ЭПИЛОГ

Медовый месяц, самый настоящий! Я радовалась, как маленькая девочка, собирая чемодан. Сложила в него пошитые на заказ легкие летние платья, купальники, штаны и майки из летящей ткани. Во второй чемодан, который, вообще-то, хотел взять с собой Рэймонд, я уложила сандалии, туфли на высоком каблуке и две пары туфель на низком. Немного подумав, к ним же засунула и два вечерних платья. Мы ведь будем ходить в рестораны, не в купальнике же в них появляться!

Уперев руки в бока, я осмотрела спальню. Вроде все взяла, ничего не забыла. Оставалось самое важное: проконтролировать Флорика, чтобы он ничего не забыл!

– Рэймонд! – позвала я мужа так громко, чтобы он услышал на первом этаже.

Объемный беременный животик мешал мне скакать по лестнице туда-сюда, и мужу приходилось бегать ко мне на каждый зов. Я тяжело опустилась на край кровати, в ожидании любимого.

– Милая? – Рэй, запыхавшись, ворвался в покои. – В чем дело?

– Я собрала вещи. Кэб уже приехал?

– Да, я как раз его встречал. Знаешь, может быть, мы все-таки отправимся на поезде? Кэб очень просторный, комфортный, все-таки на заказ его делали для большой семьи, но я не уверен, что…

– Нет, на поезде мы потратим на дорогу почти сутки, а кэбом доберемся в Вэйердак уже к вечеру.

– Хорошо, – кивнул муж. – Но ведь ночью мы все равно будем спать в гостинице, вылет в Эйвенсон только завтра после полудня. Мы могли бы с комфортом доехать до столицы на поезде.

– Рэй, – я начинала злиться. Понимала, что негативные эмоции из-за беременности, отечности в ногах и жуткой боли в пояснице, а потому попыталась взять себя в руки и мило улыбнулась: – Дорогой, я не хочу ехать поездом. Мы с тобой уже обсуждали это неоднократно.

– Я соглашусь с любым твоим решением, – Рэй шагнул ко мне и заключил в объятия. – Кэбом так кэбом. Но ты уверена, что ребенок не родится в дороге?

– Я на седьмом месяце, конечно, уверена! Все идет по плану, не волнуйся. Мы доберемся до Эйвенсона, расположимся в отеле, а когда вернемся домой, я спокойненько рожу. Меня больше тревожит, как Флорик здесь справится. Что, если снова начнет пить?

– Не начнет, – усмехнулся Рэймонд. – Я выпоил ему такие капли, что в ближайший год он даже запах алкоголя переносить не сможет. Не о чем переживать, милая, Флорик работает у нас уже три года, туристы от него в восторге. А дети? Души в нем не чают. Все будет хорошо.

– Надеюсь, – вздохнула я устало.

Флорик и правда показал себя с лучшей стороны. Он оказался отличным гидом по тайге – сам придумал разнообразные небылицы о пути, по которому водил туристов, о водопаде и болоте. Рассказывал гостям города, что раньше здесь и впрямь жили самые разные мистические существа, но все уже давным-давно вымерли.

Люди верили ему. Ученые и исследователи разочарованно разворачивались, собирали чемоданы и уезжали из Глэйворка.

Уже через два года, как мы с Рэймондом открыли туристическую контору, вездесущие профессора перестали приезжать в Глэйворк окончательно. По миру разнеслась молва, что город-то самый обычный. И только мы с мужем знали, что он не обычный, а подконтрольный нам, и в туристический сезон ни одна кикиморская голова из болот не вылезает.

Рэймонд подхватил чемоданы и потащил вниз. Я спускалась по лестнице медленно и осторожно. Рэй оставил наш багаж в холле, вернулся за мной, а я за это время миновала только три ступеньки.

Иногда я начинала злиться на свою неуклюжесть. Со слезами на глазах вспоминала чудесные дни, когда на моей талии сходили брюки, шорты, и налезали платья. Тогда я могла лежать как хотела, бегать сколько хотела, и спала на животе!

Но стоило только животу всколыхнуться, когда дочка начинала пинаться, я с замиранием сердца прислушивалась к своим ощущениям. В такие моменты мне было неважно, в какой позе я сплю, как много ем, и почему не могу, как раньше, бегом преодолеть лестницу.

Флорик стоял за воротами. Его пылкой речи внимала группа туристов из десяти человек, среди которых было три ребенка. Бывший пьяница теперь был холеным, и даже чуточку модным – темно-синий костюм подчеркивал его высокий рост, черные волосы были зачесаны назад и уложены с помощью фиксирующего геля.

Наш гид улыбнулся мне, помахал на прощание Рэймонду, и мы с мужем скрылись в кэбе. Я сразу же заняла место на кровати, намереваясь проспать всю дорогу.

Увы, вчерашняя столичная газета, которую я нашла на столике, на какое-то время лишила меня сна.

– Рэй! – я в ужасе распахнула глаза. Мужчина кивнул мне, давая понять, что слышит. Он распаковывал коробочки с завтраком, так как поесть дома мы не успели. – Здесь пишут, что Карон Эдельвейс убил свою жену! Какой ужас!

– Как… убил? – не понял Рэй. – За что?

Я вернулась к статье и прочитала вслух:

– Карон Эдельвейс – государственный палач, спустя три года счастливой супружеской жизни с красоткой Евой Марьен, которую он любил еще со школьных лет, как говорят его друзья, казнил свою любимую на глазах у всех.

– У кого “у всех?”

– Да подожди, дочитаю… Что произошло в одной из самых знаменитых семей столицы, никто не знает, но Карон Эдельвейс, прикончив жену, ушел в длительный отпуск без объяснения причин. Сейчас говорят, что он уехал в неизвестном направлении, и никому не сказал, куда и как надолго. Родственники Евы Марьен никак не комментируют то, что произошло. Родители отказались давать показания, и что странно по какой-то причине не винят мистера Эдельвейса. Лучшая подруга Евы Марьен – Офелия Ройс, спустя неделю после отъезда Карона из столицы, сообщила журналистам, что “Ева заслужила смерти”. Но так ли это на самом деле, или супруги поссорились, и Карон Эдельвейс просто воспользовался своим служебным положением, запросил у правительства разрешение на казнь и зарезал собственную жену при Совете законников? Эта и другие новости только в выпусках “Утреннего вестника”. Оформите подписку на газету, чтобы не пропустить!

Я отбросила газету, презрительно скривившись:

– Рэй, ты представляешь? Я говорила, что Карон ужасный человек! Как же хорошо, что в тот день я отправилась не к нему, а в “Пылкие сердца”, где встретила тебя! О, боги меня защитили. Я ведь могла бы быть на месте этой несчастной Евы!

– Может быть, она нарушила закон? – предположил Рэймонд, но, наткнувшись на мой колючий взгляд, примирительно вскинул руки: – Ты права, Карон ужасен, и очень хорошо, что ты встретила меня.

– А ты меня, – мурлыкнула я с улыбкой.

Вэйердак встретил сумраком и теплом. Кэб прокатился по мощеным улочкам, затормозил у роскошной гостиницы в центре. Дома и квартиры Рэймонда давно продал сотрудникам его компании, в кредит, кажется… Не знаю, так и не приучила себя совать нос в дела мужа.

После плотного ужина я благополучно заснула, и, наверное, всю ночь счастливо улыбалась, представляя себя босой на берегу океана.

Утром за нами должны были заехать Юлия и Ротем. В путешествие мы отправлялись вместе с ними и их двухлетним сынишкой, и я предвкушала, каким чудесным будет отпуск. Вообще-то, поехать к океану перед родами было моей идеей – очень мне хотелось надышаться соленым воздухом, напитаться энергией водной стихии и тропиков. Я знала, что за те две недели, что мы будем в отпуске, моя дочка не появится на свет. Мы успеем вернуться домой, и она родится в Глэйворке, как и было задумано. Не хотелось бы мне потом всю жизнь объяснять ей, почему она напрочь все забывает о родном городе, когда выезжает из него.

Собственно, Рэймонд на этот счет волновался больше моего. Ему было жизненно важно, чтобы дочь родилась в Глэйворке. Ведь ей в будущем предстоит стать хозяйкой тайги, пусть и через очень-очень много лет. Мужу искренне этого хотелось. Он говорил, что Глэйворку не хватает “женской руки”. Мол, веками им управляли мужчины, пора бы уже и девочке взяться.

Торин и Юлия прислали записку, в которой очень извинялись, что не смогут заехать, но отправили за нами кэб. Объяснили, что Вирону вдруг приспичило дважды позавтракать, а потому они поедут сразу в воздушный порт, где нас будет ждать личный дирижабль.

Рэймонд купил мне его, когда мы женились во второй раз, не в храме, а дома. Дали друг другу новые клятвы, настоящие, и тогда Рэй преподнес мне документы и лицензию на дирижабль.

Воздушный порт был шумным, пыльным и заполненным громкоголосыми торговцами. Рэймонд без устали, как мне показалось, отправлял их прочь, а я улыбалась хмурому небу.

– Авелина, Рэй! – звонкий голосок ворвался в мои мысли.

Я обернулась и увидела Юлию. Она бежала ко мне на высоких каблуках, протягивая руки – вот-вот споткнется, запутавшись в подоле длинного платья! Следом за ней еле поспевал Торин. У мужчины явно не было времени побриться… недели две уже, точно. Синяки под его глазами свидетельствовали о том, кто именно просыпается по ночам, когда маленький Вирон начинает плакать. Вирон сейчас тащил отца за руку, требуя немедленно догнать маму, а то она “улетит без них”.

– Здравствуй, – я приобняла подругу, случайно пихнув ее своим животом.

– Еще раз приношу извинения! – Торин сложил руки в умоляющем жесте. – Вирон утром вдруг проснулся страшно голодным, правда, понял он это, только когда мы собирались выходить.

– Ах, эти дети, – отмахнулась Юлия. – Ави, ты как? Как перенесла поездку?

– Отлично, лучше, чем на поезде, – улыбнулась я.

Рэймонд закатил глаза, с трудом удерживая в руках оба наших чемодана. Ну, как наших – из вещей Рэя в них были разве что пара сандалий, рубашка и исподнее.

Воздух разорвал грубый, механический голос, призывая пассажиров дирижабля под номером триста двадцать, пройти на посадку.

Торин подхватил сынишку на руки, Юлия взяла мужа под руку. Я топала впереди, очень уж хотелось поскорее увидеть мое собственное воздушное средство передвижения впервые. Рэймонд шагал рядом, искоса поглядывал на меня и улыбался каким-то своим мыслям. Я подмигнула мужу, и тот расплылся в улыбке еще больше.

Мы отправлялись к океану, в место, где, по легендам, сбываются все-все, даже самые безумные мечты. Вот только мне мечтать было уже не о чем, я и так была самым счастливым человеком на свете.