Глава 32

Райенна

Мой долгий изматывающий путь домой занял почти месяц. Мы уходили из столицы Арлингейда тайно, перекрывая собственный след резкими запахами алхимических трав, прятались в затхлых телегах с сеном и ночевали в промерзших лесных землянках.

Все это время Рагнар был неотступно рядом со мной. Он стал моей тенью, моим мечом и, что гораздо важнее на тот момент – единственным надежным щитом в этом рухнувшем мире. И я, едва мы пересекли границу Горгота и встретились с первыми отрядами мятежников в северных скалах, не раздумывая ни секунды, официально назначила его генералом своей возрождающейся армии.

Он этого заслуживал. Во время побега Рагнар проявил себя не просто как блестящий стратег, но и как человек нерушимой чести. Он заботился о том, чтобы у меня всегда была сухая одежда и кусок свежего хлеба, он планировал безопасные маршруты в обход драконьих патрулей и успокаивал меня, когда ночами, свернувшись клубком у костра, я судорожно сжимала руками низ живота. А том, что я в положении, недвусмысленно показывало мое состояние: тошнота и слабость преследовали меня все время.

О новой жизни, которая зародилась внутри меня, пока знал только он один. И Рагнар, этот суровый, покрытый шрамами командир, относился ко мне с такой трогательной, безграничной преданностью и нежностью, что любая другая женщина на моем месте давно бы потеряла голову.

Его влюбленные взгляды, когда он думал, что я не вижу, случайные, оберегающие прикосновения к моему локтю – все это кричало о его чувствах. Но я могла предложить ему только искреннюю, бесконечную дружбу и безмерное уважение.

Мое израненное сердце вопреки всякой логике и здравому смыслу все равно было прочно и навсегда заперто в спальне черного дракона.

Я ненавидела себя за эту женскую слабость. Изводила себя горькими мыслями. Почему после всего того ужаса, после яда его матери, после унизительной жизни пленницы, я продолжала скучать по обжигающему запаху Тарглана, суровому, искаженному страстью лицу, собственническим рукам?

«Он жестокий завоеватель, погубивший твою семью!» – твердил мне холодный разум, требуя мести.

«Он твой муж и отец твоего ребенка, который клялся в любви…» – шептало глупое сердце.

Тем временем пока меня раздирали внутренние демоны, Горгот под моим руководством восстал из пепла оккупации с оглушительным, яростным ревом. Мое возвращение с королевским рубиновым перстнем на пальце стало для измученного, раздавленного народа той самой необходимой искрой в сухом сене.

Мы начали действовать жестко и стремительно. Мои люди, собравшиеся под знаменами с черным оленем, ночью захватили гарнизоны арлингейдцев в приграничных городах. Перерезали пути снабжения. Местные шахтеры, вооруженные кайлами, загоняли драконьих наместников в ловушки. Горожане жгли на площадях знамена с гербом дракона. Восстание, слепое и беспощадное, катилось по стране, очищая наши земли кровью.

Рагнар блестяще командовал повстанцами. Меньше чем за три недели мы осадили нашу собственную столицу, захваченную Таргланом после гибели Доргана. И когда ворота были пробиты стенобитными орудиями, а остатки оккупационной армии Арлингейда сложили оружие, я, в простой кожаной броне, наконец-то поднялась по ступеням в тронный зал своих предков.

Я – Райенна. Королева Горгота!

Но моя победа была с привкусом пепла.

Каждое утро, принимая доклады министров и планируя восстановление разрушенной экономики, я с замирающим сердцем ждала, когда же в небе над столицей появится черная тень дракона. И была уверена, что Тарглан, разъяренный потерей трофея и богатых земель, узнав о нашем дерзком восстании, незамедлительно прилетит, чтобы стереть Горгот с лица земли огнем, как он это делал всегда. Я отдала приказ подготовить катапульты с железными сетями, готовясь до последнего вздоха защищать свой народ и своего ребенка от его отца.

Дни шли. Напряжение в королевстве достигло предела. Мои шпионы из Арлингейда приносили тревожные, противоречивые вести: Тарглан в ярости. Тарглан в бешенстве. Тарглан разнес ползамка, узнав о моей коронации в Горготе.

Я ждала атаки. Огненного ливня.

А потом… произошло то, во что я не могла поверить, даже прочитав официальные дипломатические депеши.

Тарглан не напал.

Более того, он, как верховный правитель, прислал указ своим оставшимся на нашей территории войскам: сложить оружие и немедленно, полностью вывести все гарнизоны за границы Горгота без единого выстрела. Еще нам прислали деньги, плату за уничтожение страны. Множество телег с золотом прибыло к границе.

Тарглан, тот самый неукротимый, алчный принц-завоеватель, ради которого пролились реки крови, добровольно и публично отказался от всех претензий на наши земли. Он подписал пакт о безоговорочном признании полной независимости Горгота и меня – в качестве единственного монарха этой страны.

Когда Рагнар, с недоверием вчитываясь в пергамент, зачитал мне этот указ на Высшем Военном Совете, в зале воцарилась гробовая тишина. Генералы не верили своим ушам. Враг просто сдался, отступив без боя? Это было немыслимо. Совершенно не похоже на черного дракона, которого мы все так хорошо знали и боялись.

Я сидела на холодном каменном троне отца, судорожно сжимая резные подлокотники так, что побелели костяшки пальцев. Мое лицо оставалось непроницаемым для министров, но внутри бушевал настоящий шторм.

Почему он это сделал?

В ту ночь я снова не могла уснуть. Вышла на широкий каменный балкон своих покоев, кутаясь в теплый шерстяной плащ. Холодный осенний ветер трепал мои распущенные волосы. Я непроизвольно прикоснулась ладонью к своему животу, который еще только начал округляться.

Неужели… Эйрдан тогда в библиотеке не лгал мне? Слова Тарглана, что я для него лишь вещь, сказанные перед свадьбой с Айлин, были жестокой ложью, брошенной в гневе, чтобы защитить свою гордость?

Неужели он действительно по-настоящему полюбил меня? Безумно, неправильно, ломая себя изнутри, но полюбил так сильно, что смог пожертвовать ради меня своими амбициями, кровопролитной победой и троном завоеванной страны, лишь бы не причинять мне больше боли? Лишь бы дать мне ту свободу, за которую я так отчаянно боролась?

Глядя на звездное мерцающее небо в стороне далекого Арлингейда, я беззвучно плакала. Слезы жгли озябшие щеки.

Мой страшный, невыносимый зверь. Он отпустил меня. Подарил мне корону и независимость Горгота, просто вычеркнув себя из моей жизни. Но даже не подозревал, что, подарив мне свободу, он навеки приковал меня к себе, оставив внутри меня бьющееся доказательство нашей сумасшедшей любви.

Я не знала, как долго мы сможем так прожить по разные стороны границы, скучающие друг по другу до одури. Но я знала точно: когда мой ребенок родится, мне придется принять самое страшное, самое сложное решение в своей жизни.