Глава 23

Рина уже спала, когда Тимур вернулся домой. Новый проект на работе, выматывающий, требующий вложение всего опыта и сил, новые знания о Рине, выжимающие оставшиеся силы, сворачивающие в тугой узел. Необходимость пропустить пару порций виски потянули его в бар, так как пить при девушке Тим не решился. Её ненависть к алкоголю была понятна, и провоцировать воспоминания Тимур не хотел.

Квартира встретила полумраком от малочисленных точечных светильников, и лишь единственное место освещалось яркими бликами, направляя взгляд на красочную тетрадь. Тим уже видел её в рюкзаке Рины, замечал, как тщательно она прячет её на дне, оберегая от посторонних глаз. Забыла, или оставила специально?

Принятый алкоголь не дал развиться зачатком совести, и Тим сжал в руках заветную тетрадь. Пожалел ли он, что взял её? И да, и нет. Информацию он получил, а вместе с ней страшное знание и чёрную дыру в груди, затягивающую в, увеличивающуюся с каждым словом, воронку ненависти. Можно ли испытывать такое к людям? К людям нет. К моральным уродам, не имеющим право жить — да.

Уже с первых строк Тимуру понадобилась очередная порция виски, а лучше бутылка. То, что не было написано, муторно читалось между строк и ярко представлялось в голове. Сомнений не было, что эти ублюдки подстроили аварию Лемохова, издевались над его женой, убив её на последок, планировали уничтожение семьи и захват компании. Но почему с такой жестокостью? Что Лемохов мог им сделать, вызвав такую ненависть? А, может, они просто больные ублюдки, издевающиеся в детстве над кошечками, а затем решившие применить свой живодёрский опыт на людях?

Тимур видел многое, но такое… С таким он столкнулся впервые, запивая градусами ядовитый ужас, изливающийся со страниц дневника. Как Рина выжила? Как перенесла? Как справилась и смогла двигаться дальше? Как вообще можно такое перенести и двигаться дальше? Тим видел, как меньшее ломало крепких мужиков, не давая нормально двигаться в направлении будущего. Месть. Ради мести она стала сильной. Ради мести она жила весь этот год.

После прочтения последней записи, он ещё долго сидел, уставившись в стену. Что-то страшное сворачивалось в глазах, что-то чернее чёрного, что-то вязкое, жуткое, отдающее смертью. С этой чернотой никому не пожелаешь встать у него на пути.

— Саныч, нужна твоя помощь, — гаркнул, услышав в трубке армейского друга. — Артур и Станислав Волковы. Пробей их и установи слежку. Ориентируйся на компанию Марка Лемохова, погибшего девять лет назад. И ещё. Тухманов Роман Аристархович, юрист. Его надо найти. Спасибо, брат. Жду новостей.

Не смотря на ночь, Саныч ответил сразу, как всегда было при звонке армейских друзей. Особый отдел, сплочённость, помощь в любое время суток. Шесть человек, ставшие ближе братьев, заслужившие полное доверие. Шесть человек не раз спасавшие друг другу жизнь, прикрывавшие спину, заслонявшие собой.

В сложившейся ситуации Тимур мог обратиться только к нему, не затрагивая безопасников отца и полицию. Он должен всё сделать сам, и сделать это так, чтобы не провести двадцать пять лет за решёткой.

Тим так и не пришёл ночевать к Рине, оставшись валяться на диване в кабинете. Он сам не мог себе объяснить в чём причина, но чувствовал себя каким-то грязным, чтобы ложиться рядом с ней. Алкоголь, или знание делали его таким? Ответа не было. В голове пульсировала только одна мысль: «отомсти, чтобы стать достойным».

Рина застала Тимура с утра на кухне, готовящего омлет и тосты. Влажные волосы указывали на недавнее посещение душа, а остаточный запах перегара на тяжёлую ночь.

— Доброе утро, — несмело поприветствовала Рина и села за барную стойку.

— Доброе, — в пол оборота развернулся Тим и выключил плиту.

— Как прошла ночь? — прервала молчание девушка, когда Тим поставил перед ней тарелку с завтраком и сел напротив.

— Познавательно, — произнёс он и уставился на Рину. — Я всё знаю, Карина. Прочёл твой дневник.

Рина застыла с поднесённой ко рту вилкой, сделала несколько рваных глотков воздуха и закрыла глаза. Она думала, что будет легче находиться с ним рядом после того, как он узнает всё. Она ошибалась. Стало тяжело дышать, как будто в груди надули шарик, и он расплющивает органы, освобождая себе место, руки налились свинцом, а ноги потеряли опору, напоминая о себе только раздражающими покалываниями. Она снова стала жалкой, слабой, уязвимой.

— Я убью их, клянусь, — обнял за плечи Тим, подойдя сзади. — Такие твари не должны жить.

Рина всхлипнула и откинулась назад, втираясь в него, прорастая каждой клеточкой. Ей были необходимы эти объятия, эта поддержка, эта клятва. Она сделала ещё один большой шаг к цели, к концу Волковых.

— Просто смерти для них мало, — выдавила из себя Карина, глотая слёзы. — Они должны испытать все удовольствия, что подарили мне и маме. Они должны страдать.

— Обещаю. Они заплатят за каждый твой стон, за каждую секунду боли, за каждый рубец, за каждый ожог, оставленный на теле и сердце. Я сделаю всё. Верь мне, Карина.

Карина поверила. Сердце подсказывало, что Тимур выполнит своё обещание, что она нашла свою стену, крепкую, выстроенную в несколько слоёв кирпичей, промазанную на совесть цементом, с мощным фундаментом, врытым в почву на несколько метров, с колючей проволокой под напряжением, протянутой по всему периметру.

— Спасибо, Тимур. Для меня это очень важно.

Больше не нужно было слов. Сказанного достаточно. Достаточно для него, достаточно для неё. Они позавтракали в тишине, бросая друг на друга взгляды, также молча убрали со стола, переплели пальцы и пошли в гостиную. Они надумали провести этот день в ленивом валяние на диване, просмотре тупых передач и поедании вредной еды. Целый день ничего не делания, без принятия каких-либо решений, без разгадывания ребусов и собирания пазлов. Гнилое прошлое, непростое настоящее, неизвестное будущее. Всё осталось за пределом квартиры, за пределом данного момента, за границей здесь и сейчас.

Что это? Зарождение любви, крепкой дружбы, клуба по интересам, тайного сообщества мстителей? Делать выводы ещё рано. Одно можно сказать наверняка — между ними появилось доверие. Сильнее крепкой дружбы, дольше вечной любви.