Эпилог

— А можно я никуда не пойду? — спросила с надеждой, плотнее кутаясь в одеяло. За окном валил снег, обещая в скором времени сугробы до крыш. — Кто вообще женится в такую погоду? Это же ненормально.

— У тебя есть час, — донесся строгий голос из гардеробной, где Вэлах, в отличие от меня уже вовсю готовился к предстоящему торжеству Из-за приоткрытой двери показалась растрепанная голова — если по истечению этого времени ты не будешь готова, в храм отправишься в этом одеяле.

— Там холодно, там снег кругом и какой смысл нам ехать в храм, если внутрь кроме жениха с невестой никого не пустят? Остались бы во дворце. Все равно же торжество здесь пройдёт, — я отчаянно не хотела выбираться из тёплой кроватки в плохо отапливаемую комнату.

Черти тоже страдали от внезапно пришедшей холодной зимы, какой здесь не было уже лет сто, но, в отличие от меня, страдали они как-то вяло, без огонька, умудряясь не околеть на вечном сквозняке, что гулял по дворцу, завывая в тёмных коридорах.

А я вот мерзла и в последнее время все отчётливее понимала, что скоро уже мне самой понадобится грелка. Потому что погреться об Вэлаха было невозможно.

— Традиции нужно соблюдать в любую погоду.

Из-под кровати выбрался сонный и совсем мохнатый норг. За прошедшие четыре месяца он отъелся, обленился и еще больше распушился.

— И запри его где-нибудь, — велел Вэлах, кивнув на зевающую нечисть, — мне не нужна паника в разгар празднования, если он вдруг решит показаться среди гостей.

— Кефинчик свободолюбивые норг, он не привык, когда его запирают

— Или он на один день к этому привыкнет, или спать будет под дверью, потому что в комнату я его больше не пущу.

— Это шантаж, — я насупилась.

После того как заговоренные императорские покои вновь стали пригодны для проживания, Вэлах обнаглел окончательно, не упуская возможности напомнить, что в эти комнаты без его разрешения не проберется ни один норг, и Кефирчик ночует под кроватью благодаря исключительной доброте хвостатого императора.

— Я знаю как это называется, — кивнул он, вновь скрываясь в гардеробной, — у тебя осталось пятьдесят пять минут.

Переглянувшись с норгом, которому никуда идти было не нужно, я грустно вздохнула. Себя было жалко.

Влюбленные черти, как показывала практике, в сто раз хуже невлюбленных.

Просто потому что невлюбленным от вас ничего не нужно и они вас не трогают, стараясь и не вспоминать о вашем существовании. А влюбленные как раз забыть не могут.

Вэлах был совсем плохой уже хотя бы потому, что доставать меня доставал, но ни в чем не признавался, и если бы не запах печенья, на который я основательно подсела, то решила бы, будто я его чем-то обидела.

А так, я нюхала, мирилась с происходящим и категорически отказывалась следовать дурному мелоровскому совету.

Босс, который друга своего больше меня любил, настоятельно советовал прекратить мучить себя, Вэлаха и его заодно, и признаться уже подмороженному сиятельству в чувствах.

Я первый шаг делать не хотела, злилась и мечтала натравить на Мелора норга, чтобы хотя бы один черт оставил меня в покое.

И если первый месяц это ещё было возможно, то с началом осени, когда Кефирчик округлившийся и основательно затисканный Риной, уже не мог охотиться, натравить его хоть на кого-то было невозможно.

— Вот заболею и буду ныть, — сообщила я норгу, но услышал меня Вэлах:

— Тебе не обязательно ждать у дверей храма, если захочешь, останешься в карете.

— Так может, я останусь в кровати? — этот вариант мне нравился намного больше предложенного. Счастливых невест я все равно могла увидеть уже только после обряда.

До посещения храма им не разрешалось видеться не только с женихами, но и с дэвалийцами вообще. И даже с людьми.

Одеваться помогали им служительницы храма, и до кареты провожали тоже они, укрыв девушек под полупрозрачной накидкой.

— Можешь попробовать, — согласился Вэлах, — но через пятьдесят минут в карету я отнесу тебя в одеяле.

Кажется, кто-то не хотел мерзнуть у храма в одиночестве. Конечно, со мной же мерзнуть будет хотя бы веселее.

— Ты же понимаешь, что это увидят все? — опасливо уточнила я. Норг забрался на кровать и тихо уркая на выдохе, зарылся в одеяло, где и затих.

— Не думаю, что кто-то удивится, — равнодушно отозвался Вэлах, и напомнил, — время.

И самое обидное заключалось в том, что он был прав. Удивляться уже никто бы не стал. Даже сплетен новых бы не появилось. Ко мне и тому безобразию, что вокруг меня творилось, черти уже давно привыкли. Бестолковая помощница императорского советника их больше не впечатляла.

Побежденная и заранее готовящаяся замерзнуть, я неохотно выползла из кровати, очень завидуя Кефирчику.

Вот уж кому было просто замечательно.

В карете было холодно, но это ощущалось не так сильно, если поплотнее закутавшись в свой плащ, забраться под плащ к Вэлаху, который был тёплый в любое время суток, кроме ночи.

— Варь, мы подъезжаем, — предупредил он, вытряхивая меня из надежного убежища. Сразу же стало очень холодно.

— Лучше бы я сссвитер надела, а не это дурацкое платье. Его же под плащом все равно не видно, — попытка забраться обратно в тепло провалилась. Обратно Вэлах меня уже не пустил.

— Обряд займёт не больше пятнадцати минут. Можешь подождать в карете.

— Ну уж нет. Раз я сюда притащилась, то хоть поучаствую.

Впереди заржали кони. Карета с виновниками моего бедственного положения остановилась.

Мы ехали сразу за ними, что позволило мне оказаться у дверей храма одной из первых. На самом деле я была второй. Первым шёл Вэлах и никто не смел его обогнать.

Впереди ступеней на двенадцать, медленно и чинно поднимались уже почти молодожёны.

Когда они скрылись в прохладном полумраке храма, мы остались стоять чуть в стороне от входа, на неширокой площадке.

— И зачем мы здесь вообще? — проворчала я, пытаясь согреть замерзшие пальцы. Слишком много холода появилось в моей жизни в последнее время.

Вэлах стоял заложив руки за спину и, казалось, совершенно не чувствовал этого пробирающего до костей мороза. Если бы не покрасневшие уши, которые не могла скрыть причудливо заплетенная коса, я бы в это даже поверила.

— Варь, мне казалось, ты изучала наши традиции.

— Изучала и там не упоминается зачем бы нам нужно было мерзнуть сейчас под дверями, — подтвердила я, подавив порыв ткнуть его пальцем в грудь. Вокруг было слишком много любопытных глаз, чтобы позволить себе подобную вольность.

Горожане застыли внизу, не дойдя до дверей храма ступеней десять. Теперь они перешептывались, переминались с ноги на ногу, кто-то подпрыгивал и притопывал желая согреть. Все ждали, когда обряд закончится и можно будет посмотреть на счастливых молодоженов.

— Кто-то же должен подать им кольца, — Вэлах разглядывал собравшихся равнодушно, погруженный в какие-то свои мысли.

— И обычно этим занимается отец жениха, — удостоившись монаршего взгляда, я гордо кивнула, — говорила же, что изучала ваши традиции.

— Отец Ингрима умер пять лет назад. Родители Мелора погибли вместе с моими больше восьми лет назад. Подать им кольца некому, именно поэтому я сейчас здесь.

— О, точно...прости, — пробормотала я, опустив взгляд. Так неловко мне не было уже очень давно. Я ведь знала об этом. Еще летом выяснила все про сорвавшуюся с горной дороги карету, где погиб предыдущий император вместе с лучшим другом и женой. Отдых обернулся трагедией.

Неловкий момент спасло возвращение молодоженов. Выйдя из храма, они прямой наводкой двинулись к нам.

Каблучки звонко стучали по расчищенному от снега камню.

Первыми к нам подошли Малор с Риной. И я забыла как дышать. Платье я уже видела, сама помогала его подбирать, но даже представить не могла, что законченный её образ будет таким...невесты прекраснее видеть мне ещё не доводилась. Рина вся сияла. Белое платье с россыпью полупрозрачных искрящихся камней, которые несомненно были драгоценными, но на земле едва ли встречались, светилось даже в эту хмурую снежную погоду. Она была похожа на солнышко.

Перехватив мой восторженный взгляд Рина широко улыбнулась, церемонно поклонилась и тут же выпустила локоть своего мужа, чтобы, нарушая все правила, сжать меня в объятиях.

В толпе послышался удивленный шепот.

Но стоило Мелору выразительно кашлянуть, как я тут же получила свободу, а Рина вернулась на своё место, продолжая ослепительно улыбаться. И смущенной она не выглядела.

Босс тоже преобразился и выглядел непривычно представительным и солидным в белом камзоле, вышитом серебряной нитью, который удивительно гармонично смотрелся с его своеобразной внешностью и косой, которая по сложности плетения могла бы посоперничать с императорской.

Сжав в пальцах ладошку своевольной жены, он наградил неодобрительным взглядом почему-то меня.

Вэлах, не обративший внимания на это вопиющее нарушение традиций, молча раскрыл бархатную коробочку, волшебным образом появившуюся у него в руках.

На тёмной тканевой подушечек лежало два кольца, которые тут же оказались на пальцах.

Торжественность момента портил только холод.

Сразу после первой пары подошел довольный Ингрим и смущенная Милани. Она краснела, не отрывала глаз от земли, и в новоиспеченного мужа вцепилась так, что побелели пальцы. И обниматься ко мне не бросилась.

Когда и они получив свои кольца, начали спуск по лестнице, я дернулась за ними, но была остановлена.

Сжав мою руку, Вэлах потянул меня в храм. Обряд был закончен и заходить внутрь уже было можно, но зачем это нам я не понимала. У ступеней храма дожидалась карета, которая должна была доставить нас туда где тепло и есть еда. И норг запертый к комнате меня ждёт. Некормленый.

А Вэлаху приспичило со своей богиней пообщаться.

Протащив меня по просторному, освещенному факелами, залу до статуи Шаттис, он выпустил мою руку и быстро опустился на колено, почти рухнул, приветствуя ее.

Я растерялась и пока соображала, стоит ли мне тоже преклонить колено, Вэлах порывисто поднялся и сурово потребовал:

— Дай руку.

Опускаться на колени было уже поздно.

Послушно протянула правую руку, с любопытством ожидая, что он будет делать.

— Другую.

Любопытство моё усилилось, я молча подчинилась, не задавая вопросов, уверенная, что сейчас все прояснится.

Впервые в жизни я решила быть послушной. И очень зря, как оказалось.

Отсветы факелов, дрожащие на мраморном лице статуи, создавали причудливые тени. Казалось, богиня улыбается.

Я отвлеклась всего на мгновение, рассматривая игру света. И Вэлах мастерски воспользовался этим мгновением.

На руке защелкнулся браслет. Камни, светились в полумраке мягким сиреневыми светом.

Я растерянно встряхнула рукой, покрутила браслет и нашла то, что искала. На застежке отчётливо различался небольшой округлый символ. Отличительный знак всех брачных браслетов.

— Вэлах, а ты сам понимаешь, что сделал?

— Понимаю, — кивнул он, — сначала я хотел дождаться тёмного дня, но вспомнил, что тебе эта наша традиция не нравится и решил не ждать.

— Эм... Вэлах, я, конечно, не в курсе как именно у вас тут делают предложения, но вряд ли вот так. Я сильно сомневаюсь, что Мелор Рину хватал и куда-то тащил, а потом ещё и браслет на неё одевал не поинтересовавшись её мнением, — я рассматривала браслет и все еще не совсем верила в происходящее.

— Он не делал предложения перед лицом богини, — пафостно заметил чёрт.

— Ты, в общем-то тоже, — напомнила ему, поражаясь своей дальновидности. Говорила же Мелору, что от Вэлоха романтики не дождешься. Вот вам, пожалуйста. Сделал предложение, называется. Поставил перед фактом и стоит довольный, а я должно как-то все это переварить, — как это вообще понимать?

Закатив глаза, он вздохнул и спросил:

— Вавара, ты выйдешь за меня?

— А может, ты сначала браслет снимешь?

— Чтобы ты мне отказала и сбежала? И не подумаю.

— И какое это тогда предложение? — проворчала я, прокручивая браслет на запястье. Он был лёгким и почти неощутимым.

— Оригинальное. Как ты и хотела.

— 0...оочень, — подняв взгляд на Вэлаха я тут же вновь опустилась его на браслет, — оригинально.

— Тебе следовало учесть все возможности, когда ты просила относиться к тебе как ко взрослой и воспринимать серьёзно, — Вэлах тоже уделил все своё внимание браслету.

— А это тут при чем?

— Я стал относиться к тебе серьёзно. Хотя, порой это было очень сложно.

— Относиться серьёзно и замуж звать — разные вещи, — Вэлах хмыкнул, несогласно и очень обидно, — а ты даже не звал. Ты перед фактом поставил. Ни тебе романтического ужина, ни признания в любви и обещаний сделать меня самой счастливой на земле. И...

— Варя, — перебил он меня торжественно, — я тебя люблю и хочу чтобы ты стала моей женой.

— Обалдеть, — счастливой и удивленной я себя почему-то не чувствовала. Вот шокированной чувствовала, а счастливой как-то не очень.

Собиралась я сидеть тихо и ждать, что будет дальше. Вот и дождалась.

И что больше всего меня удивляло, определить я не могла. То ли это его внезапное решение жениться, не поинтересовавшись моим мнением, то ли отсутствие у меня по этому поводу каких-либо категорических возражений. Устраивало меня не все, но странная, щемящая нежность приятно сжала сердце. Черт мне достался бестолковый, но другого было не надо. Правда, едва ли я теперь сказала бы ему об этом. Только не после того, что он только что натворил.

Мы замолчали. Вэлах смотрел на меня выжидающе. Я тоже ждала продолжения. Не дождалась.

— А обещание сделать меня самой счастливой?

— И это тоже, — послушно согласился он. Большего добиться мне не удалось.

Так же как затаскивал в храм, Вэлах решил отконвоировать меня до кареты.

— Знаешь, наверное, это было самое бездарное предложение на всем вашем дэвалийском веку, — проворчала я, послушно семеня вслед за Вэлахом.

— Не думаю, — кареты стояли там же, где их оставили по приезду в храм. Все. Новобрачные тоже никуда не уехали послушно дожидаясь пока император займёт своё место, — около ста лет назад наши предки похищали понравившуюся девушку и вводили в свой дом. Никаких обрядов и ненужных традиций.

— А если девушка была не согласна? — спросила я и удостоилась удивленного взгляда.

Снег, казалось, стал ещё гуще. Он уже успел полностью укрыть ступени и спускалась я крепко вцепившись в Вэлаха, боясь поскользнуться и упасть.

— Её желание не имело значения.

— Недалеко ты от своих предков ушел, — проворчала я.

Вэлах фыркнул, но развивать тему не стал. Мы уже достаточно приблизились к горожанам, чтобы нас было хорошо слышно.

Забравшись в карету я недолгое время посверлила взглядом расположившегося рядом черта, но ничего этим не добилась.

Вэлах был собою очень доволен и не чувствовал никакой угрозы.

Видимо не рассказывал ему Мелом про ужасы свадебной подготовки и долгие, нудные часы в компании пухлых папок со всякими эскизами.

Недолго поборовшись с собой, я все же перебралась поближе к Вэлаху. Желание согреться перебороло желание позлиться:

— Грей меня.

Он безропотно подчинился, прикрыв меня полой своего плаща.

Пока Вэлах грел меня, не подозревая насколько веселую жизнь он себе обеспечил этим необдуманным и ультимативным предложением, я разрабатывала свой самый коварный план.

Раз уж предложение, было сделано настолько бездарно, то свадьба моя должна была стать самым запоминающимся событием последнего десятилетия.

Чего бы Вэлаху это ни стоило.