ГЛАВА 22

Сегодня выглянуло солнце. Я нежилась в объятиях любимого мужчины, на шелковой простыне и в ворохе мягких подушек. У Ротема или же его слуг был отличный вкус на постельное белье.

Прищурившись от света, я отвернулась от окна. Разлюбила солнце, не хотела видеть рассветы. Мне было бы куда комфортнее, если бы в стекло сейчас хлестал косой дождь.

– Доброе утро, – Рэй улыбнулся, приоткрыл глаза. Ласково погладил меня по плечу, кончиками пальцев провел по моей щеке. – Наверное, теперь я могу называть тебя своей настоящей женой? Брачная ночь уже… кхм, случилась.

– Можешь, если хочешь, – смущенно ответила я. – Я рада, что больше не придется лгать, и сорок лет тюрьмы нам уже не грозит.

– Нас бы отправили работать на рудники. На севере жутко холодно, и ты бы сразу подхватила воспаление легких, я уверен.

– Запугиваешь меня специально, чтобы я не передумала становиться твоей настоящей супругой?

– Угу, – не стал увиливать Рэймонд. – Вернемся домой или погостим здесь?

– Вернемся. Торин и Юлия наверняка с ума сходят, не понимают, где я и что со мной, и куда вдруг пропал ты. Ротем ведь наверняка выкрал тебя через окно.

Мы привели себя в порядок после бурной ночи. Позавтракали в компании Ротема, а после он открыл для нас самую короткую дорогу через тайгу.

Спустя всего два часа мы стояли на пороге нашего, уже общего, дома. Торин и Юлия завтракали на кухне в безмолвии. Оба хмуро смотрели в свои тарелки, лениво ковыряясь ложками в каше, и не слышали, как мы вошли.

Юлия собиралась что-то сказать Торину, подняла голову и увидела нас.

– О боги! – воскликнула она, бросившись к нам с объятиями. – Мы уже думали, что вы не вернетесь! Сначала ты ушла поздним вечером, потом и Рэй вдруг пропал. Мы обыскались его!

– Сейчас все в порядке, – улыбнулся Рэй. – Прошу не выпытывать подробности, я слишком устал.

– Никаких подробностей! – согласился Торин.

– Я должна поговорить с тобой, – обратилась я к Рэймонду. – Торин и Юлия хотят помочь нам защитить Глэйворк. Той ночью, когда на нас напал оборотень, водяные помогли принести тебя домой. Торин видел это и проникся к существам симпатией.

– Ну не прям симпатией, – буркнул Торин. – Страшные они, жуть!

– И я хочу помочь, – согласилась Юлия. – Несмотря на то что со мной произошло, во мне нет ненависти к этому месту. Наоборот, я чувствую себя виноватой. Если бы не мое желание похитить ребенка кикиморы, ничего бы не произошло. Я должна была с уважением относиться к местному населению, и получила по заслугам.

– Надеюсь, ты не сильно пострадала? – спросил ее Рэймонд, одарив многозначительным взглядом.

Юлия смутилась:

– Ничего такого не случилось, я в порядке. Даже рука почти зажила. Ави дала мне какую-то настойку, и с ее помощью раны затянулись.

Рэй выдержал паузу и кивнул:

– Когда соберетесь возвращаться в Вэйердак, то дам вам кое-что с собой, чтобы вы не забыли ничего из того, что здесь видели и слышали.

Я расслабила плечи улыбнувшись. Боялась, что Рэймонд не позволит ребятам взять вино из погреба, и мне бы пришлось наглым образом воровать его.

В подпол я отправилась вместе с Рэймондом. Мы прошли из гостиной на кухню, и там, в стене, нашлась неприметная дверь. Муж просто толкнул ее, и она отъехала в сторону, а потом так же плавно закрылась за нами.

В винном погребе оказалось прохладно, света было мало – исходил он только от несколько тонких полосок-светильников на потолке.

– Вино должно храниться в полумраке и при определенной температуре, – объяснил мне Рэй. – А еще отец говорил мне, что в погребе следует вести себя тихо. Мол, вино не любит шума.

– Это же просто напиток? – удивилась я, но вопрос задала негромко.

– Я не знаю, почему мы не должны шуметь, – улыбнулся муж. – Отец… То есть, Ларен, – убедил меня в необходимости тишины в этом месте, и я поверил.

Я осмотрелась: вдоль стен стояли стеллажи с ромбовидными полками, сплошь утыканные бутылками из темного стекла. Пыль на них копилась годами, и никто ее никогда не вытирал.

Рэй повел меня к стеллажу с черной стеклянной створкой. Приоткрыл ее, и с гордостью представил десять одинаковых бутылок.

– То самое вино. Отец узнал рецепт у Ротема и неплохо заработал на этом вине. В Глэйворке его разбирали, едва оно было разлито по бутылкам. Деньги должны были пойти на развитие фермерского хозяйства, но потом Несса сбежала, и все накопления мой отец потратил на переезд.

– Осталось всего десять бутылок, – я на миг поджала губы. – Я бы хотела пользоваться этим вином, когда буду выезжать из Глэйворка, но надолго мне его не хватит.

– Тебе достаточно выпить всего один глоток. Десяти бутылок хватит на много лет. Да и потом, рецепт ведь остался у меня, и мы с тобой могли бы возобновить винодельню. Виноградник, конечно, уже очень давно заброшен, но его несложно восстановить.

– Хорошая идея, – улыбнулась я. – Помимо сонного вина мы можем делать обычное, и водить туристов на винодельню, да? Сначала в тайгу, а потом тех, кто останется жив, будем поить за деньги.

Рэймонд тихонько рассмеялся. Неловко обнял меня, поцеловал в висок. Мы всего день, как могли обнимать друг друга и целовать в открытую, не для кого-то, а будучи наедине. Это казалось одновременно и странным, и в то же время мне очень нравилось, что на нас никто не смотрит.

– Нам больше никому ничего не нужно доказывать, – пробормотала я. – И это делает меня счастливой.

– И я счастлив рядом с тобой, – шепотом ответил Рэй. – Сам еще не до конца осознал, как так вышло, что я вдруг оказался женат по-настоящему. Но я надеюсь, что наш с тобой брак не будет похож на брак Ларена и Нессы.

– Я обещаю тебе, что никогда не брошу, – с улыбкой проговорила я. – Обещаю любить детей, даже если мы найдем их в тайге. Я клянусь, что если сбегу, то оставлю записку с объяснениями.

Фыркнула от смеха в шею мужа, и Рэймонд изо всех сил стиснул меня в объятиях. Я жалась к нему, как к горячей печи в морозный день. Наслаждалась его запахом, млела от нежности.

Мы проводили Торина и Юлию. Обменялись с ними адресами для отправки писем, попрощались и вернулись с вокзала домой.

Весь вечер и всю ночь болтали, расположившись на ковре у камина. Мы обсуждали наше будущее, и будущее всего Глэйворка. Строили планы на винодельню, думали: с чего начнем возвращать к жизни виноградник? В конце концов, решили, что и небольшое фермерское хозяйство будет не лишним: у нас будет своя продукция, а для детей туристов – контактный зоопарк.

Заснули только к утру, в полной уверенности, что теперь-то нам уже никто не помешает наслаждаться жизнью.

Но на рассвете прибыли гости. Личный помощник Рэймонда приехал с кипой важных документов на подписание, и привез с собой… Дорбена.

Сонная, я хлопала глазами, стараясь развидеть дядю Рэя. Дорбен слащаво улыбался, суетился, предлагал нам чаю. Рэймонд злился. Помощник Рэя, мистер Авери, нетерпеливо ждал, когда мой муж взглянет на документы.

– Зачем ты приехал? – Рэй взглядом прожег Дорбена, когда тот, не дожидаясь разрешения, притащил с кухни в гостиную миску с печеньем.

– Извиниться, – Дорбен свободной рукой подтянул сползающие штаны. – Хочу попросить у тебя прощения за все, что сделал. Хотя я не понимаю, за что ты на меня обиделся.

– Уходи по-хорошему, – устало вздохнул Рэй. – Через два часа с вокзала отправляется почтовый кэб, ты успеешь на него, если выйдешь сейчас. Если не успеешь – будешь ночевать на перроне, так как гостиниц в Глэйворке нет.

– Но я ведь извинился! – лицо Дорбена побагровело. – Родного дядю выставишь из дома? Я сутки провел в душном вагоне, чтобы сюда добраться!

– Как он к тебе прицепился? – спросил Рэймонд у своего помощника. Тот сидел в кресле и перебирал бумаги на подпись.

– Встретил его уже здесь, – хмыкнул мистер Авери. – Он ехал в плацкарте, так что мы не могли пересечься в поезде.

– Вообще-то, в купе, – обиженно буркнул Дорбен.

– Так, ладно, – Рэй опустился в кресло, стоящее рядом с мистером Авери. – Ручка есть? Я подпишу что нужно, а в следующий раз можешь отправлять мне документы почтой. В Вэйердак буду приезжать раз в месяц, как я сообщил тебе в прошлом письме, не чаще. У нас с моей молодой супругой в Глэйворке много дел.

Я сделала чай, принесла мужчинам чайник, чашки и сладости. Расположилась на диване и молча ждала, когда Рэй освободится. Дорбен все это время стоял у лестницы на второй этаж, нервно теребя ручку чемодана. Довольно пухлого чемодана, надо сказать. Дядя совершенно точно приехал не на один день. Точнее, планировал задержаться не на один день.

Я понимала, что Рэймонд ни за что не допустит, чтобы Дорбен жил в нашем доме. Он выставит его за дверь без жалости, и мне не хотелось его за это винить. То, каким было детство Рэя под присмотром этого человека, не укладывалось в голове.

Мистер Авери собрал все подписанные Рэем документы, сложил их в папку. Пока личный помощник приводил себя в порядок наверху и готовился ко сну с дороги, Дорбен молча ждал, когда ему разрешат то же самое.

Рэймонд намеренно игнорировал мужчину. Я начинала волноваться – как бы ни случилось потасовки между ними. На Дорбена было страшно смотреть – он выглядел жалким, несчастным.

– Мы правда выгоним его? – шепотом спросила я у мужа, наклонившись к его уху.

– Жалеешь? – вопросом на вопрос ответил он.

Перед моим внутренним взором возник мальчик, застрявший в колодце на всю ночь. Он наверняка плакал и звал на помощь, в то время, как Дорбен развлекался в его доме.

– Ни капли, – поморщилась я.

Рэймонд будто ждал именно такого моего ответа. В ту же секунду поднялся из кресла, в два шага достиг Дорбена, и с силой выволок его на улицу. Дорбен мог только злиться и сколько угодно орать, но Рэй был непреклонен. В этот момент мой собственный муж меня немного пугал… Но потом, когда за Дорбеном закрылась дверь, Рэймонд обернулся ко мне с несчастным видом:

– А мне было жаль его. Увы, ничего не могу поделать с этим, слишком доброе у меня сердце. Хорошо, что я женился на менее жалостливом создании.

Я недоуменно хлопнула глазами, а потом рассмеялась. Рэй прав: наивным и добрым в семье должен быть кто-то один. Оставь мы Дорбена в доме, кто знает, что бы он сделал? Он мог подставить нас, спрятать в доме что-то запрещенное, а после вызвать правоохранителей. Да кто знает, что на уме у человека, которого лишили всего, на что он рассчитывал?

Визит Гареда был неожиданным. Вот кого-кого, а его я точно не ожидала встретить. Мы уже собирались ужинать и после ложиться спать, когда раздался тихий стук в дверь.

Мужчина стоял на пороге под дождем. С его волос, лица и одежды стекала вода. Гаред вжимал голову в плечи, смотрел в мои глаза пристально.

Рэймонд находился за моей спиной, и в его присутствии я не боялась оборотня.

– Я пришел попросить прощения у… Да у всех, – глухо сказал Гаред. – И попрощаться. Не перебивайте, прошу. Каждое полнолуние я становлюсь тем, кем не хочу быть, приношу людям только страдания. Я устал, и больше не хочу, чтобы все было… так.

Мы с Рэем молча слушали сбивчивую речь оборотня.

– Простите и прощайте, – Гаред склонил голову и ушел в темноту. За ним захлопнулись ворота, и звук этот потонул в шуме дождя.

– Что он собрался делать? – не поняла я.

Рэймонд не ответил, но я и сама поняла, что именно. На душе вдруг стало так тоскливо…

Гаред не виноват в том, кем он родился, и, в отличие от других людей, не мог себя изменить. Каждый человек в мире имеет шанс стать лучшей версией себя, научиться приносить добро своими поступками, делать мир лучше. Каждый может измениться, но только не оборотень. Гаред был подвластен влиянию луны и не мог с этим справиться.

Я закрыла дверь и откинула голову на плечо мужа, прикрывая глаза. Теперь все будет хорошо, я уверена. Бояться полнолуния больше не придется, и это решает половину всех проблем.