Глава 38

Волковы пили два дня, не вылезая из комнаты боли, провонявшей кровью, палёной кожей и спермой. Несмотря на развязку, должную спустить пар и уменьшить злость, в груди всё сильнее разъедало от ненависти. Артур смотрел на перекошенную и опухшую рожу Стаса, на его голую грудь в кровавых подтёках, и понимал, что пора возвращаться, пока они ещё не всё проебали.

А в эти дни продолжалась чистка компании Лемоховых. Специалистов отправили в филиалы и дочерние структуры, полностью сменили службу безопасности, усилили охрану, провели собрание совета директоров, где отчитались о проделанной работе. Единогласная поддержка Карины и одобрение дальнейшего сотрудничества с Карамышевым.

— Хороший выбор. Марк был бы доволен, — шепнул Рине в перерыве Дмитрий Колосов, указывая глазами на Тимура. — Мы с Софочкой ждём вас на торжественный ужин сегодня вечером. Посидим, повспоминаем твоих родителей, посмотрим старые фотографии. Представляешь, у меня есть фото, где твой папка в трусах и в панаме палец сосёт. Ему тогда года два было. Старая фотография, потрескалась от времени.

— Мы обязательно придём, Дмитрий, — тепло сжала его руку Карина. — Заскочим домой переодеться, и к вам.

После обеда в кафе на первом этаже, молодые вернулись в офис и снова окунулись в просмотры отчётов. В глазах рябило, мышцы затекли, ноги онемели. Рина поднялась из кресла, прошлась по кабинету, прогнулась, разминая окаменевшую спину, потянулась кошечкой и издала облегчённый стон, а Тим завис. Завис на хрупкой спине, сексуально прогнувшейся в талии, завис на высокой груди, колышущейся при движении хозяйки, завис на упругой попе, продолжающей плавную восьмёрку, просто завис от желания.

А потом хлопок в голове, похотливые шоры на глазах, сухость во рту, которую способна оросить только она. Он сам не понял, как оказался рядом с ней, сжимая, вытягивая, прогибая под себя.

— Тим, ты чего? Сюда могут войти, Тим, — растерянно залепетала Карина, цепляясь за его рубашку и неосознанно притягивая к себе.

— Никто не зайдёт, малыш. Я всё сделаю быстро, — хрипло отозвался Тимур и впился в губы, приподнимая и неся в сторону стола.

Посадил её на гладкую поверхность, торопливо прошёлся руками по ногам, раздвигая их и задирая юбку выше, вклинился между ними и обречённо застонал. Невыносимо хотелось оказаться внутри, прочувствовать горячую тесноту, растянуть собой стеночки, захлебнуться от удовольствия, кончая в неё. Тим уже миллион раз дал себе подзатыльник за обещание не брать её до конца, и столько же раз обозвал себя мудаком.

Оставалось только стиснуть зубы и довольствоваться Рининым оргазмом. Что он и сделал. Отодвинул край трусиков, не отрываясь от губ, скользнул по влажным складочкам, надавил большим пальцем на клитор, а остальными проник внутрь, лаская нежную плоть.

Карина разорвала поцелуй, уткнулась лицом в его плечо, закусила воротник пиджака и тихо скулила, распадаясь на части. Сейчас её не волновало, что здесь не место, что кто-то может войти. Она вся сконцентрировалась на движении в ней, на скручивающейся спирали в животе, на пульсации под ритмично кружащемся пальцем, на растягивающих толчках там, где давно уже не хватало значительно большего.

Тим тёрся бугром о бедро, ускорялся, работая рукой, и ловил её слабые стоны, сдерживаемые плечом. Если бы они были в спальне, он бы положил Рину на кровать, встал рядом на колени, широко развёл ноги и сделал всё языком, но здесь… сейчас… Тим ловил её удовольствие рукой. Прогиб, судорога, пробившая позвонок, перетёкшая в спазмы, сжимающие пальцы бешенной пульсацией, и укус, болезненно царапающий плечо через несколько слоёв ткани.

— Моя тигрица, — довольно заурчал Тим, вытянул пальцы и демонстративно их облизал, сжигая клубящейся чернотой. — Вечером придётся укусить тебя мне, и я даже знаю куда.

— Вечером… Чёрт. Тим. Совсем забыла, — подорвалась Карина. — Колосов позвал нас на ужин. Я не смогла отказать.

— Придётся покусать тебя ночью. Предупреждаю сразу. На поцелуях я не остановлюсь.

Рина медленно кивнула, притянула за рубашку его к себе и впилась в губы, слизывая свой вкус. Его обещание было так интимно, что Карина снова потекла, как будто не содрогалась в оргазме минуту назад.

Тимур спустил её на пол, поправил юбку и блузку, пригладил растрепавшиеся волосы и посадил в кресло. Как только он это сделал, дверь в кабинет открылась, и помощница внесла стопку документов.

— Сделайте нам, пожалуйста, кофе, — распорядился мужчина, отходя от Рины и занимая своё место.

Карина ткнула его в плечо и громко выдохнула, когда за женщиной закрылась дверь. Её щёки окрасились ярким румянцем, а нижняя губа обиженно была закушена зубами.

— Малыш, ты чего? Никто ничего не видел и не слышал, — успокаивающе проговорил Тим.

— Возможно. Но по моему виду Валентина обо всём догадалась, — зло пробубнила Рина и уткнулась в монитор.

Она обижалась до самого дома, молчала и фыркала на попытки Тима её обнять, но в спальне Тимур применил силу, зажал девушку в углу и долго целовал, пока она не расплавилась в его руках.

— Переодевайся, — оторвался от неё, засовывая рвущиеся в бой руки в карманы. — Подожду тебя внизу.

Тимур спустился в гостиную, включил плазму и сел на диван. Там-то его и застали Волковы, вернувшиеся домой в упойном состоянии.

— Сидишь, богатенький ублюдок? — зацепился за него Стас. — Думаешь, залез мелкой шлюшке в трусы и всё? король? Вытянул приз?

— Рот закрой, пока зубы целы! — осадил его Тим, поднимаясь с дивана и готовясь отражать пьяные нападки.

— Да что ты можешь без своего папочки? — не успокаивался Стас, осмелев и толкая его в грудь. — А зачем папочку оставлять в стороне? Знаешь, как эта сучка скулит, когда её ебут с двух сторон?

У Тимура закипела кровь, заклубилась тьма, гнев прожёг гортань. Он впечатал кулак в ненавистную морду, отправляя урода в полёт с приземлением на журнальный стол. Подошёл, стащил за грудки, вмазал в живот и ещё раз рубанул по лицу.

— Чтобы к нашему возвращению вашего дерьма здесь не было! — плюнул в корчащее тело, развернулся и направился к выходу, задевая плечом ошарашенного Артура.

Дальше всё произошло слишком быстро. Стас, униженный и обиженный, выхватил из-за пояса на спине пистолет, нацелился в удаляющуюся спину и два раза нажал на курок. Тимур почувствовал разрывающуюся боль под лопаткой, за ней ещё жалящий укус, и, отдающую холодом, темноту.