Глава 14

Еле смогла согнать с себя изрядно потоптавшегося по мне питомца. И вот с виду и не скажешь, что такой тяжёлый. Но когда ты с размаху падаешь на камни, а сверху ещё прилетает туша лохматой насекомой наружности… В общем, ничего приятного.

— Да слезь ты, чудо чудное, диво дивное, — кое-как поднявшись и отмахнувшись от перевозбуждённого малыша, осмотрелась.

Эко меня занесло! То что я не на родной планете, стало ясно как-то сразу. Воздух тут другой, что ли? А может, несвойственные Земле виды? Ну где у нас есть подобная уходящая вдаль каменная равнина? И не просто скала там или плато, то, на чём я стояла, было рукотворным, очень ровным и гладким, будто налили расплавленный камень, и он застыл идеальной однородной поверхностью, как наливной пол.

Но самое странное было то, что этот плитняк обладал интересными качествами: гладкий, но не скользкий, да ещё и разных оттенков, которые не смешивались, а имели чётко очерченные границы, правда, стыков нигде не увидела. В общем, эту огромную безумную шахматную доску кто-то создал и точно не природа. Солнце непривычно большое начало быстро опускаться за горизонт, как это бывает на юге. А я продолжала растерянно осматриваться по сторонам, не зная, куда мне идти?

Вообще надо сказать, я всё-таки наивная, так доверяла своим бредовым воспоминаниям, что шагнула в неизвестность, даже как следует не подумав. Пересвет торопился и мог не успеть настроить браслет до конца, это раз, а два, он где-то в космосе в спасательной капсуле. Что бы я делала, выброси меня рядом с ней? Ну вот, как его притянуло к браслету, так бы и меня переместило к его хозяину. Бр… даже думать не хочу в этом направлении, но стоит быть поаккуратнее в будущем.

Пообещать себе пообещала, но куда идти понятнее не стало. И в чём ценность таких предостережений?

— Пятница, ну чего тебе? — наш неугомонный мотылёк-переросток нетерпеливо кружил и будто звал куда-то. — Ну веди, мой герой, — хмыкнула от переизбытка чувств и нервозности.

Лучше уж шутить и ёрничать, чем биться в истерике. И нервы не железные, знаете ли, одно дело думать: “Ух ты, я точно не на Земле!” — и совсем другое — наблюдать, как на темнеющем небе появляются сразу два спутника.

Я шла по “Шахматной доске” за мотыльком-переростком, это направление ничем не отличалось от других ни в лучшую сторону, ни в худшую. Так почему бы и нет? Всё лучше двигаться, чем стоять на месте. По мере продвижения начала понимать, что неверно всё видела издалека. Оказалось, поверхность была не идеально ровной. Местами всё тот же гладкий камень поднимался, образовывая разные фигуры: треугольники, ромбы, квадраты. Высота таких поверхностей тоже оказалась разной, где-то мне до колена, где-то выше.

— Инопланетный космодром, — сама с собой вслух поделилась мыслями и чуть не запнулась о возвышение шестиугольной формы совсем низкое, чуть выше щиколотки.

В сгущающихся сумерках и не заметила, чуть ногу не отшибла, хорошо берцы спасли. А так могла бы и отбить себе пальцы, прыгай потом на одной ноге. Кстати, куда я, вообще, иду, так увлеклась разглядыванием и попытками понять для чего нужна эта странная разметка, что даже не смотрела вперёд.

— Пятница, и куда ты нас вывел? — удивляясь, поняла, что мы подошли к кромке леса, стеной выросшего передо мной.

Оба ночных светила уже неплохо освещали местность и тропинку, если можно так назвать пусть и не широкую, но хорошую каменную дорогу, уходящую куда-то в лес. Потоптавшись, помянула недобрым словом своё безрассудство, но решилась и пошла в неизвестность. Ну а что? Я уже неведомо где, а тут всё-таки дорога, может, к людям выведет. Вот так себя успокаивая, и шла по тёмному лесу.

Страха, как ни странно, не было, да и воспринимались развивающиеся события как сказка, будто и не со мной всё происходит. Может, ещё препараты Снежи не выветрились, но это даже к лучшему. Хотя и без них я лес не боялась. Куда только отец не отправлялся в экспедиции, и я побывала вместе с ним во многих местах. А ночь не повод останавливать работы, иногда, наоборот, ночь и свет луны помогали увидеть то, что днём не замечали. Правда, и одна я никогда не оставалась, но…

Ноги шли, а мозг практически на автомате фиксировал какие-то незначительные детали: вид кустов, высоту деревьев, запах прелой листвы, а ещё то, что тропа идёт точно на запад, словно ведёт меня вслед уходящему на покой светилу. Так что шла я на удивление уверенно. Тропинка вывела на поляну, в центре которой стоял древнерусский расписной терем, я даже обалдело остановилась и ущипнула себя за руку. А что, если всё ещё сплю дома под препаратами?

Окошки светились, значит, хозяева дома и явно не спят. Почему-то решив, что это может быть трактиром или постоялым двором, направилась к нему. Поднявшись на резное крылечко, уже занесла руку, чтобы толкнуть дверь, но в последний момент остановилась и постучала, растерянно сознавая, что не знаю, как стану объясняться с аборигенами.

Моего прихода словно ждали, дверь отворилась, и… сердце пропустило удар.

— Здравствуйте, бабушка, можно у вас переночевать? — свет слепил глаза, и ничего кроме силуэта видно не было, буквально интуитивно поняла, что передо мной пожилая женщина.

— Входи, голубушка, гостьей будешь. Как тебя звать, милая? — посторонилась хозяйка, а я удивлённо моргнула.

Женщина говорила на русском, как и Пересвет, сердце забилось чаще, но помня про данное себе обещание, торопиться не стала. Не успела сделать шаг в освободившийся проход, как с писком на хозяйку терема спикировал пушистый комок.

— Пятница… — почти простонала, — извините этого негодника… — наконец-то вошла в дом и замолчала.

Я во все глаза смотрела, как бабочка ластится к старушке, словно сбежавшей с этнографической выставки: сарафан, вышивка и головной убор, названия которого не знала, но в голове настойчиво крутилось слово “кокошник”, смешное и не факт, что верное, и обстановка комнаты как в обычной деревенской избе.

— Chitrapatang Света, — одобрительно улыбнулась женщина.

Теперь, когда глаза привыкли к освещению, я поняла свою ошибку. Ну какая она бабушка? Нет! Язык не повернётся назвать красивую, статную, пусть и в годах леди, бабушкой или старушкой.

— Как ты, милая, назвала его, “Пятница”? Смешное имя, — она тепло улыбнулась. — Малыш оголодал… Откуда ты, дитя, и как звать тебя?

Взгляд добрый, но цепкий и требовательный, под таким взором не соврёшь.

— Я с Земли, а звать меня Надежда, — чуть помедлила и добавила, — Купцова.

Хозяйка кивнула, принимая ответ, а я поняла, что всё это время почти не дышала. Взгляд был настолько цепким, будто заглядывал в душу, оценивал.

— Имя у тебя хорошее: Надежда для земли Мидгард. Это прекрасно, давно никто не приходил ко мне оттуда. А не пора ли возвратиться с торговлей на Мидгард-землю? Хотя рано ещё, весна Сварога только наступает, не пришло пока время возвращения, — она словно спрашивала у меня, сама же отвечая на свои вопросы, а я лишь моргала, не совсем понимая происходящее. — А я богиня Карна, — как само собой разумеющееся сказала она.

Я аж дар речи потеряла, как-то не привыкла общаться вот так запросто с богами, но отчего-то поверила ей сразу. Да, богиня! Вот только я совсем не увлекалась этносом и древней Русью, и кто такая богиня Карна не знала. Словно подслушав мои мысли, женщина вновь заговорила.

— А на вашей земле после победы кощеев меня стали называть Бабой Ягой, — её глаза насмешливо блеснули. — Не боишься, что я тебя посажу на лопату, изжарю и съем?

— Нет, у вас глаза добрые, — ответила честно, так как даже в детстве не верила, что Баба Яга плохой персонаж, помня, как она в сказках помогала богатырям и подсказывала, где смерть Кощея Бессмертного.

Женщина рассмеялась, и смех был молодым и заливистым, не соответствовал он старому морщинистому лицу. А я вдруг вспомнила! Карна — богиня загробного мира, Нави, которая встречает умерших и помогает им после смерти. В древности Карна считалась богиней реинкарнации. Мне даже плохо стало: почему Пересвет сюда настроил Перо? И эта его оговорка: “Найди моё тело…”.

— На Мидгарде совсем не осталось светлых сил, малыш голодает, не бери его с собой, — меж тем говорила богиня. — Я позабочусь о нём, — она легко поглаживала бабочку засветившейся ладонью, а я во все глаза смотрела, как нежится от такой ласки наш Пятница. — Ну иди, отдыхай, на сегодня с тебя хватит, — она легко стряхнула с руки недовольно запищавшего мотылька и обернулась ко мне. — А ты чего стоишь? Присаживайся к столу, сейчас ужинать будем.

Я практически не замечала, что ем, раздумывая, как тактичнее начать разговор про Пересвета, а мой взгляд всё чаще останавливался на двух лунах, сияющих в небе этого мира.

— Что такого любопытного ты увидела в окне? — видимо, богиня не выдержала моего упорного молчания.

— Удивительно видеть в небе две луны, — не стала кривить душой, любуясь прекрасным зрелищем.

— Ранее ваша Мидгард-земля имела три луны — Фатта, Месяц и Леля, — не веря в услышанное, я смотрела на враз постаревшее лицо богини с печальными глазами, почему-то продолжать тему лун расхотелось, и я спросила то, что хотела узнать ещё на космодроме:

— А как называется ваша звезда?

— Правильно говорить не звезда, а солнце, — поправила она. — Это название не только вашего светила, но и других, у коих не менее восьми планет-земель. А у кого меньше — те звёзды. Вот ваше светило — это Ярило солнце, а наше — она задумалась на мгновение, — на вашем мёртвом языке называется Альфа Центавра. До твоего дома три дальние дали, — она, видимо, назвала местную единицу измерения, а я вспомнила астрофизику.

— 4,367 световых года… Далеко я забралась…

— А далеко ли ты идёшь, Наденька, и что ищешь?

Вот и пришло время узнать, жив ли ещё мой Пересвет или…

Даже во рту пересохло, так страшно было говорить, ведь сейчас парень всё ещё оставался живым для меня, и надежда на его спасение грела душу. Но я всегда придерживалась правила: лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

— Куда иду, не знаю, а ищу я Пересвета из отряда Фениксов, — как смогла, оформила свои мысли. — Не слыхала ли ты про него, бабушка Карна?

Женщина была настолько добра и непринуждённа в общении, что я просто не смогла произнести холодное слово “богиня”, но она не обиделась и не сделала замечания, а одобрительно улыбнулась.

— Как не слыхать! Я его последней на земле своей видала, перед тем как он на битву отправился, в которой и пропал. Он прилетал ко мне, привозил от батюшки своего поклон и травы для меня. На твоём месте и сидел, — её лицо озарилось лукавой улыбкой. — Я старая, давно на свете Сварожьем живу, про всех в мирах слыхала! Да ты не бойся, милая, живой он.

У меня даже руки задрожали, не думала, что настолько буду переживать и нервничать, но вот поди ж ты… А богиня, налив из самовара душистого чая и подав стакан мне, продолжила:

— Он сейчас в чертоге Финиста, добираться туда полтора круга дальних далей. Да и дорога опасная, чертог Финиста теперь под кощеями голову склонил. Готова ли ты, голубушка, дальше идти этой дорогой?

Я не знала, что такое “полтора круга дальних далей”, но если чисто математически три этих далей чуть больше четырёх световых года, то чертог где-то на другом конце Вселенной.

— Да, бабушка, готова, — ответила твёрдо, абсолютно не сомневаясь в своём решении.

— Хорошо, милая, тогда иди спать-почивать, утро вечера мудренее…

***

Утро началось с заливистого пения петуха. Давно я так крепко и спокойно не спала. Сладко потянувшись, поняла, что сна больше нет, и всё волнение за ночь прошло. В этом доме я ощущала покой и тишину, а ещё на ум приходило странное слово для определения моих чувств: равновесие. Будто сама богиня держала его.

— Ты уже проснулась, Надежда? — в мою маленькую спаленку, расписную, словно лаковый ларец, вошла хозяйка. — Вставай, умывайся, да пойдём завтракать.

Стол оказался накрыт всевозможными мисками, тарелками и горшочками, из которых исходил изумительный запах, и я поняла насколько голодна, накладывая всего. Под довольным и благожелательным взглядом богини, подчистила тарелку кусочком хлеба и потянулась к душистому вкусному чаю с какими-то незнакомыми травами. Всё время пока я ела, хозяйка не произнесла ни слова и не притронулась к еде. И только сейчас заговорила.

— Я о многом ведаю в мирах, но не всё открывается мне. Ступай, милая, к моей родной сестре, богине Желе. Она старше меня и ведает больше. Может, она тебе что подскажет про Пересвета, да научит как быть, у меня же нет власти заглядывать туда, где тень кощеев легла. А чтобы ты меня, старую, не забыла, возьми-ка вот серебряное донце да золотое веретёнце, станешь кудель прясти — золотая нитка потянется. Береги мой подарок, Надежда, пока он дорог тебе будет, а не дорог станет — сама его подари.

Она протянула мне странное приспособление из серебра и золота: и не тарелка, и не ваза, а нечто среднее, а сверху непонятно какими силами удерживалось в вертикальном положении “веретено”. Даже с моей больной фантазией я не могла представить ЭТО веретеном, в крайнем случае волчком или барабаном, но ничем другим. Вещица была изумительной работы, я даже залюбовалась тонкостью резьбы и узорами, но спохватилась.

— Я не умею прясть, — получилось как-то совсем растерянно.

Следовало бы вернуть подарок, но ещё по сказам помнила, что дары богов не возвращают и не отказываются от них.

— Ничего, придёт время — вспомнишь, — улыбнулась Карна.

— Благодарствую, богиня-бабушка, за хлеб, за соль, за подарок.

Собираясь убрать, завёрнутый в красивую вышитую тряпицу артефакт, поднялась из-за стола и опомнилась:

— А куда же мне идти, в какую сторону?

— На моей земле несколько космодромов, с которых вайтманы торговые летают на другие планеты-земли, — споро собирая узелок со снедью, объясняла она. — У каждой цивилизации свои космодромы, кроме моего, здесь садятся все, у кого нужда до меня имеется. Я тебе дам клубочек самокатный, да путимерный. Он дорогу укажет. Куда он покатится, туда и ты ступай за ним вослед. А устанешь, присядь на травку, он и остановится, тебя подождёт.

Она протянула ладонь, и в ней лежал маленький шарик, действительно, чем-то похожий на клубочек, ага, такой футуристический, в стиле кибер или стимпанк, перевитый металлическими полосками. Чтобы благодарить, у меня не было слов, эта женщина сделала то, чего не видела ни от матери, ни от сестёр. Неумело поклонившись и прижав к груди “клубочек”, вышла из терема. Вспомнив, что не спросила, как его активировать, дёрнулась вернуться, но вовремя остановилась: это плохая примета. Раз она дала, совершенно уверенная, что я справлюсь, значит, справлюсь.

Сказки, мне они представлялись всегда пустой выдумкой, а теперь выяснилось, что в них имеется не только смысл, но и много подсказок. Не раздумывая, положила шарик на тропинку. Небольшая стеклянная линза на его боку моментально засияла ровным тёплым светом, давая понять, что всё сделано правильно.

— Ну наконец-то, — донеслось из него недовольное брюзжание, — я уж думал ты никогда не догадаешься.

Шок — это по-нашему!

— Та-а-ак… И что в меня загрузили?.. Угу… Ага… Ну это скучно… Ну надо же?! Кто бы подумал? А это зачем?.. Ну, может, и пригодится, уберу пока подальше… Да ладно!.. — он будто копался в складе чего-то, рассортировывая по местам.

А потом это нечто плавно поднялось в воздух до уровня глаз, немного покрутилось на месте, словно пытаясь удобнее устроиться на невидимой подставке, выпустило маленькие металлические крылышки и изучающе уставилось на меня.

Ошеломительное чувство сопричастности к чуду, будто попала в сказку. Я даже уже представляла, как он скажет: “… я пригожусь тебе”, — но то, что услышала, просто шокировало.