

Девушка слабо улыбнулась, а я поспешила залезть под одеяло. Очень нехотя освободила волосы от полотенца, которые не было никакого настроения сушить, и, укрывшись с головой, свернулась комочком в кровати.

На самом деле я слукавила и была бы вовсе не против побыть в полном одиночестве. На душе такая горечь застыла, что сильные эмоции так и рвались наружу. Вечер превратился в испытание – столько плохого случилось, нарочно не придумаешь! Поэтому я и отвернулась от Оли, не в силах это контролировать. А еще больше желая отгородиться от любого внимания.

Сглотнув ком в горле, я с силой зажмурилась, надеясь беззвучно перенести всплывшие свежими ранами воспоминания в голове. В этот же момент вдруг ощутила, как рука легла на мое плечо поверх одеяла.

– Ты как?

Прерывисто вздохнув, я больно закусила губу и глухо отозвалась:

– Не знаю… Такая пустота внутри, – мой голос все-таки дрогнул, а позади послышался вздох. – Поверить не могу, что все это случилось.

– Все будет хорошо. Вот увидишь.

Конечно, я не поверила этим словам. Но проморгав слезы, обернулась к Оле.

– Мне жаль, что с Вадимом так вышло, – виновато произнесла я. – Даже не представляю, как это могло произойти…

Лунный свет пробивался через тонкие шторы, так что я хорошо разглядеть, как Оля нахмурилась.

– Очевидно, он что-то про тебя сказал, – сдержанно констатировала она. – Только как бы там ни было – кулаки применять необязательно. Вадим, конечно, выпил лишнего, мог что-то ляпнуть, но если для Тереева ты – больная тема, другие здесь при чем? Стоило тогда раньше это обозначить.

Я стыдливо опустила глаза. Да уж, неприятная ситуация… Естественно, Оле было трудно оправдать Диминого друга, как бы хорошо она ни относилась к нему. Я тоже предположила, что зашел разговор обо мне, и Вадим, возможно, сказал лишнего… Ведь Миша не из тех, кто станет без причины распускать руки.

– Я не знала, кто я для него, – пространно произнесла я. – Я до сих пор не знаю…

– О чем ты? – напряженно перебила меня Оля.

А я не могла толком сформулировать свои чувства и нарастающий ком болезненных сомнений.

– Я ведь понимаю, что значит для Миши дружба с Димой!.. – наконец выдала с нотами отчаяния в голосе. – А я… Я – больная тема, Оля, ты права. Вот почему он уехал. Потому что для себя уже окончательно решил все насчет нас!

Сосредоточив на мне напряженный взгляд, она скептически возразила:

– Это вряд ли, Полин. Мне кажется, ты просто запуталась из-за страхов. Да, Миша решил насчет вас, но совсем не то, о чем ты думаешь!

– Почему ты так уверена?

Девушка загадочно усмехнулась.

– Быть может, потому что видела, как он смотрит на тебя. Если бы Дима на меня так смотрел… – мечтательно заметила она. – Хоть разочек.

– Что?… – искренне поразилась я. – Но вы же… идеальная пара!

Оля выдохнула и философски заметила:

– Со стороны всегда все кажется лучше, чем есть на самом деле. Только у нас даже близко не было того накала чувств, как у вас с Мишей. Как-то все… ровно и правильно: познакомились. Понравились друг другу, начали встречаться. Потом я забеременела… – Она вдруг запнулась и задумалась на краткое мгновение. – Честно говоря, мне до сих пор кажется, если бы не Марк, Дима бы не стал на мне жениться.

Я аж всколыхнулась.

– Да ты что, Оля?! – искренне возмутилась, приподнявшись. – Он с таким трепетом к тебе относится, что только позавидовать можно! Может, брат и не кричит о любви, но его отношение к тебе кричит об этом.

Она вздохнула.

– Возможно… Возможно, я действительно недооцениваю его поступки. Только порой кажется, Дима совсем не боится меня потерять. Или обидеть… Таким грубым бывает, а потом ведь не извиняется! Делает вид, что ничего не было, хотя действительно не прав. А я молчу, потому что не хочу лишний раз выяснять отношения и ссориться.

Внимательно выслушав Олю, я протянула руку и ласково задела ее лицо, привлекая к себе внимание.

– Мой брат любит тебя, – констатировала я непреклонно. – И он боится потерять тебя, поверь. Видела бы ты, как он растерялся, когда ты ушла! Его сразу перестало волновать все – даже Миша.

Девушка слабо улыбнулась, но всего на мгновение, после чего сосредоточенно поправила подушку.

– Ладно… давай спать. Сегодня был тяжелый день.

Я шумно выдохнула и согласилась:

– Это точно.

Увела взгляд в пространство, а спустя пару мгновений сомкнула тяжелые веки, совершенно без надежды, что смогу уснуть. Слишком много тяжелых эмоций маялось внутри и неприятных мыслей роилось в голове. Но, наверное, я все же сильно устала, потому что не заметила, как задремала.

Проснулась резко. От того, что услышала какой-то навязчивый шорох в комнате. Распахнув глаза, беспокойно уставилась на высокий мужской силуэт возле кровати там, где лежала Оля. Спросонья даже не сразу узнала, что это Дима…

Он перехватил мой взгляд, но ничего не сказал – сразу сосредоточил внимание на Оле, с которой не спеша убрал одеяло. Затем, стараясь не разбудить, поднял ее на руки. Однако она все равно проснулась и начала возиться.

– Ты чего?… – сонно прошептала девушка, упершись миниатюрными ладонями в его массивные плечи. – Дима… отпусти!

– Ш-ш, – прошипел брат, подхватывая ее поудобнее.

– Я останусь здесь!

– Нет, не останешься, – возразил он твердо, направляясь с ней к двери.

Оля еще делала попытки протестовать, но тщетно. А перед тем, как закрылась дверь, я услышала, что брат глухо и виновато произнес: «Прости меня».

Вернув голову на подушку, я подтянула одеяло к груди, устремив напряженный взгляд в темный потолок. Внутри без оснований начало расползаться двоякое тягостное чувство. Безусловно, я одобряла, что Дима исправил ошибку, которую допустил со своей женой, но вместе с этим ощутила такую тоску… И невольно провела параллель: у Оли с братом все в порядке – они счастливая крепкая пара, и они всегда будет вместе. А мне… Мне, как будто прокаженной какой-то, не дано познать этого счастья!

Прерывисто вздохнув, я повернулась на бок и обняла себя руками под одеялом. Как же холодно здесь. Или это щемящий осадок одиночества так морозит душу?…

Горло сковало комом. Но я зажмурилась со всей силы, не позволяя слезам прорваться наружу. Хватит. Никаких сил больше плакать, что-то анализировать и беспокоиться. Нужно постараться уснуть. Чтобы скорее наступило утро. Чтобы я скорее попала домой…

Однако второй раз уснуть оказалось гораздо сложнее. Я все балансировала где-то на грани – между сном и явью, не в силах контролировать тяжелые мысли, а еще остро ощущая, как тело пробивает озноб. Неужели все-таки простудилась?

Не знаю, сколько времени спустя мне показалось, что кто-то зашел в комнату. Я не была уверена наверняка или просто не желала придавать этому значения. Краем сознания решила, что Оля все-таки вернулась… Не хотелось открывать глаза. Пусть сон был поверхностным, но я нуждалась в нем, как никогда.

Я не смогла бы ответить точно, что все же заставило меня очнуться: отчетливый звук шагов или мужской запах, смешанный с уличной свежестью, который мгновенно захватил мои рецепторы? Его запах, который я узнала бы из сотен других… И который никак не мог здесь появиться.

Сонно распахнув глаза, я растерянно обнаружила, что в комнату уже заходил холодный свет раннего утра. А еще, что возле кровати – совсем рядом со мной – стоит Миша!

Сердце подскочило к горлу и забилось, как сумасшедшее. Я резко вдохнула, собираясь что-то сказать, но мой рот тут же зажала мужская ладонь.

– Ш-ш. – Склонившись надо мной, Миша приложил палец к своим губам и как только удостоверился, что я поняла его, убрал руку.

Робкий рассвет, заходящий через тонкие шторы, позволял многое видеть, но я все равно не могла поверить, что он здесь. И оставалась безмолвной, будто боясь спугнуть этот реальный сон.

Тем временем, неотрывно глядя на меня, Миша выпрямился и скинул с себя пальто. Затем без промедлений взялся за края своей черной водолазки, которую в следующий момент ловко снял через голову.

Растерянно наблюдая за всем этим, я неуверенно приподнялась, слушая свое гулкое сердцебиение. Будто впала в ступор, не зная, как реагировать, что сказать и что сделать.

Напрасные переживания. Он делал все сам.

Откинул одеяло, под которым я пряталась от холода, уперся коленом в матрас и непреклонно притянул меня к себе. Без слов и снисхождения Миша снял с меня кофту с топиком, и холод тут же охватил мое тело, рассыпая мурашки по коже. Я поспешила спрятать наготу руками, но его это не смутило. Уронив меня на матрас, Миша ловко развел мои ноги и устроился между ними. Затем, глядя в глаза, отнял мои ладони от обнаженной груди и неожиданно положил их на свой рельефный пресс.

Трогать теплую стальную кожу оказалось так волнительно, что дыхание перехватило. Под давлением мужских рук мои ладони поползли вниз по животу, пока не достигли ремня брюк, и, смущенно встретившись с карими глазами, я мгновенно уловила желание Миши. Помедлила на несколько мгновений, справляясь с робостью, затем все же неловко захватила пальцами железную пряжку. Отстегнула ее, распустила ремень и застыла. Миша больше не контролировал меня руками, но внимательно наблюдал каким-то опьяневшим взглядом. Он ждал, что я сама решусь. И я решилась. Расстегнула пуговицу на мужских брюках, а затем аккуратно потянула вниз молнию выпирающей ширинки.

Кажется, кровь ускорила свой поток в венах. Миша приподнялся, чтобы спустить штаны, но, прежде чем я успела отнять руки, вдруг поймал одну за запястье. А следом приложил мою ладонь к каменному члену, который теперь прикрывала лишь ткань боксеров.

Тихий стон сорвался с губ.

Он начал поглаживать его моей рукой, затем и вовсе запустил ее в белье и принудил обхватить налитую плоть. Осторожно сжимая член пальцами, я чувствовала, как горят огнем щеки. Миша подтолкнул, чтобы я вытащила его и продолжила ласку. Сгорая от смущения, я подчинялась, не в силах оторвать глаз от этой мужской части тела. Он был крупным и… длинным, а на стволе у него проступали вены, которые я четко ощущала под ладонью.

В какой-то момент подняла взгляд к лицу Миши. Он дышал через зубы, хмуро и напряженно наблюдая за движениями моей руки. Будто я ввела его в какой-то гипноз, и осознание этого контроля спровоцировало резкий прилив возбуждения. Внутри вспышкой возникла неизвестная жажда… И мои движения неосознанно стали более раскрепощенными – рука сильнее сжимала каменную плоть, а взгляд впивался в мужское лицо, чтобы уловить малейшую его реакцию.

Карие глаза как будто стали черными, когда Миша перехватил мое внимание. Неотрывно глядя на меня, он поймал горячей ладонью мою грудь и принялся сминать ее. Я зажмурилась, издала стон, а он продвинулся ниже – к животу, к краю пижамных штанов, затем неожиданно вжался пальцами мне между ног.

Я вздрогнула, пискнула, но мой рот тут же поймали мужские губы. Зарывшись рукой в волосы, Миша целовал меня неистово и требовательно, одновременно поглаживая между ног и вдавливаясь все настойчивее. Я начала задыхаться от горячего прилива, стягивающего в тугой узел низ живота. Начала извиваться и с трудом отвечать на поцелуй.

Но все резко прекратилось. Миша отстранился, нетерпеливо избавился от оставшейся одежды, затем поддел края моих пижамных штанов и стянул их вместе с трусиками. До того, как я успела ощутить холод, он накрыл меня своим горячим тяжелым телом и впился в шею жарким поцелуем. Влажные губы обхватили мочку уха, когда твердая головка уперлась мне между ног. Миша плавно ввел ее, заставляя меня задержать дыхание, а затем… не давая опомниться, толкнулся до упора.

Мужская рука вовремя зажала вскрик боли и наслаждения, вырвавшийся из моего горла. Прожигая взглядом лицо, Миша дал мне всего секунду, прежде чем вогнался вновь.

– Тише-тише, малыш, – прошептал он над ухом, теснее сжимая меня в объятиях и лаская кожу дыханием.

Я судорожно кивнула, очень стараясь справиться с ощущениями, охватывающими меня мощной волной каждый раз, когда он входил. Если сначала было дискомфортно, то очень скоро я стала рвано глотать воздух от порочного желания ощущать Мишу в себе. Чтобы его член погружался в меня все глубже и глубже. Так и происходило. Миша ускорялся, двигался уже рывками, а я обнимала его сильную шею все неистовее, приподнималась и жмурилась от удовольствия, предчувствуя, что вот-вот меня настигнет нечто сильное…

Настигло. Неожиданно. И я упала на подушку, дрожа всем телом от сладких спазмов.

– Боже… боже… боже… – лепетала невнятно, застыв в пронзительном удовольствии, которое мне подарил тот, о котором я столько времени мечтала.

Замедлив движения во мне, Миша вдруг обхватил мое лицо руками.

– Ты так красиво кончаешь, Малек, – хрипло признался он. – Я бы всю жизнь на это смотрел.

С этим последовал сильный толчок, от которого мое лицо исказилось, а рот раскрылся, чтобы сделать жадный вдох. Пришлось сильно закусить губы и давить рвущиеся стоны. А Миша, толкаясь вновь, все вглядывался в мое лицо, как будто желал видеть, сколько эмоций проносится на нем, и какой беспомощной я становлюсь от этих вторжений. Еще толчок и еще – до невозможности, до исступления!

– А… А-ах!.. – сдавленно простонала я, выгнувшись от нового приступа дрожи.

В этот раз оргазм держал меня дольше – даже испарина выступила на коже. Разум находился в какой-то дымке, когда Миша отстранился и перевернул меня на живот.

Это было незабываемо…

Приподняв мою попу, он сразу начал двигаться частыми резкими толчками, а я глушила стоны подушкой, чувствуя невероятное нарастающее возбуждение. Оно будто поглотило меня, отравило каждую клеточку и не отпускало до последнего.

Когда мужская рука сжимала мою шею сзади, я и вовсе замирала в преддверии оргазма. С оторопью отмечала, что мне безумно нравилось чувствовать доминирование моего любимого мужчины, и подчиняться ему безумно нравилось! Безумно нравилась страсть Миши – взрослая, без снисхождения и лишних церемоний. Я будто подходила ему на всех уровнях, а он подходил мне – как идеальный пазл, который я так долго искала, чтобы стать цельной!

Перед тем как кончить, Миша вновь перевернул меня на спину, одной рукой уперся в матрас, а второй принялся двигать по члену. Глядя мне в глаза. В упор. Пара движений, и горячая плоть впилась в мой живот, выпрыскивая сперму на кожу. И наблюдая, как белая субстанция выходит из розовой головки, я медленно выдыхала, словно тоже ощущала удовлетворение.

Как ни странно, Миша не стал отстраняться. Продолжая вжиматься членом в мой живот, он утянул меня за собой и лег на бок. В комнате было уже совсем светло, и сердце начала стягивать тревога. Скоро все проснутся. Скоро все неизбежно узнают, что Миша вернулся и был со мной в комнате. Так не хотелось никаких скандалов и неловких вопросов… Хотелось остаться в этой комнате, пока все не разъедутся. Еще хотя бы на сутки. С ним наедине. Чтобы никто не смел нам мешать.

– Я так рада, что ты вернулся… – прошептала я в какой-то момент, поглаживая кончиками пальцев впадинку на крепкой груди, где начиналась дорожка темных волос.

– Я тоже не жалею об этом, – пространно отозвался Миша.

Встретившись с карими глазами, я несколько мгновений испытывала их напряженным взглядом, и от него не ушло мое волнение. Невесомо убрав волосы с моего лица, Миша серьезно спросил:

– О чем задумалась?

Будто набираясь храбрости, я сделала вдох и тревожно произнесла:

– Что теперь будет?

Он слегка прищурился. Выдержал томительное мгновение, но затем твердо ответил:

– Все будет хорошо. Теперь ты со мной, Полина.

Миша даже представить себе не мог, какое тепло разлилось в моем сердце в тот же миг… Целительное, успокаивающее. Я доверчиво прильнула к мужской груди, стараясь полностью сосредоточиться на этом и игнорировать страхи, которые все еще остались внутри.

– Я люблю тебя, – тихо произнесла Мише в шею и тут же ощутила, как сильные руки прижали меня теснее.

В этот миг показалось – нет ничего важнее в моей жизни. Вот бы теперь всегда так просыпаться в его объятиях. Каждое утро знать, что любимый рядом, что он – мой, а я – его. Но пока это казалось мечтой, в которую было трудно всецело поверить…