Глава 32

— Ринка! Это правда?! Ты Лемохова?! Наследница корпорации?! — трясёт меня за плечи Лиска, крича и одновременно прыгая на месте. — Представляешь, что сейчас начнётся?! Жаба Лариска подавиться собственным ядом от зависти, а мажорик Владик повесится на собственном языке за то, что предпочёл Лариску тебе!

При нашем появлении аудитория замолкает, а её сгустившуюся тишину можно разрезать ножом. Мои кроссовки издают такой шум, как будто на мне каблуки с металлическими набойками. Наш проход к парте сопровождается прожигающими взглядами, а сердце глухо стучит в такт шагам. Такое внимание напрягает, но самодовольная улыбка моей рыжухи ослабляет канаты, стягивающие душу страхом.

— Видела, Ринка, видела? Мы их уделали. Теперь ты звезда, а я твоя лучшая подруга… значит то же звезда, — слишком громко шепчет на ухо Лиска, смеша своей лёгкостью и позитивом. — Посмотри, как у Ларки выкатились глаза, того и гляди запрыгают по полу. Главное не наступить. Противно будет сдирать с подошвы склизкие ошмётки.

Её задор и бесконечная болтовня отвлекают от мыслей о Волковых и, на какое-то время, погружают в недалёкое прошлое, где всё было подвластно продуманным действиям. Учёба, работа, физическая подготовка, семейные ужины по выходным, встречи с Тимуром и отсчёт дней, двигающихся к мести. Сейчас маховик запущен, и механизм набирает скорость, грозясь погрести под собой множество жертв.

— И каково из нищей официантки вдруг проснуться и превратиться в богатенькую наследницу? — язвительно шипит Лариска, когда я прохожу после пары мимо неё.

— Может я и не засыпала? — холодно отвечаю ей, посылая следом замораживающую надменность, впитавшую с рождения с молоком матери.

Ларку перекашивает от злости, но шикарной вишенкой на торте становиться приезд Тимура в сопровождение двух машин охраны. Обычно мы встречались вечером дома, но после появления Волковых на пороге нашей квартиры, Тим предпочитает окружить меня охраной и усилить контроль над моим передвижением. Комплекса птички в клетки не возникает, потому что Карамышев младший тонко чувствует опасность, кружащуюся вокруг меня.

Для полного эффекта Тимур выходит из автомобиля и, держа в руке потрясающий букет, делает шаг навстречу, заключая в объятия и демонстрируя сногсшибательный поцелуй.

— Выкусите, — слышу за спиной голос Лиски и растягиваю губы в широченной улыбке.

— Какие планы? — интересуюсь у Тима, беря его под руку и разворачивая к машине.

— Как насчёт обеда перед встречей с Романом Аристарховичем? — спрашивает Тимур, открывая пассажирскую дверь.

— Согласна, — киваю, наблюдая за вытянутыми лицами сокурсников и чрезмерно довольной рыжей звездой, провожающими взглядом внезапно нашедшуюся наследницу в компании потрясного мужчины, привыкшего есть золотой ложкой.

Тим выбирает ресторан узбекской кухни и, пока мы ждём основной заказ, делится новостями жизни последних суток Волковых. Ремонт, полная замена слуг, увольнение нескольких начальников совсем не среднего звена.

— Идёт полная подготовка к твоему возвращению, но мои люди не смогли выяснить, что они задумали. Удалось подсунуть им в дом пару ушей, теперь ждём.

— Никак не могу сделать шаг в правильном направлении, — жалуюсь ему, крутя на пальце кольцо, подаренное Тимуром два дня назад. Для окружающих оно должно означать помолвку, для меня… Для меня оно имеет большое значение. Тим единственный мужчина, которому я смогу сказать Да, но случиться это не раньше, чем возмездие за меня и мою семью.

— Мы можем воспользоваться моим первоначальным предложением. Тебе не нужно будет участвовать в спектакле, не нужно будет рисковать, Карина. Профессионалы сделают всё сами, сотрут их в порошок, заставив пострадать перед смертью, и уничтожат все следы их пребывания.

— Нет, Тим. Исчезновение Волковых привлечёт внимание, а лишние разговоры не нужны ни мне, ни твоей семье.

— Хорошо, — в который раз соглашается со мной. — Тогда репетируем роли. И учти, в их логово одну тебя не пущу. Я и несколько человек охраны.

— Как объясним охрану? — нервно смеюсь.

— Карамышев не может обходиться без телохранителей. Минимум пять, а лучше десять человек.

— А как же «на живца»? — киваю официантке, расставляющей тарелки, и вдыхаю одуряющий аромат свежей зелени и наваристого бульона шурпы, сглатывая слюну.

— На живца ловит для суда, а для ямы наживка не нужна, — произносит Тим, дождавшись ухода девушки, и повторяет мои действия с дыханием над миской с супом. — Ты права. Охренительно пахнет.

Едим в комфортной тишине, а затем едем к Тухманову. Последний инструктаж, последние слова напутствия, и на воскресенье планируем возвращение блудной дочери с последующим появлением в совете директоров. Строить дуру из себя не собираюсь, надо как можно раньше брать бразды правления в свои руки. Вымещение из комфортной жизни, отлучение от кошелька, постепенное стирание Волковых из жизни компании. Как только о них перестанут вспоминать — логическое завершение затянувшейся истории.

— Теперь к маме Свете и Илье, — командую, пристёгивая ремень безопасности и подмигивая Тимуру. — Им не терпится показать, что мой новый статус не отменяет привязанность и любовь, а мне не терпится их обнять и уверить, что привязанность и любовь для меня так же важна, как и прежде.

Мама Света встречает тёплыми объятиями, слезами и фирменным грушевым штруделем, от которого Илья набрал несколько лишних килограмм, выглядя заматеревшим, сытым волчарой, плавно переходящим в довольного жизнью кота.

— Что думаешь делать? — внимательно смотрит Илья, оторвавшись от второй порции десерта.

— Ознакомлюсь со своим наследством, но сначала хочу съездить на могилу родителей, — подкладываю шарик сливочного мороженного в тарелку Тима, стараясь удержать дрожь в руках.

— Помощь нужна? — откладывает нож с вилкой и упирается подбородком в соединённые замком руки.

— Мы справимся, — спешит успокоить родителей Тимур. — Я глаз с неё не спущу.

— Хорошо. Если что, обращайтесь, — кивает Илья и принимается за поедание штруделя, закатывая от удовольствия глаза и восторгаясь Светланой, как самой божественной женщиной во вселенной.

— Береги её, — хлопает Тима по плечу, провожая нас до двери. — Не оставляй с новоявленной семейкой наедине. Не нравятся мне Волковы. Гнильцой пованивают.

— Не оставлю, — обещает Тимур и пожимает Илье руку. — Если понадобиться помощь, сразу наберу.

Прощаемся и выходим в вечернюю прохладу, сопровождающуюся колючим дождём. По дороге домой раскладываю на части слишком длинный день, и хочется уткнуться носом в Тимкину грудь, вдохнуть терпкий аромат с нотками свежести и закрыть глаза, выключив свет, звук, проблемы и нудное слово «должна».

Тимур делает это, закрыв входную дверь. Снимает с меня куртку, кроссовки, относит в спальню и раздевает меня и себя. Его руки дарят покой, а нежные слова утягивают в сон.

— Люблю тебя, — шепчу, проваливаясь в темноту, и жаркое дыхание в волосах следует за мной.