Глава 30

Утро встретило меня неуютным серым светом и разбитым состоянием. Выключив будильник, я нехотя оторвала голову от подушки, ощущая, как стремительно стягивает сердце тяжестью. Нужно было собираться на учебу… Но даже с кровати вставать не хотелось. И на сон мне не стоило рассчитывать – мысли атаковали беспощадно с первой секунды пробуждения.

В квартире кто-то проснулся раньше меня. Раздавались шаги, звон посуды, голоса. Удерживая в руке телефон, я поднялась с кровати, прошла к окну и сдвинула штору. Пасмурное небо. Под стать моему настроению. Опустив глаза, я разблокировала экран смартфона, напрасно надеясь, что найду там сообщение от Миши. Он больше ничего не писал. И сразу такое разъедающее ощущение пустоты собралось в груди, что выть захотелось.

– Да погоди ты…

– Оля, мне уже ехать надо!.. – услышала я голос брата на кухне, когда вышла из комнаты умываться.

Он сидел за столом с запрокинутой головой, пытаясь удержать рукой бутерброд, пока жена сосредоточенно обрабатывала его лицо. Ссадина на скуле, которой я вчера ненормальным образом не придала значения, превратилась в серьезный синяк.

– Как ты на работу поедешь с таким лицом? – причитала Оля, качая головой.

Дима усмехнулся.

– Скажу, что ты мне врезала за то, что мусор не вынес.

– Дурак… – ругнулась она, прыснув от смеха, и чмокнула мужа в лоб.

Напряженно вглядываясь в подбитое лицо брата, я невольно подошла ближе к кухне. В голове запульсировала неуютная мысль: неужели они с Мишей вчера подрались?

– О, доброе утро, Полюш! – воскликнула Оля, заметив меня. Дима тоже повернул голову. – Давай проходи, садись за стол… Завтрак почти готов.

Будто воспользовавшись моментом, брат торопливо сунул в рот бутерброд и поднялся со стула. Оттряхивая руки от крошек, направился ко мне.

– Что, совсем плохо спала? – спросил он, вглядываясь в мое лицо.

Я неоднозначно пожала плечами и рассеянно посмотрела на плиту, где Оля что-то жарила. Внутренности неприятно стягивало от запаха. Из-за стресса аппетита совсем не было.

– Давай собирайся. Подвезу тебя на учебу. – Дима тронул мое плечо и пронесся мимо, видимо, чтобы разбудить Марка в садик.

А я, провожая его взглядом, прислонилась спиной к косяку.

– Может, мне сегодня не ехать никуда?… – неуверенно обратилась к Оле.

Она посмотрела на меня из-за плеча, сделала огонь тише и обеспокоенно спросила:

– Плохо чувствуешь себя? Выглядишь не очень…

Приблизившись, жена брата тронула мой лоб, а я изможденно прикрыла глаза. Да, мне было плохо. И душевно, и физически. Тело как свинцовое, и недомогание такое, что даже тошнота собиралась в горле.

– Давай-ка сядь, поешь, – обеспокоенно велела Оля, направившись к кухонному гарнитуру. Она выложила на тарелку порцию омлета и поставила ее на стол. – Думаю, ничего страшного, если ты денек пропустишь.

Глядя на пышный желтый треугольник, запах которого, кажется, стал еще настойчивей, я поморщилась, неожиданно ощутив во рту кислый привкус. Нет, это была не просто тошнота… Живот резко свело, возник рвотный позыв. Понимая, что не могу это контролировать, я закрыла рот рукой и поспешила в ванную.

Меня вывернуло несколько раз, с отвратительными звуками. И отстранившись от унитаза, я сразу ощутила такое обезвоживание, что прислонилась к стене, чтобы не потерять равновесие. Скоро приступ начал слабеть – я дала себе еще пару мгновений и пошла к раковине прополоскать рот.

Оля уже стояла в дверях с тревожным видом.

– Однозначно ты никуда сегодня не поедешь, – вынесла она вердикт. – Совсем довела себя с этими переживаниями… Или, может, ты отравилась чем-то?

Делая медленно вдохи, я через зеркало сосредоточила напряженный взгляд на жене брата.

– Нет… Оль, мне кажется, я беременна.

На ее лице застыло недоумение, и она выдержала нагнетающую паузу.

– Как?… Разве ты не выпила тогда таблетку? – сразу вспомнила жена брата.

– Выпила, – ответила я, хмуро потянувшись за полотенцем. Осушив лицо, потащилась из ванной в свою комнату, желая скорее присесть. Главное – подальше от запахов.

– А у тебя… есть еще какие-то симптомы? – скептически спросила Оля, прикрыв дверь.

Я прикусила губу и, посмотрев на нее, кивнула.

– У меня задержка.

– Как давно? – тут же уточнила она.

– Больше недели. – Я забралась на кровать и взялась за голову. – Сама не понимаю, как это могло случиться… Может, таблетки были бракованные?

Жена брата тоже прошла к кровати и с отстраненным видом села на край.

– Или, может, ты уже была беременна, – неожиданно предположила она.

Наши взгляды встретились. И я ощутила, как паника, пустившая корни внутри меня, начала процветать.

Весь день я ходила, будто стукнутая. Из-за переживаний и безотчетного ожидания время, кажется, тянулось особенно медленно. Хотя мысли о Мише успешно отошли на второй план, сменившись гораздо более тревожными размышлениями…

Оля сходила в аптеку за тестом, но я до последнего не решалась его использовать. Меня прямо в холодный пот бросало от мысли, что скоро я узнаю наверняка: да или нет.

Боже, все было так сложно! Ведь Миша… Нет – мы оба решили, что не готовы к последствиям! А сейчас вокруг нас столько всего происходило.

В какой-то момент я все же собрала волю в кулак и решила, что перед смертью не надышишься. Хотелось сделать это, пока дома никого нет – Оля ушла за Марком, а Дима еще был на работе. Больше не откладывая, я взяла тест и решительно направилась в ванную.

Я вышла оттуда, как только услышала, что хлопнула входная дверь. Увидев племянника, который что-то бесперебойно говорил маме, даже улыбнулась.

– Полина, смотли, какой домик я налисовал! – воскликнул он, поймав меня взглядом.

Высоко поднял рисунок, который я тут же взялась рассматривать. У Марка очень хорошо получалось раскрашивать красками. Я даже поражалась порой.

– Какой ты молодец… – похвалила я, потрепав его по голове. – Очень красиво.

– Так, Марк, руки мыть! – Оля подтолкнула сына в сторону ванной и пристально посмотрела на меня. – Ты как?

– Нормально, – лаконично выдала я, слегка улыбнувшись одними губами.

– Поможешь мне с ужином?

Ей как будто было неудобно просить меня, но я отзывчиво согласилась:

– Да, конечно.

На кухне быстро создалась суета: рядом крутился Марк, который активно участвовал в процессе готовки, Оля рассказывала забавный момент, случившийся в клинике, где она работала медсестрой на полставки, а я безропотно выполняла ее поручения. Только вот не всегда всецело вникала в то, что говорила жена брата. То и дело без воли погружалась в мысли. Но, кажется, она не замечала этого. По крайней мере, ничего не говорила, лишь периодически поглядывала на меня с задумчивым видом.

Дима вернулся как раз к ужину и тоже принес долю настроения. С подбитым лицом он смотрелся так забавно, когда пытался улыбнуться, что даже посочувствовать ему нормально не получалось. Было очень здорово и уютно сидеть вот так всем вместе за столом. Давно у меня не случалось такого спокойного ужина. Жаль, несмотря на это, внутри покоя не было, и мой взгляд то и дело касался телефона. Если днем я была занята переживаниями о симптомах беременности, то теперь – мыслями об отце, который почему-то за весь день ни разу не дал о себе знать. И, конечно же, о Мише…

Где он сейчас? Что делает? О чем думает?

Казалось, вечность прошла, а он никак не звонил…

Я ушла спать рано. Немного посмотрела телевизор со всеми в зале, после чего сообщила, что хочу отдохнуть. На самом деле уже не могла никуда деться от давления эмоций.

Оказавшись в комнате, за закрытой дверью, наедине с собой, я забралась на кровать и закрыла рот ладонью, чтобы не было слышно всхлипов. На душе собралась непомерная тяжесть. И никуда не деться от этой тяжести…

Как ни странно, меня не тянуло написать Мише. Мне просто нечего было писать. Я застыла в таком же растерянном молчании, как и он. И мне почему-то казалось, это очень плохо… Словно так все и останется. Словно, как бы там ни сложилось дальше – у нас больше нет будущего.

Я не заметила, как уснула. Даже не переодевшись, поверх одеяла. Так вымоталась за день, что буквально отключилась в какой-то момент. И очень не хотела просыпаться, когда что-то начало мешать моему глубокому сну.

Какой-то шум, шорох, приглушенные голоса. А затем прикосновение. Приоткрыв глаза, я испуганно вдохнула, разглядев над собой темный силуэт. Он наклонился совсем близко, коснулся теплыми губами моего лица и просунул руки под мое тело.

– Ты пришел… – выдохнула я, еще не разглядев любимое лицо, но узнав его запах.

– Ч-ш-ш.

Миша поднял меня с кровати, куда-то понес, но мне было неважно. Главное – с ним. Скоро глаза ослепил свет, и я уткнулась в его крепкое плечо.

– Мог бы и здесь остаться, – услышала укоризненный голос Димы.

Любимый гордо помолчал, но перед тем, как выйти за дверь, многообещающе бросил моему брату:

– Созвонимся.

Он нес меня на руках до самой машины. И я была совсем не против. Глаза слипались, и так хорошо было в его объятиях… Казалось, все это сон. Но если так – Господи, пусть он длится подольше.

Усадив меня на переднее сиденье, Миша опустил его, чтобы мне было удобнее, и закрыл дверь. Я повернулась на бок и, только когда хозяин машины сел за руль, позволила себе закрыть глаза. Сопротивляться сонному мороку было невозможно.

Когда я открыла веки, уже находилась в постели и осознала, что Миша раздевает меня. Скоро матрас рядом продавился, и теплое, сильное тело соприкоснулось с моим. В надежных объятиях, окруженная запахом любимого, я вдруг поняла, что такое седьмое небо… В этот момент, когда в голове не было никаких мыслей, и я слышала только свое сердце – в душе царил долгожданный целительный покой.

* * *

Это был не сон.

Стоило открыть глаза, и сердце гулко забилось в груди от вида знакомых стен. Я была в его квартире, в его спальне, в его кровати… Только находилась в ней одна. Подушка рядом была пуста.

Поднявшись с постели, я взяла из комода мужскую майку и, надев ее, неуверенно направилась к двери. В коридоре сразу расслышала мужской голос, доносящийся из кухни, и судорожно выдохнула. Сразу решила в первую очередь сходить в ванную, привести себя в порядок. И не зря. Я почти два дня не смотрела в зеркало.

Хорошенько умывшись, я пощипала бледные щеки, чтобы выступил румянец, постаралась хоть как-то пригладить волосы и вернулась в коридор. На кухню заходила несмело. Словно до сих пор не могла поверить, что это реальность. Миша уже закончил разговор, и я как раз застала его в одних домашних штанах у плиты, где горела духовка… Надо заметить, искушающее зрелище.

– Доброе утро, – поздоровался он бархатным тоном, даже не взглянув на меня. Видимо, давно заметил мое присутствие.

– Привет, – отозвалась я, смущенно улыбнувшись.

– Проходи, накормлю тебя.

Сердце екнуло. Вдруг создалось ощущение дежавю – в голове невольно прошла параллель с тем утром, когда случился непростой разговор – после нашей первой ночи.

Миша вытащил из духовки небольшой противень, разложил ароматные гренки с сыром в две тарелки и поставил их на стол. Но я не пошла к столу. Сдвинувшись с места, я решительно направилась к Мише и доверчиво прильнула к его груди. Он тут же крепко обнял меня в ответ, прижавшись губами к макушке.

– Я так соскучилась, – прошептала я, задрав голову.

– Я тоже.

Обняв любимого за шею, я ласково поцеловала ее и вновь прижалась щекой к мужской груди, как вдруг…

Вот черт.

Распахнув глаза, я устремила взгляд на гренки, дымящиеся на столе. Меня не отталкивал запах, но я ощутила, как знакомо заныл живот. Отстранилась от Миши, делая вдохи поглубже и очень надеясь, что приступ пройдет.

– Что такое?

Опуская взгляд, я покачала головой.

– Так… ничего.

– Тебе плохо? Ну-ка иди сюда.

Он отвел меня к подоконнику и, усадив на него, устроился между моих ног.

– Тошнит? – спросил участливо, погладив ладонью мою щеку.

Сглотнув накативший ком, я еле заметно кивнула. А Миша шумно выдохнул и оглянулся на стол, будто тот был виноват в моем самочувствии. Затем прижал меня к себе и начал гладить, слегка касаться губами лица. Становилось легче. Приступ отходил, но внезапно… я почувствовала, как теплая мужская рука забралась мне под майку и легла на живот.

Не знаю почему, но я тут же дернулась и встретилась с пристальным взглядом карих глаз. От Миши не ушла моя реакция, но он не убрал ладонь.

– Не бойся, – проникновенно сказал, и меня вдруг осенило.

– Как ты узнал?… – взволнованно выдала я, чувствуя, как сковало тело отголосками паники.

Миша опустил взгляд на мой живот и лаконично ответил:

– Неважно.

Некоторое время он ласково гладил его и задумчиво молчал. А внутри меня что только не проносилось. Я хотела как-то подготовиться, перед тем как рассказать ему, но, наверное, к этому невозможно было быть готовой…

– Что теперь будет? – прошептала я в какой-то момент.

– Я тебе говорил, что будет, – невозмутимо ответил Миша, встретившись с моими глазами.

Но я отчего-то совсем не ощутила успокоения. Напротив, в груди свернулась тяжесть, и в носу защипало. Я не знала, как сказать о том, что меня тревожит. А Миша вдруг прижал меня к себе и над ухом произнес:

– Я люблю тебя. Ни о чем не переживай, слышишь? Со мной как за каменной стеной будешь.

Прерывистый вздох сорвался с губ. Повернув голову, я взяла лицо любимого в руки и неистово поцеловала его. С силой зажмурилась, ощутив, как сердце охватило теплом и бесконечным чувством защищенности. Все переживания со словами Миши действительно отошли на второй план. Я действительно поверила, что в надежных руках, и мне больше нечего бояться…

Около часа спустя на телефон пришло сообщение от папы, про которого я успела забыть:

«Делай со своей жизнью что хочешь! Я умываю руки».

Практически следом мне позвонила мама и взволнованным голосом сообщила, что срочно возвращается домой. Отца задержали прямо на рабочем месте и арестовали по обвинению в коррупции.