ГЛАВА 4

' И стоило вчера кобениться?' - открыв глаза поутру, подумала Надежда. ' Битый час ждала пока этот гад уснет, потихонечку на другой край постели отодвигалась, чтобы в итоге проснуться у него подмышкой. Вот я дура. Да еще и обнимаю. Вцепилась будто клещ… Но ведь хорош зараза. А уж как пахнет приятно. Такой изысканный горький, возбуждающий аромат. Такой влекущий… Ой, только этого мне не хватало!' - охнув, она рывком вскочила на ноги.

   - Куда? - тут же вскинулся казавшийся крепко спящим Доу и дернул ее назад.

   - Завтрак готовить, - пискнула придавленная к кровати тяжелым мужским телом девушка. - Кашу пшенную будешь? С курагой и изюмом?

   - Все буду, что дашь, - склонился к ее губам Магнус.

   - Пусти, тяжело, - отвернулась Надюшка.

   - Попроси.

   - Магнус, я кушать хочу, - взмолилась она.

   - Когда ты обижаешься, очень мило надуваешь нижнюю губку, - промурлыкал Доу. - Пухлую аппетитную губку.

   - Ну, Магнус, же!

   - Поцелуй и отпущу.

   - Ты обещал, - напомнила Надя. - Говорил, что не тронешь.

   - Иди, - растеряв веселость, отстранился он. - Готовь свою отраву.

   - Чего это отраву? - обиженная Надюшка прямо в ночнушке выскочила за дверь. - Очень даже вкусно получится.

***

Как выяснилось за завтраком, который подала оскорбленная в лучших чувствах Надя, ничего плохого Доу в виду не имел. Просто оказалось, что жители Алеены молочных сладких каш не готовили, не умели.

   - Вкусно, Надин, - с опаской отправляя в рот первую ложку ароматной пшенки, щедро сдобренной сливочным маслом и фруктами, сказал Магнус. - Очень вкусно. Ты - мастерица.

   - Отрава, - не поддалась на лесть она, наливая мужчине кофе.

   - Был неправ, - бодро работал ложкой Доу. - Готов искупить. А за добавку согласен сделать тебе подарок.

   - Какой? - насторожилась Надюшка.

   - Какой-нибудь, - облизнувшись, ответил он. - Мало ли что тебе на рынке приглянется.

   - Мне бы платье попроще, - попросила Надя. Это дома трепать жалко. Да и жарко с рубашкой-то.

   - Без нижней сорочки нельзя, не принято. А с платьем разберемся, - пообещал Магнус и выразительно посмотрел на кастрюльку с остатками каши.

***

С походом на рынок они решили поторопиться, а, потому покончив с завтраком, поспешили одеться и выйти в город.

   - Куда собралась, Надин? - подхватил жену под локоть Магнус.

   - За Кудыкину гору, - недовольно откликнулась она и даже предприняла робкую попытку вырваться.

   А причиной подобного раздражения стала сетка для волос, являющаяся обязательным головным убором для женщин их клана.

   - Чувствую себя то ли старорежимной добропорядочной фрау, то ли круглой дурой с авоськой на голове, - скривилась она, разглядывая свое отражение в зеркале.

   - Традиция, - пожал плечами Доу, любуясь женой. На буйных кудрях Надюшки украшенная речным жемчугом сетка смотрелась великолепно. - Тебе идет.

   - Фу, - сморщила хорошенький носик она. - Ужас.

   - Все горожанки кроме благородных дам носят чепчики. Рядом с ними ты будешь смотреться как принцесса.

   - А может это и не слишком-то хорошо? Я ведь тут чужая, а еще и одежда…

   - Ты моя. Это главное, - подумав, что она совершенно права, нахмурился Доу. Среди местных баб Надин действительно будет выглядеть словно прекрасная лебедь на птичьем дворе. Благородная осанка, легкая походка, тонкий стан, нежная кожа рук - она скорее сошла бы за свою среди высшего дворянства. И только позорное двуязычие и принадлежность к клану палачей опускали ее на уровень обывателей. - Только моя, - с нажимом повторил он. - И об этом говорит твоя одежда. Поверь, Надин, не найдется в городе ни одного безумца, способного причинить тебе зло.

   - Доспехи просто, - подавила тяжелый вздох Надя, поняв, что от корзинки на голове отбрыкаться не получится.

   - В какой-то мере, - согласился Доу, подавая жене руку.

   Сделав вид, что не заметила этого, девушка отправилась на улицу.

   - Не туда, - настиг ее насмешливый голос Магнуса. - Нам в город, а не на огород. Разворачивайся, Надин.

   - Угу, - буркнула она, понимая, что на рынок уже не хочется.

   - Прошу, - распахнул перед ней тяжелую дубовую дверь мужчина. - Осторожнее, ступеньки.

   Предостережение не было напрасным. Ступени высокого крытого крылечка и правда были крутыми. Сбежав по ним, Надя оказалась на маленькой площади, с одной стороны ограниченной крепостной стеной, а с трех других каменными домами вполне себе средневековой архитектуры. Судя по чистоте, царящей вокруг, жили в них люди зажиточные.

   - Не стой столбом посреди улицы, - Магнус подтолкнул ее в сторону арки, через которую следовало покинуть площадь. - Тут все свои кругом и то тебя за дурочку примут. Что уж говорить о посторонних.

   - Где? Тут никого нет.

   - Есть, не сомневайся. Идем, Надин. И прошу, не веди себя как деревенщина, впервые попавшая в столицу.

   - Как скажешь, - обиделась она, вспомнив родную Москву, рядом с которой этот городишко не только выглядел, но и был музеем средневекового быта.

   - И не дуйся, поцелую.

   ' Порадуй любознательных соседей, козел,' - мысленно посоветовала Надя и отвернулась.

   - Возьми меня под руку, Надин, - алеенский зануда не желал оставить ее в покое. - Так положено, - добавил нажима в голос он.

   - Под правую или под левую? - поинтересовалась девушка, чувствуя, что ее понесло. - Это я к тому, что у нас собак водят слева.

   - Надин!

   - И отдают им короткие четкие команды!

   - Надин!

   - И гордятся их экстерьером и послушанием!

   - Возьми. Меня. Под. Руку. Сейчас!

   - Да! - она ухватилась за протянутую руку.

   - А теперь улыбнись. Вон идет соседка.

   - Чтоб ей пропасть!

   - Надин, - злобное шипенье.

   ' Козел!' - мысленное.

   В арку между тем входила давешняя тетка.

   - Доброе утро, Марджери, - поприветствовал ее Доу. - Как дела?

   - Доброго, - откликнулась та, пристально разглядывая Надюшку. - Дела мои в неплохи, но всяко хуже твоих. Вот с рынка возвращаюсь.

   - А мы как раз туда. С женой, - выделил последнее слово Магнус. - Познакомьтесь.

   Беседа с соседкой, которая к удивлению Нади оказалась неплохой теткой, не заняла много времени. Пара вежливых фраз, приглашение в гости, вот собственно и все. Наскоро распрощавшись, соседи двинулись каждый своей дорогой.

   ' Значит все-таки жена, - думала Надюшка. - Значит не соврал. И от других не прячет. Это хорошо. Наверное… Но все равно козел. Чего он все время рычит на меня? Может надо ему дать?' - она украдкой посмотрела на Магнуса, идущего рядом, и решила, что лучше не надо.

***

Рынок оказался неподалеку. Это Надежда засчитала в плюс. А вот то, что на нее пялились все прохожие, особенно бабы, пошло в минус. Зато почти все они были толстые и в дурацких накрахмаленных чепчиках. Это радовало настолько, что назойливый интерес местных матрон Надюшка милостиво перекрестила в любознательность.

   Мужские же взгляды девушку не задевали, ибо были осторожны и робки. 'Хе-хе, это не я тут собака, а Магнус алеенский волкодав Доу,' - покосилась на идущего рядом мужа Надя. Он бдил. ' Не, не волкодав, дракон. Жадный злобный и огнедышащий. А я по ходу его сокровище,' - эта мысль оказалась неожиданной и приятной. Ибо до настоящего времени сокровищем Надюшка была только для отца и братьев.

   Не прошло и десяти минут, как стало понятно, что впереди торжище.

   - Не потеряйся, Надин, - Магнус покрепче сжал ее ладошку. - Не глазей по сторонам и ничего не бойся.

   - Кроме тебя я никого не боюсь, - честно призналась она и поправила, норовящую съехать с головы сетку.

   - Вначале пойдем тебе за платьем, - сделал вид, что пропустил мимо ушей эту колкость Доу. - А потом за продуктами. И, Надин, покупки тебе придется нести самой. У нас так принято.

   - Понятно, - коротко ответила Надя, которая уже обратила внимание на то, как ходят семьи алеенцев. Впереди гоголем шествует муж, за ним отдуваясь топает толстуха в чепчике с сумками и корзинами наперевес, а уж за ней скачут детки.

   - На самом деле все не так страшно, - прекрасно понял ее Магнус. - Самые тяжелые покупки доставляются домой посыльными. К тому же можно договориться о регулярных поставках необходимых продуктов. Я имею в виду овощи и бакалею. Что скажешь?

   - Прикольно, - откликнулась Надя, вот только ее реплика относилась не к речи палача, а к рынку, до которого они, наконец, добрались.

   Довольно пустынная улочка словно река в море впадала в многолюдную площадь. Надюшка ожидала увидеть нечто среднее между барахолкой и колхозным рынком, а увидела торговый центр под открытым небом: чистота, единообразные павильоны, широкие проходы, указатели, разбивка по секторам, карта торговых рядов.

   - Нам налево, - Магнус чуть замедлил шаг.

   - Кто б сомневался.

   - Не понимаю, о чем ты, - счел нужным удивиться Доу.

   - Потом скажу, - пообещала Надя, во все глаза глазея по сторонам и думая о том, что с эпохой она ошиблась. Никакое это не средневековье, если судить по развитию техники. К примеру только что они прошли мимо павильона, в котором торговали огнестрельным оружием. А в следующем ряду важный торговец предлагал вниманию покупателей ножные швейные машинки.

   - А паровые машины у вас есть? - потеребила Магнуса за рукав Надюшка.

   - Нет. Его величество нашел их омерзительными и вредными для природы и людей. Поэтому наши механизмы - сплав механики и магии.

   - Экологичненько - уважительно присвистнула она.

   - Веди себя прилично и употребляй слова, понятные всем. И раз уж ты меня так боишься, прислушивайся к моим просьбам, - показал себя злопамятным засранцем Магнус. Ни фига он не забыл и все услышал.

   - Угу.

   - Надин, швейная машинка у нас есть.

   - Угу.

   - На втором этаже. В мастерской.

   - Угу.

   - Нам в эту лавку. Улыбайся.

   - Хорошо, - через силу улыбнувшись, пропела озверевшая Надюшка, которой хотелось послать Доу гораздо дальше модной лавки. Вот зачем он так? Мог же объяснить все еще вчера. Все эти нюансы и особенности поведения. Зачем же сейчас гундеть? Среди чужих? Они же смотрят. И слушают. Только что пальцем не показывают.

   Отворилась застекленная дверь, мелодично звякнул колокольчик, супруги вошли в лавку.

   Навстречу им поднялся из-за прилавка молодой парень, весь внешний вид, а так же манеры которого наводили на мысли о приказчиках начала двадцатого века. Во всяком случае именно таких типчиков изображали актеры в экранизациях Чехова, Островского или Достоевского.

    - Чем-с могу служить-с? - поклонился продавец. Интересно, что обращался он исключительно к Доу.

   - Нам нужно домашнее платье. Подбери что-нибудь достойное на госпожу, - Магнус указал на жену. - Побыстрее.

   - Сей минут, - образовался парень и поманил палача к развешенной на плечиках одежде.

   Надя за ними не пошла. Зачем? Надо будет, позовут. Да и настроения нет. И вообще непонятно по какой такой причине этот прилизанный типчик ее игнорит. В чем тут дело? Это местные заморочки? Или из-за мужа? А может из-за ее раздвоенного языка? Как бы узнать? Может и правда стоит заглянуть к соседке? Она показалась вменяемой особой. Хотя кто их разберет этих алеенцев.

   - Надин, - окликнул Магнус, - посмотри.

   Прилизанный типок хорошо разбирался в своем деле. Вполне возможно, что панталончики для Надежды выбирал именно он. Во всяком случае продемонстрированное им платье было очень миленьким.

   - Полюбуйтесь. Вот-с. Нежно розовое. Пошито из сатина. Новомодный материалец, скажу я вам-с, - соловьем заливался продавец. - Рукавчики-с в три четверти. Кружево на них опять же. Вырез, - тут он кинул быстрый взгляд на Надюшку, - самый что ни на есть завлекательный.

   - Что скажешь, Надин?

   - Красивое. Но мне нужно совсем другое.

   - Да помилуйте-с! - всплеснул руками прилизанный. - Самый смак-с. Мужа ублажать…

   - Ты говори да не заговаривайся, - вызверился на него Доу. - Надин?

   - Ты хочешь, чтобы я возила грязь в розовом платье с завлекательным вырезом? Лучше купи мне юбку покороче и вели мыть пол. Вручную.

   Мужчины дружно онемели. Сначала на их лицах нарисовалась некоторая мечтательность, а потом они дружно покраснели. Только похоже, что продавец от смущения, а Магнус от злости.

   - Ты! - шагнул он к Наде.

   Она испуганно попятилась, обещая себе больше этого придурка не злить.

   - Не хочешь, как хочешь! Купи себе дерюгу и сшей из нее балахон, раз мои подарки не устраивают!

   ' Надо, надо ему дать, - со всей отчетливостью поняла девушка. - В глаз!'

   Далее по рынку они двигались не рука об руку, а как вполне традиционная алеенская семья: впереди оскорбленный в лучших чувствах Доу, за ним подуспокоившаяся Надюшка. Лишенная строгого надзора, она с удовольствием поглядывала по сторонам, чувствуя себя туристкой, попавшей в далекую страну. ' Да, так и надо относиться к происходящему,' - решила она и подмигнула очаровательному карапузу, гордо восседающему на руках у своей матушки. Мальчонка агукнул и помахал ей погремушкой.

   В лавке, торгующей тканями, Наде понравилось. Так что если Магнус хотел наказать ее, приведя сюда, то он просчитался. Быстро выбрав пару отрезов, она позволила мужу расплачиваться. Тот с некоторой брезгливостью посмотрел на темно-зеленый поплин и довольно-таки цветастенький ситчик, после чего ткнул пальцем в роскошную кобальтового цвета фланель и махровое полотно.

   - Присчитай еще и это, - велел приказчику Доу. - И ниток с иголками что ли. Что там полагается? Спроворь, одним словом.

   После чего, не скупясь, расплатился и, кивнув Надюшке, покинул лавку. Та подхватила покупки, поблагодарила продавца и последовала за мужем.

   Дальше их путь лежал в продуктовые ряды. Тут было… изобильно. Рыба, дичь, овощи, сухофрукты, орехи и консервы. Первый раз увидев на прилавке банки с маринованными овощами, Надюшка застыла как вкопанная. Почему-то именно стандартная трехлитровая банка соленых помидоров поразила ее сильнее чем пистолеты и ружья. ' Может до меня просто доходит медленно, - меланхолично подумала она, вежливо отказываясь покупать маринады. - Может стеклотара просто нагляднее? Интересно, тут у них фабрики или кустарное производство? Ведь нужен единый стандарт. И соответствующее качество. И много еще чего. Наверное этими вопросами в числе прочих и занимаются гильдии.'

   - Надин, - напомнил о себе Доу, успевший усвистать вперед.

   - Иду, - заторопилась она.

   - Хочешь чего-нибудь из этого? - он махнул рукой в сторону стеллажей с консервами.

   - Нет, - отказалась Надя. - Мама с бабушкой не разрешают. Говорят что нужно самой…

   - Ха, - не выдержала торговка. - Можно подумать, что каждая фифа гильдейские секреты знает.

   - Не, - спряталась за Магнуса Надюшка, - гильдейских не знаю, только семейные.

   - Интересные дела. Тебе бы с нашим старшим пообщаться.

   - Только через мужа.

   - Само собой.

   - Чего ты испугалась? - отойдя на приличное расстояние, поинтересовался подобревший Доу. - Тебе все равно придется общаться с представителями гильдий, как и всем пришедшим, впрочем. Мало ли какие ваши знания могут быть полезны.

   - Хотелось бы получше узнать ваш уклад и традиции, почитать что-нибудь по истории и праву, - вспомнив отнюдь не радужное знакомство с этим миром, спросила Надя.

   - Только попроси, - подмигнул и широко улыбнулся Магнус.

   ' Неужели придется давать? - приуныла Надюшка. - Лучше бы конечно сковородкой между глаз, но боюсь, не проканает.'

***

- Ну, я готов, проси, - сытый и довольный Доу откинулся на спинку стула.

   - Обойдусь пока, - отказалась Надюшка, собирая со стола.

   - Как знаешь, но имей в виду, я всегда готов.

   Надя посмотрела на этого алеенского пионера и развеселилась.

   - Между прочим, зря отказываешься, - тоже рассмеялся Магнус. - Ладно, у меня дела. Нужно отойти ненадолго. А ты тут не скучай. Дверь можешь никому не открывать. Посыльные вроде все доставили, а остальным тут делать нечего.

   Шустрые мальчишки, подрабатывающие в лавках, и правда уже принесли оплаченные продукты.

   - Не волнуйся, не заскучаю, - заявила Надя, оставшись одна.

   Она задумчиво прошлась туда-сюда, прикидывая чем лучше заняться в первую очередь. По всему выходило, что ужином и шитьем. Оба эти занятия при известной сноровке можно было совместить. Было бы желание. Еще Надюшка собиралась поближе познакомиться с Серпом, а если повезет, то и с соседкой. Такие вот вполне себе грандиозные планы. И она рьяно приступила к их осуществлению: кроила, пекла, варила, жарила, нашла швейную мастерскую и наводила там порядок, кормила пса…

   - Ешь, мальчик хороший. Ешь, умничка рыженький. Я тебе нормальной каши принесла. Да, вот так. Кашка на бульончике, из трех круп сварена. Это не кости, которыми пичкал тебя глупый хозяин. Нет, таких хороших мальчиков кормят совсем по-другому. Вот у меня дома Дуське на завтрак всегда творогу дают и мясца, а вечером каши с мясом опять же. И никаких костей! А сухой корм пусть ест ассоциация ветеринаров, которая его рекламирует. Не даром мама…

   И тут ее накрыло. Дошло. Достало.

   Не увидит она больше маму. И папу, и братьев. Даже непутевую, но насквозь родную Катьку никогда уже не сможет обнять. Да что обнять. Словом перекинуться и то не удастся.

   Все. Конец. Финита ля комедия!

   Вернувшийся Магнус нашел ее во дворе. Потерянная вся в слезах Надюшка обнимала обомлевшего Серпа и рассказывала ему о своей жизни в другом мире. Свирепый кобель, который никого кроме хозяина к себе и близко не подпускал, безропотно терпел весь этот слезоразлив, только время от времени вздыхал совершенно по-человечески.

   Магнусу даже показалось, что пес от всего своего сердца сочувствует ее горю и всецело разделяет его. Но это конечно же глупости.

***

Следующее Надюшкино утро началось с пробуждения подмышкой у Магнуса. ' Рашен традишен,' - пробормотала она и зевнула.

   - А? - заворочался разбуженный мужчина.

   - Доброе утро, говорю, - ответила она, поднимаясь. - Я кажется тебя вчера напугала. Извини. Больше этого не повторится.

   - Тебе не за что извиняться, Надин. Мы же супруги.

   - Никак не могу к этому привыкнуть, - зябко передернула плечами Надя.

   Она не очень хорошо помнила вчерашний вечер, но одно знала точно - стало легче. Словно те слезы смыли самую сильную боль, а с ее отголосками можно сжиться. ' Человек такая тварь, которая ко всему привыкает,' - убирая волосы под придурочную сетку, скривилась Надюшка. ' И я привыкну,' - надевая алую шелковую рубашку, так и льнущую к телу, пообещалась она. ' Еще и радоваться буду. Может быть. Хотя и сомнительно,' - прекратив утренний сеанс аутотренинга, надела ажурные чулочки с бархатными подвязками и вышитые панталончики, после чего с некоторым злорадством спрятала всю эту красоту под платьем и, наконец, улыбнулась по-настоящему.

***

Так дни и покатились за днями. Заполненные однообразной работой, они почти не оставили по себе никакой памяти. Надя мыла, стирала, скребла, шила, передвигала с места на место мебель, а еще готовила, работала в саду и тупела, тупела, тупела…

   А может набиралась житейской мудрости. Кто знает.

   Магнус тоже поутих и практически прекратил всяческие приставания. Может давал жене время привыкнуть, а может просто поостыл и нашел себе кого-то на стороне. К тому же каждое утро теперь он отправлялся на работу, иногда подолгу задерживаясь там, а пару раз даже не приходил ночевать. И всегда после таких отлучек отдаривался. То принес совершенно очаровательный комплект из оправленной в золото бирюзы, то притащил бусы из темного почти черного лазурита.

   Надюшке было все равно, ну почти что. Во всяком случае сцен ревности она мужу не устраивала. Да что там, Надя даже вопросов никаких ему не задала, правда и подарки ни разу не надела. Положила футляры с украшениями рядом с зеркалом и ушла на кухню, где требовалось найти место для коллекции Магнусовой бабушки.

   Эта без сомнения достойная женщина всю свою жизнь покупала медную посуду. Сковороды всевозможных форм и размеров, кастрюльки, казаны, чайники, сотейники, тазики для варенья, вазочки, турки - чего только не было в ее собрании. Надюшка нашла все это роскошество в подвале и долго гадала, кому и зачем пришло в голову хранить его там.

   Она даже у Магнуса спрашивала.

   - Бланш убрала, - коротко ответил он и отвернулся, давая понять, что этот разговор неприятен.

   Кем была для Доу эта загадочная Бланш, Надя уточнять не стала. И так понятно, что это покойная жена, или сестра. Да и какая теперь разница.

   - А можно я достану? - рискнула уточнить Надюшка.

   - Как хочешь, - пожал широкими плечами тот.

   - Очень-очень хочу, - честно призналась девушка, удивляясь собственному энтузиазму. - Нельзя прятать такую красоту.

   - Такое впечатление, что кастрюли тебе нравятся больше чем драгоценности.

   - Вот такая я загадочная, - повинилась Надюшка. - Люблю посуду.

   - Мужа нужно любить, - не удержался Доу. - А не бабкины сковородки. И не вздумай больше сама двигать мебель. Слышишь?! Куда пошла?! Надин! Вернись!

   - Любовь должна быть взаимной, - прошептала та, торопливо выходя в сад. - А у нас никакой нету… Только рухлядь и кастрюли… Зато кастрюль до фига.

   Но как бы там ни было, а помещение полностью преобразилось. Надюшке даже казалось, что оно не только напоминает кухни рыцарских замков, но и не уступает им. Те же каменные светлые стены, облицованные ракушечником, огромный очаг, приютивший плиту, тяжелая резная мебель и конечно же она - бабулина коллекция, огнем горящая на стенах и стеллажах.

   - Вот что перестановка благословенная делает, - удовлетворенно оглядывая комнату, сказала девушка. - И хороший вкус.

   Переделкам подверглась и спальня. Затевая в ней ремонт, Надя преследовала сразу несколько целей. И главной из них было отнюдь не желание навести порядок и уют. Возможность хоть какое-то время поспать в одиночестве - вот о чем она мечтала.

   Надюшке элементарно хотелось выспаться, потому что рядом с Доу о спокойном сне оставалось только мечтать. И его домогательства тут были совершенно ни при чем. Да и не было их как таковых. Несколько шуток на сон грядущий и пару дежурных вопросов о супружеском долге никак нельзя было считать соблазнением или принуждением. Иногда Наде даже становилось немного обидно.

   Как и любой женщине ей хотелось нравиться, пусть даже и палачу. Тем более, что никого другого не предвиделось! А этот был хорош! Гад такой, сукин сын и игнорщик!

   А она… она себя не на помойке нашла! И вешаться на всяких не будет! Даже если хочется! Очень хочется. Но нет, Надя стискивала зубы, отворачивалась от мужа и засыпала. Вот тогда-то и начинались настоящие мучения, потому что приходили сны.

   И все они были о Магнусе, вернее во всех них был Магнус. Совершенно бесстыжий разнузданный ненасытный Магнус. Каждую ночь он ласкал жену, заставляя то плавиться от нежности, то гореть от страсти, то плакать от счастья.

   А потом наступало утро. Оно деловито прогоняло сладкие грезы, напоминая о запланированных делах и торопило с завтраком. День тоже не оставлял времени на глупые мечтания, но, заходя вечером в спальню, Надюшка загодя бывала взволнована.

    Так что ремонт в сложившейся ситуации был необходим и желанен как манна небесная. Работы предстояло не так чтобы много. Надя решила покрыть морилкой потолок, побелить стены и конечно же выбросить заупокойный шкаф. Доу возражать не стал, хотя за доисторический шифоньер вступился.

   - Это память о Бланш, - объяснил он. - Приданное. Можно поставить его в комнату девочек, если тебе не нравится.

   - Девочек? Каких? - удивилась Надя.

   - Моих дочерей.

   - А?..

   - Мы поговорим об этом потом, Надин, - тоном не допускающим пререканий сказал Магнус. - Сейчас не время.

   - Нормально, - натурально обалдела она. - А парочки наложниц у тебе нет? В подвале?

   - Надин!

   - Я двадцать лет Надин, - она подняла руки, сдаваясь. - И еще… Очень часто мое имя в твоих устах звучит как ругательство. Это неприятно.

   - Глупости, - не поверил Доу. - Но в любом случае ты можешь попросить…

   - Обойдусь, - на всякий случай отошла подальше от мужа Надюшка.

***

Затеянный ремонт оправдал ее ожидания лишь частично. При активной помощи Магнуса он закончился слишком быстро. Да и поспать отдельно не получилось. Зато вышло красиво. Темные пол и потолок, и по контрасту светлые стены, делали пространство уютным. Обнаружившийся за гобеленом на одной из стен встроенный шкаф с филенчатыми дверцами, которые тоже покрыли морилкой, как и ставни на окне оказался на диво вместительным.

   Кстати о ставнях, раньше Наде как-то не приходилось видеть их, приделанными к раме с внутренней стороны комнаты. Оказалось что это не только удобно, но и красиво: мореные ставенки на фоне молочно-белых стен. Вообще комнатка получилась как игрушечка. Надюшке понравилось, да и Магнус не ворчал.

   А уж когда в изножье возвращенной в спальню после ремонта кровати нашла свое место резная деревянная скамья и вовсе мечтательно улыбнулся, чем заставил покраснеть молодую жену до корней волос.