СЕМЬ ДНЕЙ ПОСЛЕ ВОССТАНИЯ. ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ ШКОЛА МАГИИ

Вторая рамка портала засеребрилась в воздухе. Магия, слабо пульсируя сиянием, текла по контуру ровным непрерывающимся потоком. Элан замкнул заклинание и повернулся к учителю.

— Отлично! Просто замечательно! Смотрите, господа прогульщики, чему можно научиться, если регулярно посещать занятия, — гордо объявил учитель, не замечая скептической ухмылки способного ученика.

— Ну, кто решится испытать портал Элана? Может вы, Аттари?

Невысокий черноволосый эльф потупил взор и вжал голову в плечи, давая понять, что не горит желанием этого делать. Других желающих тоже не нашлось. Видимо, еще свежо было воспоминание об оторванной ноге того самого Аттари. И незадачливый ученик остался бы одноногим, если бы рядом не оказался преподаватель лекарского дела.

Учитель пространственной магии обвел присутствующих грустным взглядом.

— Мой портал мне и испытывать, — раздался за его спиной уверенный голос Элана.

— Может сначала кошку пустить или палку кинуть? — предложил кто-то из учеников.

— Или сразу лекаря позвать? — подал голос Аттари.

Тут дверь в тренировочный зал приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась голова секретаря школы.

— Профессор, Вас господин Дориар вызывает к себе. Сказал, это серьезно, — отрапортовала голова и исчезла за дверью.

Воздев глаза к потолку и тяжко вздохнув, учитель взмахом руки развеял портал.

— На сегодня все свободны, — бросил он, выходя.

Ученики радостно загудели. Направляясь к выходу из зала, они косились на Элана, кто с завистью, кто с нескрываемой враждебностью.

Однокурсники не любили Элана. Считали его выскочкой и заучкой. По их мнению, хорошим отношением преподавателей он был обязан исключительно высокому положению своего отца. Элан часто слышал недобрые шепотки за спиной. Чтобы избежать очередной провокации и раздраженных взглядов, он решил задержаться в тренировочном зале и выйти, когда все уйдут.

Едва выйдя в коридор, он натолкнулся все на того же секретаря.

— Элан, тебя вызывает господин директор! — сказал тот и махнул рукой, приказывая следовать за собой.

Ученик проследовал за секретарем к кабинету директора. Путь предстоял неблизкий, из северного корпуса в южный по длинному коридору. Времени, чтобы подумать о своей нелегкой доле было предостаточно.

Зачем отец решил отдать его в никому не известную магическую школу в богами забытом маленьком городишке, Элан никак не мог понять. Он считал это напрасной тратой своего таланта. Махнув рукой на уровень преподавания, и перечитав за первый год половину школьной библиотеки (остальное не удостоилось его внимания, потому что к магии не относилось), юный эльф от скуки увлекся лекарством. Причем как обычным, так и магическим. Это хоть немного скрашивало унылые будни.

Радости не добавляли и сокурсники, которые цеплялисьпо поводу и без. В результате, обычно мягкий и спокойный, Элан за год изрядно поднаторел в ответах на едкие замечания. И как прикажете прожить в этом гиблом месте ближайшие пять лет.

Затянутый в череду невеселых мыслей, он не заметил, как путь закончился. Остановившись у дверей директорского кабинета, Элан вдруг почувствовал тревогу. Что должно было случиться, что его сюда вызвали. Вроде не нарушал никаких школьных правил.

Одернув полы куртки и встряхнув низко завязанным на затылке хвостом, Элан нерешительно постучал и, дождавшись разрешения войти, толкнул дверь.

В этом кабинете он оказался во второй раз. За прошедший год здесь ничего не изменилось. Все те же обшитые светлым деревом стены, шкафы с книгами вдоль стены справа, камин, притаившийся в левом дальнем углу, массивный директорский стол почти в центре. Сам директор также не изменился. Насколько помнил Элан, даже одежда и прическа были такими же. Да и перед кем тут рядиться, если основную массу учеников составляли дети ремесленников и крестьян из ближайшей деревни. Они точно не были обучены подбирать цвет сапог под вышивку на рубашке.

А что делать, если истинные маги были очень редки и могли родиться в любой семье: и потомственного дворянина и кузнеца. Поэтому приходилось работать с тем, что есть.

Директор стоял у окна, нервно теребя острый подбородок. Юноша мог видеть его лицо только в профиль, но и этот профиль не обещал ничего хорошего.

— Вызывали, господин Улис? — Элан поклонился и приготовился получать нагоняй за неведомый ему проступок.

— Ты уже здесь, — рассеянно заметил тот, выныривая из потока мыслей и поворачиваясь к ученику.

Во взгляде больших карих глаз господина Улиса Элан уловил нечто, что заставило его напрячься еще больше. И школьные шалости тут были явно ни причем.

Директор еще пару мгновений помолчал, а затем решил выложить все и разом.

— Старые семейства подняли бунт в столице. Хотели сместить короля.

Кровь отхлынула от лица, в ушах зазвенело, а к горлу подступила тошнота.

— Что с отцом? — единственное, что смог выдавить из себя Элан.

Генерал Калин наверняка был в первых рядах защищающих короля. Не мог не быть. Он же командующий личной королевской гвардии. А если так, то…

— Генерал жив, но ранен, — поспешил успокоить Улис. — Переворот не удался. Мятежники взяты под стражу. Но с обеих сторон погибло много эльфов.

Жив. Пусть ранен, но, главное, жив. После смерти матери, у Элана остался только отец.

Он прикрыл глаза. Под веками расплылись белые круги. Звон в ушах усилился.

— Присядь, — Улис заботливо пододвинул стул и усадил на него ученика. — Я понимаю, тебе сейчас нелегко…

Нелегко… Вряд ли Элан описал бы свое состояние этим словом. Оно слишком блеклое, несуразное, даже на сотую долю не отражающее то, что он чувствовал. Богатое детское воображение нарисовало роднойгород, заваленный трупами знакомых и незнакомых эльфов. То, что добродушно приветствовавшие вчера друг друга соседи, сегодня могут схватиться за оружие, то, что мило улыбаясь, можно прятать камень за пазухой, решительно не укладывалось в голове Элана. Кого он никогда больше не увидит, вернувшись домой? А домой ему очень надо.

— Господин директор, я знаю, это против правил, но мне нужно вернуться домой. Если можно, сегодня же.

— Я как раз об этом хотел с тобой поговорить, — Улис похлопал его по плечу в знак поддержки. — Отец велит тебе вернуться.

Элан распахнул глаза и с недоумением посмотрел на директора. Неужели, чтобы ему сбежать с этой каторги, понадобилась попытка государственного переворота?

— Я подожду, пока ты соберешь вещи и простишься с друзьями.

— Мне нечего собирать и не с кем прощаться, — покачал головой Элан. — Можно сейчас?

— Как скажешь, — Улис только пожал плечами. — Выход из портала сделать в кабинете генерала?

— У ворот, если можно. Мне нужно немного времени прийти в себя.

Директор только кивнул. Небрежно махнув рукой, создал портал.

«Ну, хоть директор здесь что-то может», — отметил Элан, перешагивая рамку портала.

Знакомо хрустнул под ногой гравий дорожки, ведущей к родному дому. Выход портала схлопнулся, ударив в спину воздухом, словно выдохнув. Но Элан не тронулся с места, стоял, изучая гравий под ногами и боясь увидеть на нем следы недавнего кровопролития. Затем осмотрелся вокруг. Улица была пустынна, несмотря на то, что время приближалось к полудню.

Ничто не напоминало о случившейся трагедии. Тела убитых были убраны, мостовая вымыта, обгоревшие баррикады разобраны. Словно город и его жители хотели поскорее забыть о случившемся, как о чем-то постыдном и грязном.

По спине пробежал холодок, Элан вздрогнул. А ведь могло случиться так, что ему некуда и не к кому было бы возвращаться.

Тряхнув головой, он пресек попытку пожалеть самого себя. Наверняка есть кто-то, кому сейчас гораздо хуже, кому действительно нужна помощь.

«Нужно скорее узнать у отца, чем я могу быть полезен».— С этой мыслью Элан направился к дому.

Холл встретил его тишиной и прохладой. Желая увидеть отца прежде всех остальных, Элан поднялся по лестнице на второй этаж.Коридор, ведущий к кабинету, изобиловал поворотами. В очередной раз поворачивая за угол, Элан почти был сбит с ног. Удар заставил отступить на шаг назад и выругаться (правда, про себя, вслух не позволяло воспитание).

— Простите, — прошептало что-то снизу еще до того, как Элан успел прийти в себя.

Опустив глаза, он увидел перед собой эльфёнка, едва доходящего макушкой ему до солнечного сплетения. Огромные голубые глаза с настороженностью смотрели из-под спутанной золотистой челки. Темные круги под глазами, сероватая кожа, обтянувшая скулы, бледные, потрескавшиеся губы. Встреться такое среди ночи, точно бы принял за приведение какого-то замученного до смерти предка.

Решив, что инцидент исчерпан, эльфёнок припустил дальше по коридору, только подметки сверкали. Элан недоуменно посмотрел ему в след, пытаясь вспомнить, у кого из слуг были дети такого возраста. Но память отказалась ему помочь.

«Надо будет спросить у отца», — пришло в голову весьма разумное решение.

Согласившись с самим собой, Элан завернул за угол и оказался у отцовского кабинета. Стучаться не пришлось — дверь была распахнута настежь.

Калин стоял у стола и перебирал бумаги. Элана всегда поражало, как, даже в простой одежде занимаясь домашними делами, его отец умудрялся выглядеть так, словно принимал парад королевской гвардии. Наверное, все дело в горделивой осанке, особенной посадке головы, уверенных движениях. В общем, аристократ до кончиков ушей.

Весь королевский двор говорил, что Элан похож на отца. Отливающие серебром волосы, яркая зелень глаз, идеальные черты лица. Сам Элан считал, что сходство этим и ограничивалось. Не было в нем отцовской твердости и закалки. Характером он пошел в мать: добрый, мягкий, заботливый, желающий помочь всем и каждому.

Увидев, как отец кладет бумаги на стол и устало опирается на край одной рукой, Элан поспешил поддержать его, не зная, как тяжела рана.

-Папа, ты в порядке? — спросил он, подхватывая отца под другую руку.

Калин удивленно воззрился на сына:

— Я думал, ты прибудешь только вечером.

— Не было причин задерживаться, — отмахнулся Элан. — Ты как? Рана серьезная?

— Пустяки, — поморщился Калин.— Огнем бок обожгло. Придворный лекарь обработал рану, сказал, через пару недель заживет.

— Почему не обратился к какому-нибудь магу? Или давай я… Я умею лечить магией, — засуетился Элан, отступая на шаг, чтобы определить, где находилась рана.

— Не надо, сын. Ты знаешь, как я отношусь к магии и магам. Исключение составляешь только ты, — рукой, за которую еще мгновение назад держался Элан, генерал привлек его к себе и обнял за плечи. — Все уже позади, мне ничего не угрожает.

Элан с сомнением посмотрел на отца. Но что толку уговаривать, если он не воспользовался бы магической помощью даже под страхом смерти. После смерти жены Калин утратил доверие к магии.

— Хорошо, будь по-твоему. Но, я надеюсь, ты вовремя делаешь перевязки?

— Ты собрался меня отчитывать?

— Нет. Но я беспокоюсь за тебя.

— Я генерал личной гвардии короля, а не придворная дама, — фыркнул Калин.

— И те и другие смертны, — ответил Элан.

Калин посмотрел на сына. Ведь еще совсем ребенок. Откуда в нем такая серьезность.

— Я жив, и умирать пока не собираюсь. Бунт подавлен. Престол спасен. Но мне все же будет спокойнее, если ты будешь дома. Будешь учиться в столичной Академии, — успокаивающе проворчал отец. — Проводи меня до кресла, коли уж подвернулся под руку.

Элан был так встревожен состоянием отца и произошедшими событиями, что пропустил новость о своем обучении мимо ушей.

— Я так понимаю, об опасности никто не догадывался, пока она не оказалась у самых ворот, — Элан сел напротив.

— Ты прав. Мы даже представить не могли, что зреет мятеж. Коронация состоялась. Все были довольны. Молодой король — новые надежды. Но, как оказалось, не всем нужны эти надежды. Некоторые испугались за свою власть и благополучие. Старые семейства не устроило то, что наследник привел с собой своих эльфов. Молодая аристократия, новая кровь, свежие идеи.

— Молодая аристократия? — Элан нахмурился. Он плохо разбирался в родовых хитросплетения.

— Да. Те, кто учился с королем. Он еще в академии обзавелся кругом преданных соратников.

— Но наш род старый. Почему ты поддерживаешь молодого короля?

— Мне нравятся его идеи. Старые семейства захрясли, заплесневели в своих взглядах на мир. А этот самый мир живет и меняется. Человеческая жизнь много короче нашей. В тридцать лет эльф еще ребенок, для человека это уже зрелость. А после сотни лет наше время течет еще медленнее. Человек же редко доживает до такого возраста. Быстрая смена поколений приносит новые мысли, тянет за собой развитие. Наше же существование подобно стоячей воде. Многие сотни лет ничего не меняется. Мы высокомерно взираем на окружающий мир, полагая, что наше долголетие возвышает нас над остальными, делает избранными. А между тем люди развиваются, и теперь нам есть о чем говорить с ними и возможно есть, чему поучиться. И нам нужно говорить, если мы не хотим в итоге остаться на задворках или быть завоеванными. Но некоторые этого не понимают, хотят продолжать жить в коконе. И они решили посадить на трон своего короля, который будет плясать под их дудку.

Калин вдруг замолчал, нахмурился, а потом уже более тихим голосом продолжил:

— Семь дней назад обе стороны заплатили очень высокую цену за свои идеи и желания. Многие, кого считал друзьями, готовы были пустить мне стрелу в спину. Многих я потерял…

Он вновь замолчал, в этот раз надолго. Элан не решался прервать молчание каким-то неуместным вопросом. Поэтому тоже молчал, напряженно всматриваясь в лицо отца, пытаясь отгадать, о чем тот думает.

— Ты видел мальчика, который вышел из моего кабинета перед твоим приходом?

— Вышел? Скорее вылетел, — Элан был удивлен резкой смене темы разговора. — Я как раз хотел спросить, кто он такой.

— Закрой дверь.

Элан махнул рукой и дверь, скрипнув петлями, неспешно закрылась.

— Иногда я рад, что ты маг, — между прочим заметил Калин. — Так вот. То, что я собираюсь тебе сказать, должно остаться в стенах этого кабинета.

— Ты же знаешь, я не болтлив.

— Помнишь господина Веласа и его жену Амину.

Элан нахмурился, пытаясь соотнести названные имена с образами из памяти.

— Господин Велас — это королевский заклинатель, а леди Амина — ректор Академии артефакторов?

— Все верно. Велас и Амина были друзьями нашей семьи еще до твоего рождения. Тогда они еще не занимали таких должностей, а были простыми преподавателями в Академии. Так вот. Во время бунта они погибли.

Калин вновь замолчал.

— У Веласа и Амины остался сын, Орин, — продолжил он после недолгого молчания. — Это его ты видел у кабинета. Я не мог отдать его в дом присмотра. Надеюсь, ты понимаешь меня.

Элан кивнул.

— Прими его, как брата. Он, конечно, ведет себя немного странно. Но я думаю, это из-за смерти родителей. И еще, — Калин понизил голос почти до шепота, — для всех он — сын моего троюродного брата — Сирс. А Орин погиб во время восстания.

— К чему такая таинственность? — Элан не заметил, как сам перешел на шепот.

— Видишь ли, я думаю Велас и Амина не случайные жертвы мятежа. Кто-то решил прикрыть свое преступление бунтом. Парой мертвых эльфов больше — кто заметит, когда кровь по улицам течет рекой. Ты понимаешь?

Да, Элан все прекрасно понял. Для своего возраста он был очень сообразительным. Он будет называть нового члена семьи Сирсом. И постарается стать ему братом, но…

— Как ко всему этому относится сам…Сирс?

— Он подавлен, напуган и крайне недоволен сменой имени. Отказывается есть. Ночью не спит, а сидит возле камина в своей спальне и смотрит на огонь.

Понятно, почему он был похож на привидение.

— Постараюсь как-нибудь это исправить. Я пойду?

Калин махнул рукой в сторону двери и откинулся в кресле.

— Тебе точно не нужна моя помощь? — Элан обернулся в дверях.

— Не нужна. Ступай, оттачивай свои навыки переговорщика. Ты же все еще хочешь служить в дипломатическом представительстве?

Элан вышел и аккуратно притворил за собой дверь.

Обойдя весь особняк и не найдя мальчика, Элан уже махнул рукой на эту идею и направился в свою спальню. Но проходя мимо соседней комнаты, услышал всхлипы. Тихонько приоткрыв дверь, он увидел у камина маленькую фигурку.

Орин сидел на полу, подтянув колени к груди, обхватив их руками, и смотрел на огонь. Элан проскользнул в комнату и, притворив за собой дверь, устроился рядом чуть дальше расстояния вытянутой руки. Уши эльфёнка дернулись. Он скосил глаза на гостя, но через мгновение вернулся к созерцанию пламени.

— Здравствуй. Я Элан, сын генерала Калина.

— Орин, — едва слышное в ответ. — То есть Сирс…

— Отец очень обеспокоен тем, что ты не ешь и не спишь.

— Твой отец хочет отобрать мое имя — последнее, что у меня осталось, — еле шевеля бледными сухими губами, промолвил эльфёнок.

— Он думает, что тебе будет угрожать опасность, если будешь жить под своим именем.

— Плевать на опасность. Зачем держаться за жизнь, в которой ничего не осталось.

Элан всмотрелся в лицо Орина. Круги под глазами стали еще больше, веки опухли то ли от слез, то ли от отсутствия сна. Глаза покраснели. Скулы проступили под кожей отчетливее. Если мальчик продолжит себя истязать голодом и бессонницей, то дни его действительно сочтены.

— Сколько тебе лет?

— Пятнадцать.

Элан вздрогнул. В памяти всплыло пламя погребального костра. Наверное, он тогда выглядел также, как Орин сейчас. Та же пустота в красных глазах.

— А мне тридцать девять, — Элан пересел напротив мальчика. — Но, когда мне было пятнадцать, моя мама тоже умерла.

— Правда? — Орин уставился на Элана, словно пытаясь по лицу понять, говорит тот честно или лжет.

— Правда, Орин. Я тоже плакал и не ел несколько дней. И…

-У тебя остался отец, дом, твое имя, — резко прервал его эльфенок. — У меня не осталось ничего…

Не поспоришь. Элан не знал, как продолжить разговор и как убедить несчастного малыша жить дальше. Но вдруг Орин, глядя словно сквозь него, заговорил сам:

— Я видел, как убили моих родителей. Приоткрыл крышку сундука, в котором сидел, и смотрел, как сначала загорелся папа, а потом мама… Я ничего не сделал, чтобы спасти их…

— Ты видел убийцу? — Элан подался вперед.

Орин мотнул головой.

— Но знаю, что он заклинатель. Видел заклинание. Никогда его не забуду.

— Тогда ты можешь найти его! Ведь плетение заклинаний каждого мага и заклинателя отличается, — Элан вдруг подумал, что нащупал то, что удержит несчастного эльфёнка в мире живых.

Взгляд лже-Сирса прояснился. Словно он только что понял, что перед ним кто-то сидит. А Элан продолжил.

— Отец считает, что смерть твоих родителей не случайна и мятежники тут не при чем. Если ты запомнил заклинание убийцы, запомнил его почерк, так найди его.

В глаза Орина возвращалась жизнь. Он переполз на колени, казалось, чтобы лучше рассмотреть лицо собеседника и понять, не шутит ли тот. Элан не отвел взгляда, давая понять, что абсолютно серьезен.

— Я найду его и отомщу…— прочитал он скорее по губам, чем услышал.

— Отличный план. Только, чтобы его осуществить, тебе желательно не умирать. А если продолжишь морить себя голодом, твой план обречен на провал, — заговорщическим шепотом в тон эльфенку ответил Элан. — Я сейчас пойду на кухню и принесу что-нибудь поесть. Подожди меня здесь, хорошо?

Элан всеми силами сдерживал улыбку, наблюдая за тем, как «новая аристократия» допивает суп через край миски. Поставив ее на стол, Орин вытер рот рукавом. От горячего его разморило, иопухшие веки стали опускаться сами собой.

— Иди спать, — Элан поднялся и направился к двери. Но, проходя мимо эльфёнка, был схвачен за рукав цепкими пальчиками.

Удивленно обернувшись, натолкнулся на умоляющий взгляд лазоревых глаз.

— Не уходи, пожалуйста, — услышал он шепот. — Я боюсь засыпать…

— Хорошо, — Элан мягко улыбнулся новоявленному брату.

Неуклюже стянув домашние туфли, Орин забрался под одеяло, несмотря на то, что в комнате было жарко. Элан устроился на второй половине кровати.

— А ты знаешь сказки? — неожиданно поинтересовался малыш, уже закрыв глаза.

Элан задумался.

— Когда-то давно жил в нашемкоролевстве эльф, который… — не зная, как продолжить, он обвел взглядом комнату и вновь посмотрел на Орина-Сирса.

Тот уже спал. Облегченно вздохнув, Элан протянул руку и коснулся спутанных золотистых прядей. Этим он тоже займется, но уже завтра. А на сегодня он исполнил поручение отца: смыслом жизни наделил, накормил, спать уложил. С чувством исполненного долга Элан закрыл глаза.