Глава 33

Ярл задал вопрос и с замиранием сердца ждал ответа, понимая необходимость его услышать, и страшась узнать правду.

— Тот мужчина не потрудился даже спрятать свой член в штаны. И вот так, с покачивающейся в так его шагам дубинкой, со следами крови, наверняка не его, он подошёл ко мне, схватил за подбородок и спросил: «а это что ещё за птичка?». Служанка тогда выкрикнула, что я — юная герцогиня. Наверно только это и спасло меня. Тот тип рассмеялся мне в лицо и схватил за локоть. Он хотел меня куда-то увести, но я стала сопротивляться, и тогда он намотал на кулак мои длинные волосы, взял за руку повыше локтя, очень больно сжав и всё равно увёл, правда до ближайшей двери, оказавшейся кладовой, где складывали инвентарь для уборки слуги. Туда он меня и впихнул и чем-то подпёр дверь снаружи. Это я обнаружила не сразу, а когда чуть-чуть пришла в себя. Вот только легче не стало. Я была одна, испугана, в полной темноте, с переживаниями от увиденного. Сразу кричать и звать на помощь не решилась. А когда осмелилась — очевидно, все уже спали. Утром меня всё же обнаружили, правда не люди, а собака, которую подарили брату его друзья. Вот она и привела помощь.

— Того негодяя, я так понимаю, наказали? — Айварс неосознанно стал поглаживать Орику по плечам, стараясь согреть дрожащее в его руках тело.

— Отцу доложили где меня нашли, — усмехнулась Орика, только как-то это не весело прозвучало. — Я попыталась рассказать — что и как, да только меня никто слушать не стал, ещё и наказали. правда меня, за то, что ослушалась и, убежав от присматривающих за мной служанок, шастала одна по замку. Так что я ещё и виновата оказалась. Мне не поверили.

— И с тех пор ты не можешь находиться в темноте? — ярлу уже не нужно было подтверждение, но он предпочитал не строить дальнейшие действия на догадках, а потому задал вопрос. Да и Орике не помешало бы выговориться.

— Да, всё так, — кивнула Орика. — Поэтому я и просила зажечь свет. В темноте на меня все эти воспоминания обрушиваются.

— Я уже придумал, как тебе с этим помочь, — Айварс мысленно похвалил себя за задумку. А напрягшейся Орике тут же пояснил: — Мы начнём не сегодня, и это не будет больно или страшно. Наоборот, будет только приятно.

Неуверенная полуулыбка Орики стала наградой ярлу за то, что старался помочь, что выслушал и пусть своеобразно, но дал почувствовать заботу.

— Орика, скажи, а что именно во мне тебя пугает? — задал ещё один непростой вопрос ярл. — Ну, кроме того, что я большой и сильный.

— Что ты сможешь сделать со мной то, что мне не понравится, — тихо отозвалась Орика. Но Айварса порадовало, что она перестала дрожать.

— Знаешь, я не любитель насилия, — Айварс отодвинул длинные, пшеничного цвета волосы Орики подальше от своего лица, открывая тем самым её ушко, куда собирался нашёптывать всякие приятные нежные слова. — К тому же ты всегда можешь сказать, что тебе что-то не нравится. Разве тебя этому не учили?

— Ха! — Орика даже повернулась к Айварсу лицом, насколько позволяла её поза у него на коленях, чтобы заглянуть в его глаза. — Мне как раз много лет подряд открыто демонстрировали, что моё мнение ничего не значит. По крайней мере для окружающих меня мужчин это было именно так.

— Тогда, прежде, чем мы начнём, давай договоримся, что если тебе будет неприятно что-то из того, что я буду делать, ты мне об этом скажешь, а я к тебе буду прислушиваться, — выдал первое правило Айварс, просто не обозначая его таковым.

— И ты тут же остановишься? — недоверчиво переспросила Орика.

— Да, — подтвердил ярл, но тут же внёс поправку: — Но при условии, что тебе действительно неприятно, а не оттого, что ты стесняешься, или просто боишься. Кстати, то, чего боишься, лучше тоже озвучивать. И лучше заранее, чтобы мы всё обсудили и нашли нестрашное решение. Согласна?

— Ну, давай попробуем, — выдавила из себя Орика. Хотя с её языка рвалось противоречие, но она себя переборола. Всё же Айварс старается идти ей на уступки, предлагает компромиссы и решения, где и её, Орики, мнение тоже будет весить, а не просто озвучиваться в пустоту. — Только не пугай меня больше темнотой.

— Не буду, — покорно согласился ярл. — Пока мы с тобой не уберём этот страх, в комнате будет гореть свет — камином или свечой. Не переживай.

— Спасибо.

Слово благодарности слетело с языка Орики легко. Оно было правильным, да и сказано вовремя.

— Орика, осталось ещё два вопроса. Готова меня выслушать? — Айварс, после заключённых договорённостей, не знал, как Орика отнесётся к первому вопросу, и не закатит ли истерику по поводу второго. Но лучше уж решить всё, как говорится, на берегу.

— Готова, — вот и в глазах у бывшей герцогини стала отражаться пусть несмелая, но всё же улыбка. — Говори.

— Я так понимаю, что с мужчиной ты ещё не была, и я буду первым, кто соединится с тобой телами, — Айварс не особо спрашивал, говоря уверенно. Но ему нужно было подтверждение. И на данный момент его этот вопрос волновал с точки зрения боли, которую неизбежно несёт первое единение, а не с той стороны, что непорочная или «порченная» ему досталась в жёны девушка.

— Нет, не была. Сам же видел, как я даже прикосновения с трудом выношу, — вспылила Орика, но терпеливый, тихий голос продолжившего разговор мужа её успокоил.

— Тогда тебе придётся немного потерпеть, — глубоко вздохнул Айварс. — Самое первое проникновение сперва приносит боль. Она неизбежна. Я постараюсь тебя подготовить лаской, но всё равно на короткий миг будет больно. Потом я сделаю всё, чтобы тебе стало приятно, но всё же… Придётся потерпеть. Один раз. Потом будет только приятно.

Орика вся сжалась, а в глазах снова показался страх. Дыхание опять стало частым и поверхностным. Она вот-вот могла скатиться в истерику или и того хуже — лишиться чувств.

— И второй вопрос — о твоём платье.

— А что с ним? — в голосе бывшей герцогини прозвучал вызов, но ярл подобной реакции даже порадовался. Уж всё лучше, чем истерика и страх первого проникновения. Пусть думает о платье.

— Я помню, что это твоё любимое платье, поэтому и задумался, как бы нам его сохранить, — стал объяснять Айварс. — Обычно свадебную одежду просто разрезают кинжалом сбоку, чтобы её можно было снять. Руки-то связаны и вариантов немного. Но, помня о том, как дорог тебе это платье, можно его просто не снимать, пока лента единения не распадётся на два браслета-татуировки. Конечно, без одежды было бы приятнее, и я смог бы тебя получше подготовить и приласкать, но всё это я могу и потом тебе продемонстрировать, доказывая, что единение — это приятно. Так что решать тебе.

— Платье жалко, — Орика заглянула в глаза мужа, стараясь донести свою просьбу не резать такую красоту.

— Значит просто сверху опустим, чтобы грудь твоя не осталась без ласки, а снизу юбки поднимем, — выдал окончательное решение Айварс.

В этот раз возражений не последовало.