ГЛАВА 4

До самого ужина упрямая Лаванда домой не возвращалась. Но стоило только потянуться в открытое окно аппетитным запахам, как проголодавшаяся на свежем воздухе девица появилась на кухне.

   - Чем это у нас так вкусно пахнет? - полюбопытствовала она.

   - Мы с мамой курочку пекли и картофельное пюре делали, - отчиталась гордая Вайолет, накрывая на стол.

   - Дя! - Бэрри в знак солидарности с сестрой захлопала в ладоши.

   - Она нам не мама, - прохладному вечернему воздуху не удалось остудить мятежный дух Лаванды.

   - Ты уже управилась? - спросила Надя. - Все сделала о чем просила Аполлин?

   - Да, еле управилась. Пахала как Соловей в упряжке. Но я не жалуюсь, понимаю, что с мачехой жить несладко.

   - Да как же, пахала она! - из-за плиты выглянул домовой. - Ее и на дворе не было, шлялась незнамо где, тяпки в руки не брала.

   - Как это? - Надя растерянно вытерла руки о фартук и присела на стул.

   - А так! Я не собираюсь на тебя горбатиться! Нашла себе служанку, понимаешь ли.

   - В таком случае я не собираюсь кормить тебя. Кто не работает, тот не ест.

   - Я скажу папе, что ты моришь меня голодом, а сестры все подтвердят, - затянула старую песню Лаванда.

   - Скажи, - согласилась Надюшка. - Давно пора.

   - Значит так, - обрадованная нахалка оторвала куриное крылышко и, помахивая им словно дирижерской палочкой, принялась строить планы по укрощению мачехи. - Летти подтвердит мои слова, Онуфрий и Аполлин будут помалкивать в тряпочку, иначе я натравлю на них отца Бенедикта, Бэрри еще маленькая, а ты…

   - Нет, - стиснула кулачки Вайолет, - я не буду врать и говорить плохое про маму не стану.

   - Наша мама умерла, а это злая мачеха!

   - Это ты злая! - закричала Летти. - А мама… Мама на небе. И она… она попросила Единого прислать нам Надин! Я точно знаю!

   - Предательница ты! Забыла уже, как клялась всегда и во всем поддерживать меня, помогать. Потому что по одной мы пропадем!

   - Я не буду врать папе, - расплакалась Вайолет. - Я вообще не буду врать.

   - А я буду! Я открою ему глаза на эту змеищу, а когда отец ее выгонит…

   - И что же тогда будет, дочка? - тихий голос Магнуса прозвучал на кухне гласом небесным. - Давай расскажи мне.

    Побледневшая Лаванда стояла ни жива ни мертва.

   - Слова растеряла, милая? - голос Доу был обманчиво мягким. - А с памятью твоей все в порядке? - наматывая на кулак ремень, участливо поинтересовался он. - Помнишь, что я обещал выпороть тебя, если услышу хоть одно плохое слово про Надин?

   - Не надо, папочка, - бунтарка отступила на шаг.

   - Так помнишь или нет? - незаметное движение вперед.

   - Я больше не буду, - Лаванда снова попятилась.

   - Конечно не будешь, залечишь поротую задницу и поедешь к тетке. Ей как раз тебя не хватает. И жениху… Такой упорный мужик попался. Ко мне приезжал, благословения на брак просил, да… - Магнус резко выбросил вперед руку и ухватил за косу не успевшую увернуться дочь.

   - Ааа! Пожалуйста! - тоненько взвизгнула та. - Не надо, папочка.

   Этот звук лезвием опасной бритвы полоснул по натянутым Надюшкиным нервам. Сроду не битая отцом, она кинулась к тому единственному, кто поднимал на нее руку.

   - Не надо, Магнус! Отпусти ее! - вцепившись в руку с ремнем умоляла она. - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

   - Рогатый с тобой, - Доу словно куклу отшвырнул дочь. - Забери сестер и жди, пока не позову. Ну!

   Рык, и девочек словно ветром сдуло.

    - Что же ты творишь, цветочек? - Магнус повернулся к стоящей на коленях жене.

   - Сама не знаю, - призналась та и замолчала виновато.

   А после, словно придя к какому то решению, тряхнула головой, облизнулась и покраснела.

   - Надин?

   Не отвечая, она ухватилась за мужнин ремень, неверными пальцами сражалась с пряжкой, а после и со шнуровкой на штанах.

   - Надин? - голос Доу охрип.

   - Не смущай меня неудобными вопросами, пожалуйста, - выпуская на волю истомившийся крупный перевитой венами возбужденный член, сглотнула она.

   - Ты с ума сошла.

   - И пусть… - согревая дыханием своего мужчину, прошептала Надя. - Большой… - тонкие пальцы, лаская, пробежались по всей длине. - Твердый, словно сталь обернутая бархатом… И вкусный, - она слизнула капельку предъэякулята и прикрыла глаза. - Похоже на устрицы, которыми ты кормил меня на прошлой неделе.

   - Надин, - взмолился Доу.

   - Только имей в виду, что я никогда раньше этого не делала, - Надюшка доверчиво смотрела снизу вверх. - Но я постараюсь…

   С этими словами она чуть привстала и теперь уже решительно облизала чувствительную головку, а после обхватила ее губами. Наградой за это послужил низкий стон, показавшийся самой лучшей музыкой. Приободрившись, Надя взялась исследовать доставшееся богатство губами и языком. Обхватила ствол рукой, лаская и направляя.

   Не так уж это оказалось и сложно, скорее увлекательно и опьяняюще. Да, именно так, власть над сильным властным мужчиной, стонущим от ее ласк, пьянила.

   - Надин!.. - услышала она и положила Магнусову руку себе на затылок, позволяя запутаться в чаще каштановых кудрей и шалея от ее уверенной тяжести.

   Отрывистые резкие движения Магнуса, подсказали, что финал близок, и Надя поспешила вцепиться руками в его бедра, сжав пальцы так, что и не оторвать. Еще один стон, низкий рык и его семя, пахнущее морем, во рту.

   - И что это было, цветочек? - без сил опустившись на теплый пол кухни и притягивая к себе жену, поинтересовался Магнус.

   - Почему ты спрашиваешь? Не понравилось? - дернулась та.

   - Я чуть с ума не сошел, - признался он. - Просто неожиданно… Думал, что мы просто поговорим.

   - Просто, - засмеялась Надя. - Когда у нас все было просто? И вообще, ты знаешь, кажется слово 'пожалуйста' и правда волшебное. Оно действует возбуждающе не только на тебя, у меня тоже выработался рефлекс… на потрахушки.

   - Бесстыдница, - ухмыльнулся довольный полученным объяснением Доу. - Моя…

   - Кхм, - многозначительно откашлялся за плитой домовой. - Извиняюся за беспокойство, но ужинать давно пора - дети голодные. И нервные, да…

***

Завтракать со всей семьей у Нади почти никогда не получалось: то Бэрри нужно было накормить, по подлить Магнусу кофе, разделить добавку между домашними кашеедами… Все ложилось на ее плечи, но Надюшка не жаловалась. Тем более, что есть особо и не хотелось. Голод просыпался позже, словно дожидался, когда отправится на свою ужасную работу Магнус, девочки затеют между собой игры, стола исчезнет грязная посуда, а в кухонное окно заглянет солнышко.

   Вот тогда-то в тишине и покое можно было выпить спокойно кофейку и слопать пару плюшек. Очень часто компанию Надюшке составляла белая дама - большая любительница кофе, вкусняшек и тишины. Все домашние быстро привыкли к этому и старались не беспокоить молодую хозяйку в такие минуты.

   - Надин! Что там нужно было пересадить? - звонко спросила Лаванда, которой всегда было плевать на заведенные порядки.

   - Да-да, я уже иду, - не отвлекаясь от чтения исторического романа, откликнулась Надя и сделала большой глоток остывшего кофе.

   - Делать, я говорю чего, команда ты глухая, - бесцеремонная девица постучала по переплету книги.

   - Делай что хочешь, - Надя сердито захлопнула книгу.

   - Я помочь тебе хочу, - Лаванда стащила у мачехи сырник. - А Полинка твоя мне работы не дает. Типа прорыхлила, что сказано и вали, - тараторила старшенькая с набитым ртом.

   - Правда что ли? - растерялась Надюшка.

   - Истинная, - подтвердил Онуфрий Ильич.  - Ромашка наша нонче копалась в грядках шибче иной куры.

   - Уж прям, - проголодавшаяся на свежем воздухе Лаванда приступила ко второму завтраку. - И вообще, мне такие сравнения обидны, вот.

   - Скажите, пожалуйста, какие мы нежные, - проворчал домовой.

   - Я где-то читала, - невпопад начала Надя, - что если курице надеть специальные сапожки, то она не сможет портить грядки… Лаванда, ты не заболела?

   - Еще чего, - ответил на оба вопроса Онуфрий и выставил на стол еще сырников. - Кура в сапогах оно канеш красиво, но уж больно того… хлопотно. А Ромашку энту палкой не убьешь до того здорова. Так что пусть куры в загородке сидят, а Ромашка… После договорим, - прервался он, прислушиваясь к чему-то. - Поленька зовет.

   - Так что с тобой? - повторила вопрос Надюшка.

   - А просто помочь я тебе не могу?

   - Можешь, но…

   - За меня может никто кроме Летти никогда не заступался! Думаешь не пороли меня? Пороли! И от отца доставалось, и от тетки, а еще раньше от мамы! И она… Она всегда говорила, что это для моей пользы, для ума. А ты под ремень кинулась, на руке отцовой повисла, а ведь знаешь как она тяжела! На своей шкуре знаешь! Чужая девка, мачеха, рогатым посланная собой закрыла, а родные никогда! Никогда, слышишь?!

   - Ну прости, - помолчав, негромко ответила Надя и придвинула к себе книгу.

   - Тебе кофейку сварить? - миролюбиво поинтересовалась Лаванда.

   - Не откажусь. И я тебе не чужая.

   - Поняла уже. Сырники ешь, а то тощая страх один.

   - Ты тоже местным канонам красоты не соответствуешь, так что присоединяйся и сметанку не забудь.

   - Можно было и не напоминать, что я страшненькая, - обиделась Лаванда.

   - Господи, ты боже мой, то есть помоги, Единый, - схватилась за голову Надя. Разговаривать с Магнусовой старшенькой было решительно невозможно. Просто не девочка, а оголенный нерв. Куда ни ткни - все больно. - Ты очень, просто очень красивая девушка.

   - Зачем ты врешь? Что я себя в зеркало не видела? Черная худая… И мама с теткой всегда говорили, что жених мне сыщется самый завалящий, потому что я - вылитый отец.

   - Во-первых, я не вру, - начала отвечать по порядку Надюшка. - Во-вторых, Магнус тебе самого лучшего мужа найдет, не сомневайся, а мы потом всесторонне рассмотрим его кандидатуру и, если что, пошлем куда подальше. И в третьих, ты счастливая. Не хмурься. В моем мире верят, что если дочка похожа на отца, то ее ждет счастье.

   - Правда?

   - Истинная. И думается мне, что всякие смотрины и помолвки не заставят себя долго ждать. А ведь у нас ничего не готово!

   - Ты про что это? - насторожилась потенциальная невеста.

   - Про приданное конечно же, - последовал немедленный ответ. - У вас ведь собирают приданное?

   - Да, но… Вдруг папа не согласится?

   - С чего бы это? Тем более сейчас, когда он перестал давать деньги твоей тетушке.

   - Надин, нельзя быть такой хорошей, - Лаванда украдкой шмыгнула носом.

   - Пфе, - отмахнулась та. - Послушаем, как ты запоешь когда исколешь пальчики иголками, вышивая скатерти и наволочки.

   - А?..

   - А салфетки я так уж и быть тебе свяжу.

   - И подзор на кровать?

   - Если попросишь как следует.

***

И потянулись спокойные дни. Они были наполнены радостью, детским смехом ну и теплом. Потому что в благословенную Единым землю Алеены пришло лето.

   Оно принесло с собой дневную жару и ночные дожди, пение цикад и москитов, цветение клематисов, роз и лаванды, а еще первую самую сладкую клубнику.

   Ягодами заведовала Вайолет, под чутким руководством белой дамы она вооружалась крохотной тяпочкой и рыхлила грядки, удаляла усы, отсаживая некоторые розетки. А самое главное каждое утро, взяв расписную глиняную миску, Летти собирала клубнику к завтраку.

   - Овсянка с ягодами, что может быть лучше? - оделяя всех, радовалась маленькая хозяюшка.

   - Ням-ням-ням, - соглашалась с ней Бэрри.

   - Дай еще ягодку, не жмись, - смеялась Лаванда, налегая на кашу.

   Напрасно Надюшка опасалась, что настрой старшенькой быстро пройдет, и все вернется к прежнему. Этого к счастью не произошло. Конечно Лаванда не переменилась по волшебству, это была все та же ехидная вредина, но вредина своя. Совсем почти родная. Она очень тянулась к мачехе, училась всему чему только могла, подолгу разговаривала, делилась сомнениями, бедами и радостями, но при этом умудрялась относиться к Наде покровительственно да и поглядывала свысока. А та в ответ только посмеивалась.

   С соседками Надя так и не помирилась, хотя и произошедшем Магнусу не рассказала. Сначала было не до того, а после позабыла. Да и как тут помнить о всяких глупостях, когда забот полон рот. То сыр варить нужно, то дворик озеленять.

   Он, кстати, совершенно изменился. По стенам завился клематис, образуя волшебный ковер, усеянный сиреневыми звездами нежных соцветий. Тут и там выстроились пузатые глиняные горшки, в которых красовались апельсиновые и лимонные деревца и яркие герани.

   Потемневший от времени навес в саду укрылся виноградной лозой и стал чудо как хорош. Да что навес, даже картошка и та радовала глаз, а все дело было в том, что кроме бобов, посаженных в междурядьях, на картофельном поле цвел однолетний дельфиниум, да так обильно, что оно казалось разноцветным лугом.

   Цветов вообще было много. Они росли вдоль дорожек, буйствовали в горшках и кашпо, оккупировали огород и сад.

   - Бархатцы и ноготки отпугивают всякую вредную насекомую мелочь, - следя за тем, как Надюшка с Лавандой высаживают цветочную рассаду в грядки с морковью и свеклой, рассказывала белая дама. - Да и красиво. А настурция прогоняет вредителей с яблонь, не дает им болеть паршой.

   - Вредителям? - распрямилась упарившаяся, а от того злая девица.

   - Яблоням, - из воздуха соткался Онуфрий Ильич. - Язва ты чумазая. Умойся да корову на двор загони.

   - Злые вы, - показала ему язык Лаванда. - Уйду я от вас.

   - Знамо дело, - смеялся домовой. - Гарька твой заждался уже.

   - Он не мой.

   - Может и так, да только ты его, - насмешничал Онуфрий.

   - Я тоже в стадо схожу, - послушав перепалку, решила Надюшка. - Заодно шугану этого ухажера.

   - Отказываться не буду, - побежала приводить себя в порядок Лаванда, - не дождетесь.

   - Мамочка, я с тобой! - во двор выскочила Вайолет. - Только хлебца Маргаритке захвачу.

   - А мы с Бэрри останемся дома, - на порог вышел Магнус с младшенькой на руках. - Мы коров боимся.

   - Дя, - подтвердила счастливая кудряшка.

   - Эх вы, - фыркнула Лаванда, проходя мимо.

   - И ухажеров твоих тоже, - поддел отец. - Так и вьются вокруг нашего двора. Мерзавцы. И главное папаш своих подсылают ко мне.

   - Папа мой! - Бэрри прижалась к Доу. - Нась, - поглядев на Надюшку и сестер, поправилась справедливая малышка.

   - Ваш, - подтвердил Магнус. - Так что папашам потенциальных ухажеров передать?

   - Пусть идут лесом, - ответ Нади прозвучал категорично. - Рано нам пока замуж. У ребенка детства не было, только-только отогреваться начала, а ты ее на каторгу послать готов.

   - Я только замуж, - смеясь, отступил Доу. - Но против такой грозной защитницы выступать не рискну.

   - То-то же! - Надюшка погрозила ему пальцем.

   - Пошли уже, защитница, - поторопила Лаванда, успевшая перерасти мачеху на пару сантиметров. - Огурчик заждался.

   - Это кто же такой? - позволяя увести себя со двора, спросила Надя. - Поклонник?

   - Ну ты скажешь тоже! Это же наш пьяница пастух. Он на прошлой неделе напился в лоскуты, чуть стадо не растерял. Бабы давай его ругать, а он такой: ' Завтра трезвый как огурчик буду!' Вот и привязалось.

   - Нам такого не надо, - Летти шагала рядом с сестрой. - Лучше уж Гарри. Вон он кстати. Эй, привет! - помахала писарю улыбающаяся как лукавый эльф девчушка.

   - Совсем даже некстати, - Лаванда сморщила красивый носик. - Надоел. Таскается как привязанный. И вздыхает все время.

   - Издали вздыхает? - Надюшка подозрительно посмотрела на незадачливого ухажера.

   - Да.

   - Вот и молодец, поторопимся, девочки.

   И они пошли в сторону предместий.

***

- Вроде и недалеко отошли, а тут все другое, - убедившись, что стены города остались позади и некому осудить ее за несолидное поведение, Надюша разулась и дальше шла по нагретому за день тракту босиком.

   - Ногу наколешь, - посулила ей Лаванда.

   - А вот и нет. Мама чувствует, куда наступать надо, - тряхнула косичками Летти. - Я знаю, я слежу.

   - Спасибо, милая, - откликнулась Надя.

   - Хватит, - тут же одернула их Лаванда. - Одна выдумывает невесть что, а вторая ее поощряет.

   - Нельзя так с сестрой… Я правду говорю… - прозвучало одновременно.

   - Ну конечно, - Лаванда была неплохой в общем-то девочкой, вот только останавливаться вовремя не умела.

   - Я говорю правду, - эльфиечка сердито топнула ножкой и подошла к кусту шиповника, росшего тут же у дороги. - Смотри.

   Дикая роза была частью живой изгороди, отделяющей тракт от виноградника.

   Маленькие нежные ручки Вайолет легли, накрыли свежие готовые распуститься бутоны, погладили их и замерли. И сама девчушка замерла, вытянувшись в струночку, прикрыла глазки, сосредоточилась и, прикусив губку, напряглась. Надюшка жестом остановила открывшую было рот старшенькую и остановилась рядом с Летти, заслоняя. От чего? Вряд ли она могла бы ответить, но знала, что с места не сдвинется, костьми ляжет, а защитит, укроет.

   Так и стояла, глядя на ладошки Вайолет, вспоминая почему-то, как сводила своей эльфиечке цыпки, уродующие тонкие пальчики. Сколько ванночек молочных и травяных было сделано, какие масла и мази пользовала, даже медвежий и барсучий жир у заезжих северян сподобилась приобрести.

   С этими купцами, один в один похожими на земных русичей, вообще смешно получилось. Вернее это потом стало смешно, поначалу-то страшновато было. Встретила Надюшка их естественно на рынке, где вполне себе русопятые мужички торговали мехами, клюквой, резной костью, янтарем и гречкой.

   И так это у них ловко торговлишка шла, что любо дорого посмотреть. Алеенцы все влет разбирали, ну кроме гречки. Не приглянулась она им ни видом, ни запахом. А у Надюшки аж слюнки потекли при виде родимой ядрицы.

   - Почем крупа? - честно отстояв очередь, вежливо поинтересовалась она.

   - Даже и не знаю, красавица, - широко улыбнулся ей похожий на Садко из старого фильма купчина. - Дорого с тебя спрошу - тебе убыток, дешево - мне недостача.

   - А по бартеру? По обмену, то есть, - уточнила Надя, видя непонимание в светлых глазах. - Мешок ядрицы на полведра изюма? - вспомнив о найденном третьего дня стратегическом запасе этого ценного в северных широтах продукта.

   - На ведро!

   - Годится, если медком гречишным побалуешь, - изюму было не жалко. Онуфрий Ильич предупредил, что тот долго не пролежит: или засохнет, или задохнется. - Пошлешь кого-нибудь со мной, добрый человек?

   - Сам пойду, красавица, - обрадовался 'Садко', делая товарищам какие-то знаки.

   Тотчас же один из них взвалил на плечи мешок с крупой и выразительно уставился на Надежду - веди, мол. Ну она и повела.

   - Обалдеть, - отмерла Лаванда. - Ну ты сильна. А зачем нам эта коричневая фигня? Кур кормить?

   - Морды у них треснут, - хотелось сказать Надюшке. - Скоро узнаешь, - пообещала она.

   - Ладно, - не стала спорить в присутствии посторонних падчерица. Очень интересных посторонних. - Может быть расскажете что-нибудь о своей Родине? - оставив в покое Надю, она обратилась к 'Садко' и его молчаливому товарищу.

   За разговорами о красотах и чудесах северных земель дорога до дома промелькнула незаметно. А вроде и не сказано ничего… Пришлось оставлять торговых гостей на обед и потчевать не только интереснейшей беседой о пряностях, медах, мехах и прочем, прочем, прочем… но и борщем с пампушками.

   - А еще мамочка придумала замечательную приправу, - Вайолет - добрая душа никогда не упускала случая похвалить Надю. - Смешала розмарин, шалфей, мяту, майоран, орегано, чабрец… Они у нас на в саду растут и во дворе прямо в горшочках, и на подоконнике тоже.

   - Да, сад у вас замечательный. Сразу видать, что у хозяйки зеленые руки, согласились гости.

   - Ой, а как это? - заискрились любопытством глазки Летти.

   - Это значит… - договорить 'Садко' не успел.

   - Надин, ты где?! - прервал его громовой рев взбешенного Доу. - Надин!

   Хлопнула входная дверь, простучали быстрые злые шаги…

   - Не прячься, цветочек! - послышалось со стороны спальни.

   - Магнус, мы здесь, - неуверенно откликнулась Надюшка.

   - Ну конечно! Как я мог забыть твою любовь к кухонным столам!

   Взбешенный Доу ворвался в кухню и застыл памятником самому себе, застав картину мирного обеда.

   - Папаська! - обрадованная Бэрри и от чувств застучала ложкой по столу. - Кусать, папаська!

   - Как хорошо, что ты сегодня пораньше, - поднялась навстречу мужу Надя. - А нам Единый гостей послал, знакомься. Пожалуйста.

   - Цветочек… - после употребления женой волшебного слова Магнус враз подобрел, но заводить знакомство с переглядывающимися купцами отчего-то не торопился. Видать другие желания одолели.

   - Садись за стол. Пожа… - Надюшка не знала жалости.

   - А чем это так вкусно пахнет? - перебил ее Доу.

   - Гречневой кашей, - Надя спрятала помимо воли набежавшую улыбку. - Пожа…

   - Цветочек, - хрипло взмолился Магнус, не сводя глаз с жены.

   - Пожалуй самой полезной из круп, - невозмутимо закончила та. - Она и с молоком хороша, и с маслом, и к мясу годится, и на лапшу или блины пойдет.

   - Тогда ее сразу и попробую, - пошел на мировую Доу. - С подливкой. Ты готовишь демонски вкусные подливки…

   А с купцами этими общий язык он конечно же нашел. Потом, после обеда. Даже какие-то общие делишки завел. Надюшка не вникала. Зато вечером она попробовала отправить мужа с ночевкой в гостиную на новый диван, и ничего не вышло. Из спальни Доу не ушел и ее не выпустил, в приступе ревности упорно винил распускающих слухи рыночных торговок, всячески отрицая свою вину. Гад он алеенский и козел! Самый любимый в мире козел! И на столе она ему больше не даст! Вот!

   - Надин, - Лаванда толкнула острым локотком в бок замечтавшуюся мачеху, - опять ты в облаках летаешь, а у нас тут вон что творится.

   - А? - очнулась Надюшка.

   - Ага! Заездили мы тебя, - со вздохом признала очевидное Лаванда. - На ходу спишь уже. Чисто лошадь. На Летти посмотри. Да не туда, на руки!

   Тонкие пальчики Вайолет окутывало золотистое сияние.

   - Ох…

   - И на розу, на розу полюбуйся! - до ужаса напоминая отца требовала старшенькая.

   - Ох… - Надя где-то растеряла все слова.

   Роза, ведь заурядный шиповник превратился в благородную розу, чьи крупные бутоны были готовы вот-вот распуститься. Секунда, другая и они дрогнули, открываясь.

   ' Сглазила дура языкатая! Накаркала пророчица хренова! Не могла промолчать, когда зашел разговор о нареченной Блеза!' - набатом билось у Надюшки в висках. ' Господи боженька, не забирай у нас Вайолет, не отправляй ее в лес! Она еще маленькая! Ей без нас нельзя, и мы без нее пропадем!' - глядя на великое чудо, происходящее у нее на глазах молила Надя. ' Пусть Летти вырастет и сама решит, как жить дальше,' - умоляла она Единого, природу, мировой эгрегор и ноосферу впридачу. И при этом улыбалась дочери, да, именно дочери! Потому что не имела права напугать ее или еще как испортить великий для девочки день.

   - Ты настоящая фея, - вдыхая аромат роскошных чайных роз, торжественно сказала Надя. - Маленький сказочный эльф. И мы тобой гордимся! Так гордимся…

   - Только не показывай свои умения никому! - на это раз прямота и резкость Лаванды пришлись как нельзя кстати. - Не забудь, что волшебство в нашем благословенном королевстве служит лишь королю и гильдиям. И тебя тотчас же загребут, если только узнают вот об этом - для наглядности она ткнула пальцем в один из роскошных цветов.

   - Но… - потухла Летти.

   - Солнышко, прислушайся к словам сестры, - обняла маленькую волшебницу Надя. - Она хочет тебе добра. И потом… У же у нас есть большой сад, который охраняет большой пес, а в этом большом саду живет…

   - Маааленькая беленькая дамочка, - подхватила Лаванда. - Аполлин придет в восторг, и Онуфрий, и папа.

   - Ты думаешь? - подняла на сестру полные надежды глаза Вайолет.

   - Уверена, - серьезно ответила та. - Главное не болтай, Единым заклинаю. Хотя…

   - Что?

   - Если протреплешься, то наша комната станет только моей, - Лаванда сделала вид, что полностью заворожена открывшимися перспективами.

   - Я знаю, что ты шутишь. Я буду молчать.

   - Вот и славно, - обрадовалась Надюшка. - Какие же вы у меня умницы.

   - Ты у нас тоже ничего, - вынужденно признала вредная Лаванда. - А теперь пошли скорее отсюда! Огурчик заждался.

   И они торопливо покинули место преступления, ну или правонарушения. И сделали они это вовсе не из-за нужд пьяницы пастуха, а из-за Морковки с Маргариткой, а еще из-за того, что потеряли некоторое время, превращая драгоценную чайную розу в шиповник. Конечно волшебством занималась Вайолет, но Надюшка с Лавандой морально ее поддерживали, а еще поторапливали чутка, не без того.

   И пусть обратное колдовство произошло очень быстро, оно все же отняло у эльфиечки порядочно сил.