Глава 22

Стало ли Тимуру легче от знаний? Взрыв. Ядерный. Пожирающий. Разрушающий. Не оставляющий ничего живого. Именно это испытал Тим, сидя в кабинете Ильи и с подкатившей тошнотой смотря фотографии. Его тошнило не от брезгливости. Его тошнило от беспомощности и злости, не поддающейся контролю.

— Такой её нашла Света, — сдавлено проговорил Илья. — Просто чудо, что Лёньке приспичило отлить на этом отрезке дороги. Катюшку еле вытащили. На ней живого места не было.

— Она сказала, кто с ней это сделал? — Тим взял в руки медицинское заключение и с болезненной оттяжкой в груди попытался вникнуть в, разбегающийся от мути в глазах, текс.

— Нет, — Илья тяжело мотнул головой. — На всё отвечала «не помню».

— Но не может быть вообще ничего! — взорвался Тим. — Место, лица… что-нибудь… какие-то мелочи?!

— Ничего, Тимур. Мы прочесали весь лес в районе пяти километров, и ничего. Страшно представить, сколько она ползла в таком состоянии. Скорее всего её выбросили из машины, решив, что она уже всё, не жилец. И знаешь. У меня, поначалу, было стойкое ощущение, что Катя всё помнит, всё знает, просто боится чего-то, или кого-то.

— Не пытался ломать? — оторвался от листа Тимур.

— Она и так была вся поломанная, разбитая. Не представляю, как она смогла себя собрать и жить дальше. Света к ней очень привязалась. Нам оставалось окружить Катюшу заботой.

— Что собираешься делать? — Тим отложил бумаги, сцепил пальцы замком и опёрся на них подбородком.

— Дело я пока не закрывал, — вдохнул Илья, захлопывая папку. — Если у тебя получится что-нибудь узнать, буду рад.

Они попрощались, а Илья так и остался сидеть с задумчивым лицом. У него перед глазами пробегали картинки прошлого. Он никогда не забудет истерзанное, покрытое гематомами и порезами тело девушки, лежащей под капельницами и аппаратурой. Боронов снова окунулся в тот день, ставший переломным в его личной жизни, давший Катерине шанс на выживание, сблизив его со Светланой. Конечно, лучше бы с девушкой такого не случалось, но это происшествие подтолкнуло их отношения с женой в нужное направление, дало старт их семье.

Семья… Света ещё с вечера хотела поговорить с Ильёй, собиралась с мыслями, проговаривала про себя речь, и вот уже собралась, но её прервал звонок телефона. После разговора с Тимуром, Илья ушёл в себя и просидел до ночи на кухне, разбавляя одиночество водкой и сигаретами.

Как можно говорить мужчине новость о беременности, когда он в таком состоянии? Как можно найти свой дзен, когда ты забеременела в сорок, имея взрослого сына? Где она пролетела? В какой день забыла выпить таблетку? Смешно. Гинеколог с огромным стажем залетела, растворившись в любви. Как к этому отнесётся Илья?

Они никогда не говорили о детях, считая, что им достаточно Лёньки и друг друга. Стать в таком возрасте родителями, когда уже пора нянчить внуков. Да и возраст. Это всё ерунда, что беременность омолаживает организм женщины, запускает заснувшие ресурсы. А что прикажите говорить, когда рождаемость в стране упала до неприличия, когда молодые не спешат обзаводиться детьми, когда блага и карьера выносятся на первый план?

На самом деле тело беременной женщины испытывает неимоверный стресс, охренительную нагрузку и истощение. Это в двадцать-двадцать пять организм восстанавливается быстро. А в сорок? Когда он уже выработал свой гарантийный ресурс и подчас ему требуется капитальный ремонт?

Нет. Об аборте Света не думала. Она насмотрелась на несчастных, которые всю жизнь борются с бесплодием и готовы рожать хоть в пятьдесят. Ей оставалось надеяться на то, что Илья обрадуется, Лёнька с Катюхой поймут, а они справятся.

Домой Илья вернулся смурной, но молчать больше Света не могла. Её распирало от противоречивых мыслей, в которых она боялась утонуть. Светлана не стала водить хоровод, а положила рядом с тарелкой, на которой источали одуряющий аромат котлеты, тест с двумя полосками. Илья взял кусок пластика, покрутил в руках и посмотрел на жену. Понимания в глазах было ноль.

— Это что? — прервал наконец молчание Илья.

— Наш ребёнок, — выдавила из себя Света.

— Это? — ещё больше потерялся мужчина, не веря смотря на тест.

— Пф-ффф. Нет, конечно, — прыснула Светлана. — Ребёнок в животе.

Света досчитала про себя до девятнадцати, когда выражение на лице Ильи сменилось с хмурого на дебиловатое, губы растянулись в кривую улыбку, а дальше он ураганом снёс жену, подкинул её в воздухе и закружил. Счастлив. Теперь Илья был до неприличия счастлив. Счастлив так, что хотелось петь, прыгать, танцевать, кричать, бить мебель и делать всё то, что делают психически нездоровые в период осеннего обострения. У них будет малыш. Их. Общий. Его продолжение.

Пока у Бороновых кипела кровь от радости, Тимур переваривал полученную информацию. Бред. Как можно такое сотворить с живым человеком, с девушкой, практически с ребёнком. Единственное, что заслуживали твари, сделавшие такое, смерть. Долгую, болезненную, мучительную. И ему предстояло убедить Рину открыться, довериться, раскрыть тайны прошлого.

Рина не вернулась домой. Мама Света на работе, Лёнька в спортивном лагере, Лиска улетела на Кипр. А провести ночь в одиночестве для неё было почему-то страшно. Вчера, как будто, раскрылись старые раны, и только в руках Тимура они переставали кровоточить. Удивительно. Чем его руки отличались от других?

Весь день, в отсутствии Тима, Рина обдумывала принятие важного решения. Можно ли ему верить? Можно ли ему доверить её секрет? Способен ли Тимур пойти на убийство ради призрачного шанса быть с ней?