Глава 18

За выходной Тимур многое узнал о Рине, но разобраться в ней не смог. Наглухо закрытая эмоционально в повседневной жизни, она раскрывалась, внедряясь в чисто мужской мир. Сосредоточение и умиротворённость при стрельбе, спортивная злость и жажда победы на борьбе. Перед ним была не та девочка из клуба, извивающаяся в лёгкой эйфории под музыку, кажущаяся лёгкой и доступной. Перед ним был скованный зверёк, перегрызающий глотку своим кошмарам, выстраивающий защиту от своего прошлого. Что же с тобой произошло, девочка? Кто тебя так поломал и не смог починить?

Тимур видел многое за годы контрактной службы, когда пытался доказать отцу, что может с гордостью носить фамилию Карамышев. Смог бы он стать тем, кем является сейчас, если бы не стыд, если бы не та авария? В словах Рины было много правды. Мажор, золотая молодёжь, прожигатель отцовских денег. Это всё было с ним тогда, до армии, до аварии, до гибели друга и его девушки.

Всё, как всегда. Шумная вечеринка, случающаяся почти каждый день, немереное количество спиртного, заливаемого на спор вёдрами, травка, порошок, пилюльки. Отсюда выползали на локтях, и только под утро. Под всем этим дерьмом чувствовали себя неубиваемыми, неприкасаемыми, богами жизни. Кто будет связываться с опасной для карьеры молодёжью? Кто остановит несущуюся под двести машину, стоимостью двенадцать миллионов? Кто рискнёт своими погонами ради жалкой галочки в рапорте?

Их не остановили. Тимура не остановили, когда он разрезал ночное пространство центра города, смещая скоростной волной редкие автомобили. То ли отвлёкся от дороги, принимая с заднего сидения косяк, то ли не справился с поворотом. Не помнил. Результат был ужасен. Митяя с Леркой хоронили в закрытых гробах, а Тим провалялся четыре месяца в больнице.

Вина хорошо промывает мозг, а капельницы — кровь. Было стыдно. Стыдно перед родителями друзей, стыдно перед отцом, стыдно перед собой. В университет Тим не вернулся. Отец пытался отправить его за границу, пока не уляжется скандал, но он поступил по-своему. Военкомат, армия, после контракт на три года. Там, вдали от дома, вдали от денег и положения отца, ковали мужиков. Кто-то ломался, не справившись со своим стрессом, кто-то замыкался, отгораживаясь от чужой боли. Тимуром руководил стыд и осознание дерьма, в котором он плавал последние годы.

Сколько он видел таких забитых взглядов, панических атак, последствий насилия, угроз смерти, утери контроля над своей жизнью. У всех глаза фонили болью, мышцы сжимались в камень от случайного касания, ступор, переходящий в истерику, замкнутость, граничащая паранойей.

А вот такой контраст Тимур видел впервые. Боль, страх, сжатие мышц, при этом достаточная открытость в общение, стремление жить, не замыкаясь в своём маленьком мире. Как будто в одной телесной оболочке застряли два разных человека, замещающих поочерёдно друг дружку. Карина — Катерина. Банально до простоты. Сложно до банальности.

— Рин, может спарринг? — решился прощупать рамки открытости Тимур после того, как девушка уложила на лопатки какого-то дрища.

— Не смущает разница в габаритах? — оглянулась Рина, вытирая полотенцем лоб и шею.

— Более мощный противник лучше тренирует навыки самообороны, — выпятил вперёд грудь Тим, следя за движениями полотенца по коже и мечтая заменить его своими руками, губами, языком. — Никогда не знаешь, какого размера монстр выпрыгнет из куста.

Карина о монстрах знала всё, именно поэтому каждый выходной она совершенствовала технику, искала новый подход и, сжимая зубы, сносила удары и болезненные падения.

— Согласна, — отбросила полотенце и встала в стойку.

Девчонка заставила Тимура попотеть. Поведение кошки — напала, отпрыгнула, увернулась, отступила. А ещё такая аппетитная грудь, повторяющая троекратно движение гозяйки, перетягивающая на себя внимание. Давно Тим не махался руками. Тяга железа не то. Работа мышц, при этом полная атрофия скорости и дыхалки. Сколько бы Рина не прыгала, сколько бы не пыталась вымотать соперника, но опыт побеждает, чаще всего. Минут через двадцать Тимур провёл обманный манёвр, сделал подсечку и заломил девушку на матах, замечая, что в пылу боя касания и близкий контакт не провоцируют паническую атаку, непроизвольное сжатие мышц и страх.

Рина даже рассмеялась, растянувшись под тяжестью его тела, суча ногами и стараясь вылезти из-под туши. Тим скатился с неё, распластался звездой, продолжая касаться пальцами её руки. Он даже рискнул пошевелить мизинцем, поглаживая ребро ладошки и кайфуя от тепла, исходящего от её распаренного тренировками тела.

Рина ощущала его осторожные касания. Лежала, чувствовала и старалась разобраться в своих ощущениях. Противно не было, страшно тоже, наоборот… Мелкие мурашки лёгкой щекоткой перебегали с пальца на палец, перепрыгивали с ладони на запястья, пытались проникнуть под кожу в сгибе локтя.

— Я в душ и переодеваться, — остановила опыт Рина, не дав перерасти ситуации в неловкость.

— Давай, дружбан. Буду ждать в кафе.

Тимур поднялся, подал руку девушке, подтянул её к себе, продлевая тактильные ощущения и отпустил, махнув рукой и направляясь к выходу из зала. Да. Странная девочка Карина-Катерина, требующая разгадки ребуса, сложного ребуса и очень интересного. Только разгадка позволит приблизиться к ней, позволит сделать её своей, а этого Тим хотел больше всего в жизни.

Хотела ли Рина быть разгаданной? По всему выходило, что дружба с Карамышевым девушке очень выгодна, даже если бы он был ей не интересен. Но Рину тянуло к нему, притягивало к его уверенности, к его теплу, вызывало чувство защищённости. Испытывала она когда-нибудь такую тягу к Артуру? Не пытается ли заменить пустоту, неуверенность, одиночество очередным мужчиной, не оглядываясь на прошлое? Насколько она чувствует людей, разбирается в них? Не заведёт ли себя на очередной пикник, ставший кровавой ночью?