Глава 84

Катара бросилась было к оседающему на брусчатку площади отцу, но остановилась на полпути. Матс тут же подошёл к ней и, повернув к себе лицом и, соответственно, спиной к умирающему родителю, прижал к себе, позволяя уткнуться лицом в свою грудь, обтянутую шерстяной рубахой с вышивкой по подолу, вороту и рукавам. Катара тут же вцепилась пальцами ему в рубашку и, всхлипывая, зарылась в неё носом.

— Матс победил, — громогласно объявил ярл Георг. — Звание конунг переходит к нему по праву сильнейшего. Напомню, что если кто-то решит бросить ему вызов, оспаривая право называть конунгом, то должен собрать ярлов на тинг и только после этого вызвать его на поединок. На данный момент Матс стал конунгом по праву сильнейшего!

— Катара, я сражался в поединке ради того, чтобы быть с тобой, — довольно громко произнёс Матс. — И перед всеми стоящими тут людьми, я ещё раз спрашиваю, согласишься ли ты стать моей женой, моей ирли?

И снова на площади воцарилась тишина. Всем было интересно что ответит Катара. Если раньше её руки просил ярл, и это было не так интересно, то теперь-то ей сделала предложение руки и сердца конунг! А это уже совсем другой уровень.

— Я согласна, — оторвавшись от уже промокшей от её слёз рубашки Матса, Катара для верности ещё и кивнула, подтверждая свои слова. И почти шёпотом добавила: — А в качестве подарка, я прошу не убивать и не отсылать моего слугу Арка.

Матс не сразу нашёлся с ответом. С одной стороны, почти все знали о том, что Катара влюблена в своего слугу-раба, а с другой стороны, Матс не хотел оказывать Катаре в её просьбе. И хотя он приготовил для неё другой подарок, всё же решил пойти ей на уступки.

— Хорошо, радость моя, — Матс наклонился и поцеловал Катару в висок. — Но с двумя условиями. Арк принесёт мне клятву верности, и если нарушит её, то лишится жизни. А ты, красавица моя, так же поклянёшься, что у тебя не будет кроме меня другого мужчины, если только меня не заберёт к себе Один. И обе клятвы пусть заверит ведунья.

— Я согласна, — с несмелой улыбкой Катара опять кивнула Матсу, подтверждая договорённость. И после этого вокруг зазвучали поздравления.

— Зовите ведунью! Не будем ничего откладывать, — заявил Матс. А сам, на ушко Катаре произнёс: — Если ты хочешь проститься с отцом, то сейчас самое время. Я всех уведу, оставлю с тобой Арка и пару ярлов, чтобы потом унесли тело Рагнара. Но помни, что ты мне обещала.

Катара отлепилась от Матса и направилась к отцу, чьё хриплое дыхание ещё не прервалось.

— Дочь, вытри слёзы, — Рагнар пытался говорить строго, но срывающийся на хрип и шёпот голос этого не позволял. — Ты — дочь воина… пусть сейчас и бывшего, но всё же конунга. Не забывай этого!

— Отец, мне так жаль… — Орика хотела поведать отцу о своих чувствах, и надеялась, что хотя бы сейчас он её выслушает. Но Рагнар остался верен себе даже в самом конце своей жизни.

— Я был слишком мягок с тобой, дочь. Избаловал сверх меры, — Рагнар не желал слушать слезливый лепет Катары. Он даже имя ей выбрал сильное, чтобы никто не думал, что его дочь — нежный цветочек, который не сможет за себя постоять. В их суровых землях это была непозволительная роскошь — быть хрупкой, нежной и трепетной, пусть даже и девушке. — Но я не желаю видеть, как ты льёшь слёзы. Пусть тут мой путь окончен, — хриплый кашель прервал речь Рагнара, но он всё же смог его обуздать и продолжил говорить с дочерью, — но это не повод для печали. Потому что я отправлюсь в Валгаллу, к самому Одину! И ты, дочь, должна мною гордиться и вспоминать только хорошее. Кому я сказал, вытри слёзы!

Окрик отнял у Раграра силы, которых и так у него почти не осталось. Глаза его так и норовили закрыться, но Рагнар старался этого не допустить до самого конца отмеренной ему жизни.

— И ещё ты должна помнить, — голос конунга окончательно перешёл на хриплый шёпот. Он стал настолько тихим, что Катаре пришлось придвинуться к отцу и наклониться, чтобы его расслышать, — чтобы я не говорил и как бы не поступал, я всегда любил тебя, Катара. Не забывай этого. Может быть когда подрастёшь, ты поймёшь мои поступки. А если и нет…

Дальше глаза конунга закатились, и тонкая струйка крови побежала из уголка его приоткрытых губ. Он так и не договорил последнюю фразу, но это уже было не важно. Самое главное он успел сказать и объяснить, что все его поступки, и правильные и нет, были попыткой показать свою любовь. Даже если это выглядело не совсем так, но он старался как мог, и это было важно.

Стараясь соответствовать, Катара поднялась на ноги, распрямила плечи и стёрла слёзы со своих щёк.

— Идём, Арк, — голос Катары почти не дрожал. — Отец прав, невесте и дочери конунга не пристало лить слёзы. Я должна быть сильной. Иначе не называться мне ирли. А этого я допустить не могу.

Арк пристроился слева и чуть позади от своей госпожи и направился за ней, куда бы она не решила пойти. Но Катара точно знала где её ждут, и что на траур у неё просто не будет времени. И вот за это она была даже благодарна Матсу. Оставшись без родителей, она слишком долго могла утопать в горе, а так… ей просто будет некогда. И для сильной ирли, которой во что бы то ни стало решила стать Катара, это был самый лучший выход из положения. И свадьба, к которой у неё всё давно было готово, должна стать очередной ступенькой в её новой жизни, где она будет той, к мнению которой будут прислушиваться так же, как делали это со словами ирли Орики Вегардской. Катара нашла на кого равняться, правда никому и никогда в этом не признается.

— А вот и моя невеста, — прозвучал довольный голос Матса, который руководил слугами, уносящими отравленные слабительными травами еду и напиток. — Ступай переоденься для свадьбы. А украшения будут тебя ждать в моих руках. Я надену их на тебя, чтобы освободить для тебя руки, в знак того, что они всегда будут готовы тебя одарить, поддержать и принять в объятия.

— Ты так спешишь? — уголки губ Катары приподнялись в подобии улыбки.

— Конечно. Я ради тебя сразился с самим конунгом, и просто не могу больше ждать не единого дня. Поспешил же, моя будущая ирли.

Матс и правда не желал откладывать свадьбу даже на один день. И это была правда, которую он и озвучил Катаре. Лишь умолчав, что больше него самого торопится Айварс, но уже по другой причине. Если Матса ждёт невеста, то Айварса — беременная двойняшками ирли. Но об этом Матс тем более не собирался никому говорить. Так что поводов для столь стремительной свадьбы было более, чем достаточно.

— Пара часов, друг, и я тебя отпущу, — забывшись, Матс хлопнул-таки Айварса по плечу, проходя мимо него, спеша к своему новому месту.

— Друзья мои, всех вас приглашаю на свою свадьбу с Катарой! — громко объявил Матс, устроившись за главным столом. — А пока она собирается и прихорашивается, давайте решим несколько важных вопросов…