Глава 31

Смешно, насколько пресса оказывается назойливой и проворной в охоте за сенсацией. Смешно и страшно… Результаты теста ДНК появились в сети раньше, чем специалисты заклеили конверт, а вместе с ними на пороге квартиры Тимура материализовались Волковы. Артур по-отечески кружился вокруг Рины, требуя немедленного возвращения домой, под крыло любящей семьи, а Стасик рыдал от счастья.

— Нашлась… Наконец, нашлась… Я не верил, что ты погибла, знал, что вернёшься ко мне… Ведь, такая любовь не умирает… Она вечная… — заикался Станислав, ощупывая Рину на предмет повреждений и вытирая крокодильи слёзы кулаком.

Со стороны всё выглядело, как долгожданное воссоединение самых близких людей, а разложить то, что находилось внутри каждого, находящегося в гостиной, журналисты были не в состоянии. Да и кто в состоянии пробраться в черноту мыслей и вытянуть их наружу.

— Собирайся, Карина. Мы возвращаемся домой, — безапелляционно заявил Артур, отрывая Рину от племянника. — Тебя долго там не было. Пора занять своё место.

— Её место здесь, — не повышая голоса, но твёрдо донёс до непрошенных гостей Тимур, взяв Рину за руку и задвинув себе за спину. — Здесь её дом, её семья, её любовь.

Стас не смог сдержать эмоций, выплеснув их на мгновение перекашивающей злостью, но всё же собравшись пошёл на конфронтацию с зарвавшимся парнем.

— Карина моя. Мы собирались пожениться, готовились к свадьбе, планировали медовый месяц, — давил Стас, не спуская взгляда с Рины. — У нас расписана вся жизнь, вплоть до двух мальчиков и одной девочки. Я три года ждал, пока ей исполнится0 восемнадцать, а потом год оплакивал. Карина вернётся домой, ко мне, и в родных стенах вспомнит наши чувства.

Каждое его лживое слово вспарывало внутри зажившую плоть, превращая её в кровавое месиво, отдающее ужасающей болью во все части тела. Как можно быть такой тварью, чтобы так правдоподобно врать, разыгрывать заботу, после всего, что сделали? Карина поражалась этой гнили и задавала себе всё тот же вопрос. Далеко ли она готова зайти ради мести? Сейчас, глядя на Волковых, ужасаясь их медовым речам, Рина была готова пойти до конца, до их предсмертных хрипов, до рек крови.

— Мне надо всё обдумать, — вышла вперёд и, как можно решительнее, проговорила она. — Я не готова менять свою жизнь, меня всё устраивает. Мне нужно побыть одной. Я сообщу о своём решении к концу недели, а сейчас, оставьте нас, пожалуйста.

Волковы растерянно потоптались, осмотрели интерьер квартиры и ушли, зло пыхтя. Они рассчитывали на более конструктивную беседу, собирались забрать Карину к себе, оградить от всего мира, не оставить выбора. Артур не учёл появление в жизни падчерицы какого-то Тимура, и судя по квартирке, Тимур был не беден.

— Узнай всё про её нового ёбыря, — приказал тот Стасу, отбившись от надоедливых журналюг и сев в автомобиль. — Жопой чую, что непростая птица.

То, что Тимур — птица непростая, они узнали уже через два часа, изучая отчёт службы безопасности. Состояние Карамышевых превышало в десятки раз пакет Лемоховых, а влияние, вообще, было заоблачным.

— Сука! Как в столице, среди двенадцати миллионов человек, она смогла подцепить Карамышева?! Как этой маленькой шлюшке удалось проделать такой фокус?!

Артур пинал мебель, разбрасывал бумаги и зло косился на племянничка. Одна маленькая ошибка, один незначительный косяк, и на тебе, получи и не захлебнись.

— Это твоя вина, — швырнул в Стаса тонкую папку. — Ты хуёво её привязал и не проверил сдохла она или нет. Всего этого геморроя можно было избежать. Достаточно было только проверить.

Стас так не считал, ему не говорили проверить или связать потуже, Артур вообще ничего не говорил, только матерился и хрюкал от удовольствия. Ёкало ли у Стаса когда-нибудь за то, что он сделал? Вылезала ли из-под гнили совесть? Нет. Кулаки вечно пьяного отца очень рано выбили из него совесть, сострадание и жалость, а Артур хорошо продемонстрировал, что все люди — грязь, которую нужно использовать на своё усмотрение.

После ухода Волковых Карина долго сидела, смотря остекленевшими глазами в пустоту. Снаружи она была спокойна, но внутри неё кипела чернота. Ненависть. Чёрная, ядовитая ненависть. Рина специально закрылась от Тима, чтобы, не дай бог, не испачкать его этой чернотой, не выплеснуть на него бурлящий яд.

— Рина, малышка, чем тебе помочь? — не выдержал Тимур и сел перед ней на корточки.

— Ничем, Тим. Мне действительно нужно побыть одной.

Тимур понял её, не стал надоедливо крутиться рядом, поднял Рину на руки, отнёс в спальню и, уложив на кровать, пошёл в кабинет заниматься своими делами. Углубиться в документы не дал телефонный звонок.

— Да, отец, — выдохнул в трубку Тим, ожидая очередную выволочку или попытки учить жизни.

— Я всё знаю про Карину Лемохову, сын, — рыкнуло в динамиках.

— Это ничего не меняет, — перебил его Тимур.

— Я не собираюсь менять, наоборот. Неплохая партия. Не татарка, но всё равно не плохая. Считаю, вам нужно как можно быстрее перевести всё на официальный уровень.

— Что ты имеешь в виду? — напрягся Тим.

— Сообщить о своей помолвке. Торжественный вечер возьму на себя.

— Не слишком торопишься, отец? — возмутился Тимур.

— В таких делах тормозить нельзя. Знаешь, сколько охотников повылезает после того, как она вступит в свои права. Лемохов оставил дочери приличный капитал, а трастовый фонд делает Карину слишком лакомым кусочком.

— Мы не обсуждали этот вопрос, и Рина не готова ещё к таким кардинальным изменениям в жизни, — попытался объяснить парень своему твердолобому отцу.

— Так сделай, чтобы была готова. Карамышев ты, или нет, — рявкнул Айдар и сбросил вызов. Он всегда гордился упёртостью сына, считая это качество двигателем в воспитании мужского «Я», но сейчас его бесила несговорчивость Тима и не желание слушать действенные советы.

Карамышев старший вызвал своего помощника и уставился в окно. Осень всё активнее заявляла права, золотя листья, оголяя скелеты кустарников и деревьев, затягивая небо тяжёлыми тучами. Мужчина никогда не любил осень, она напоминала ему о смерти единственной женщины, которую он любил, единственной, с которой хотел состариться и покинуть бренный мир в один день. Не вышло. Она не перенесла тяжёлые роды, случившиеся внезапно во время селевых потоков, отрезавших деревню от всего мира. И его не было рядом, он только получил информацию о её месте нахождения и рвался к ней, помогая разбирать завалы.

Это потом вмешались родители, организовав свадьбу с правильной невестой, которая приняла Тимура как своего ребёнка, которая никогда не признается сыну, что жизнь ему дала другая, которая слишком полюбила маленького мальчика и его отца, находящегося в тот момент на грани всё пожирающей боли.

— Вызывали, Айдар Тахирович, — помощник неслышно прошёл в кабинет и остановился рядом со столом.

— Приставь к Лемоховой пару человек, Ильнар. К ней никто не должен подобраться. Только тихо, чтобы Тимур не догадался.

Ильнар кивнул и вышел, а Айдар прошёл к бару, достал коньяк, плеснул в стакан и залпом выпил. Оля… Олечка… Он до сих пор любил её и не смог простить родителей за то, что заставили её бежать, скрываться, загнали, как испуганного зверька, лишили медицинской помощи, убили.

— Ну и сука ты, Карамышев! Своими руками пытался сделать то же самое! Решил, что знаешь, какая жена нужна сыну! Прости Оленька… прости родная, что плохо справляюсь с ролью отца. Исправлюсь, обещаю. Ради тебя исправлюсь.