4. Виктор

– Здравствуйте, – делаю несколько шагов по направлению к Пуховичку, – это же вы? Глаза мокрые, выглядит очень расстроенной. На ноге гипс… Плохие новости? – А это вы?! – прищуривается узнавая. – Вы что за мной следите?! Нет, но знаю, какого цвета у вас трусы. Конечно, говорю это мысленно, а вслух: – Нет, так совпало, но это к лучшему для нас обоих. – Не думаю! – разворачивается и принимается идти. Спешит, оттого неуклюже путается в костылях. Сейчас опять полетит, недотёпа. Сокращаю дистанцию – в этот раз уж не уроню. – Знаете, если бы не случилось первого совпадения, то и второе бы не… – спотыкается о порог и опасно кренится. Возвращаю в вертикальное положение за талию. – Да не трогайте меня, – брыкается и отпрыгивает на одной ножке, – что вам вообще надо? Демонстративно поднимаю руки: не трогаю, безопасен. – Вы правы, кое-что надо, но для начала есть два вопроса. И задать их я бы предпочёл не здесь, – обвожу взглядом коридор отделения. – Может, переместимся в более удобное место? Здесь есть кафе неподалёку… – Вот ещё! – снова начинает удирать, запыхавшись, выговаривая на ходу, – по вашей милости я осталась без работы, без Нового года, даже без ёлки! Вы что-то ещё хотите у меня отобрать? Вопросов прибавляется, главный из которых – почему в своих несчастьях Пуховичок винит меня. Это гипс после того падения, что ли? Пазл выстраивается и всё становится понятно. Кроме ёлки. Эльф должен был доставить. – Стойте… – как её зовут? – Не вынуждайте вас догонять, это смешно. – Ах, вам смешно? – резко тормозит и, гневно сдувает с носа выбившуюся из причёски прядь. – мне вот нисколечко, – морщится. – Идите-ка вы… куда шли! – Обязательно пойду, – примирительно соглашаюсь, – но сначала поговорим. Она действительно идеальный кандидат на роль “случайного попутчика” – меня явно не знает, для СМИ авторитета не имеет. Кто поверит девчонке, которая станет рассказывать сказки о Викторе Образцове, да ещё и без доказательств. А их у неё не будет, я позабочусь. Что-то в моём тоне убеждает её, что не отстану. – Говорите, – устало делает одолжение. – Не здесь. Всё-таки настаиваю на кафе. – Как вы себе это представляете? – задирает ногу с “сапожком”. – Только до такси доскакать могу… Представляю. Через десять минут Пуховичок сидит в кафе и морщит нос от брызг газировки в высоком стакане. Я уже знаю, что её зовут Лина, не замужем и работает в детском саду. Служба безопасности проверит, но пока меня устраивает. А ещё выяснилось, что ногу ей сломал я. Это ответ на мой первый вопрос. – Что ж сразу не сказали, что у вас перелом?! – раздражаюсь скорее на себя, потому что не привык оставлять людей в опасности. Лина смотрит на меня, как на слабоумного. – Выяснилось на рентгене, – чеканит. – Сразу не было понятно, только больно… Я говорила, только вы слишком спешили уйти, чтобы услышать. Точно. Надо было везти в больницу. – Лина, – перехожу к главному пункту программы, замечая Сергея с папкой на пороге кафе. Привёз договор. – Если уж по моей косвенной вине, – сердито прищуривает свои прозрачные глаза на слове “косвенной”, – вы остались без работы, позвольте это компенсировать. Естественно, моральный и физический ущерб тоже, но у меня будет предложение… Официант приносит пирожные в нужный момент, мешая Пуховичку разразиться гневной тирадой. Рассматриваю – забавная. Возмущенно сопит. Пытаюсь представить, как буду ей “исповедоваться”, а она начнёт так же хмурить брови или рассмеётся в лицо… Рассмеётся? От этой мысли неприятно посасывает внутри. Мне должно быть плевать на её мнение о своей персоне, но прямо сейчас что-то в этом механизме сбоит. Просто она… милая. С котятами. Усмехаюсь, глядя, как на эмоциях вилкой разрушает белую шоколадную сферу, скрывающую десерт. Кровавыми потёками выступает вишнёвое варенье. Надеюсь, Лина не представляет на месте пирожного меня. – Все ваши предложения можете засунуть… – сердится. – Подождите, – перебиваю, – компенсация отдельно от “предложения”, её выплатят независимо от вашего согласия или отказа. Затихает, продолжая месить десерт. И лишь проглотив щедрую порцию сладкой каши, заявляет: – Ладно, на компенсацию я согласна. Это справедливо, а остальное… – Что, даже не любопытно? – вновь перебиваю. Если хоть что-то понимаю в людях, она согласится. Не за деньги. – Любопытно, – признаёт. Делаю Сергею знак, чтобы подошёл. На стол ложится папка и ручка. – Только озвучить его я смогу после того, как вы подпишете соглашение о неразглашении… – Вы знаете, кто я? – Знаю, – активно кивает. Не может быть. – Кто? – бесстрастно уточняю. Если реально знает, будет немного сложнее. – Вам не понравится. – делает паузу и продолжает с мстительной улыбкой, – чёрствый, самодовольный хам. Первый раз выдыхаю с облегчением от оскорбления. – Допустим. Это всё? – А вам мало? – ей явно есть что добавить. – Нет, достаточно, – подталкиваю папку в её направлении, Пуховичок синхронно отодвигается, будто она её укусит. – Лина, это стандартное соглашение. Открывает папку с опаской. Бегает взглядом по строчкам, ни черта не понимая, хотя держит "лицо". Подписывать будет вслепую. Если будет. Кто бы подумал, чтобы я доверился ей, ей придётся довериться мне. – Эм… – поднимает от бумаг округлившиеся глаза, увидела пункт “Штрафы”. – Всё, что требуется, – вкладываю в голос максимальную убедительность, – не говорить никому о содержании сегодняшней беседы с момента, когда вы поставите свою подпись. Это ведь не трудно? А вот столько вы получите, если согласитесь на моё предложение. Поворачиваю к ней экран телефона с цифрой, равной стоимости среднего автомобиля. – Если это что-то противозаконное или непристойное… – дерзко щурится. Широко улыбаюсь. Да, сумма весомая, но на покупку души не тянет. – …то вы просто откажетесь и забудете о нашем разговоре. И обо мне. Ещё раз проходится по листам, уже для вида, кидает предупреждающий взгляд и расписывается на каждой странице. Сергей уносит папку, отнимая у нас обоих шанс включить заднюю. Только никого, кроме меня, это похоже не смущает. – Ну? – подгоняет Пуховичок с нетерпеливым блеском в глазах. – Лина, вам нужно слушать меня пять минут в день. – И?… – приподнимает брови. – И на тех же условиях не разглашать сведения, которые вы узнаете. Это всё. – За такие деньги? – подозрительно. Киваю. – Это какое-то извращение? – с притворным сочувствием заглядывает в лицо. Наверное, я бы на её месте тоже засомневался в собственной адекватности. – Слушайте… почему я? Вас и тот бугай, – жест в сторону Сергея, – отлично бы выслушал. Возможно, бесплатно. Невесело смеюсь. “Тот бугай” и так знает меня лучше всех. Он руководил безопасностью ещё у отца, и я вырос на его глазах, но всё равно не доверяю. Правда, ему меньше всех. – Считайте это моим капризом. – Я могу подумать? – берётся за вилку, возвращаясь к десерту. – Да, есть пара дней… Но вы же помните, что думать нужно молча? Лина согласилась, честно выдержав два дня молчания. За это время ребята Сергея проверили её полностью. Обычная, скучная биография: Ангелина Михайловна Некрасова, двадцать пять лет, до Москвы жила в Краснодаре, школа и университет с отличием, педагог. Приехала на курсы в Москву, предложили остаться, действительно работает с детьми. Встреч со мной не искала – инцидент с ёлкой вышел случайно. В целом, абсолютно безобидный Пуховичок, хотя и с перчинкой: какое-то время Лина работала в стриптиз-клубе. Надо же, по ней не скажешь, думал, в эту сферу идут иные люди. Но на наше сотрудничество данный факт не влияет, а в остальном… У каждого свои демоны. Мне ли говорить. Ко времени первого сеанса я весь извёлся. Затея Лидии кажется мегапровальной. С чего начать? В хронологическом порядке или от чёрного к серому? Рассказывать фактом или в подробностях? Реагировать на ответы слушательницы или выключить ей камеру, сделав связь односторонней? Смысл ведь был в том, чтобы я доверился, а не чтобы меня приняли? Или нет? Эти вопросы, накапливаясь, давили всё сильнее. И главный: как повернуться спиной к совершенно незнакомому человеку с ножом, который ты сам вложил в его руку, и быть уверенным, что нож в итоге не будет торчать у тебя между лопаток? Чисто технически всё оказалось несложно. Ездить в дебри, где живёт Пуховичок, ради пяти минут глупо, поэтому решено проводить сеансы онлайн. Лине отвезли зашифрованный ноутбук, вся информация в котором уничтожится в момент несанкционированного проникновения. Я бы предпочёл, чтобы она уничтожилась вместе со взломщиком, но Сергей считает, что это чересчур. Пришлось отменить в этот день все встречи, двое суток почти не спал. За час до назначенного времени меня била мелкая дрожь, а в голове не осталось ни одной мысли – лишь звенящая пустота и паника. Лезу в сеть и открываю первую ссылку по запросу “мой худший поступок в жизни”. Там парень пишет, как они с друзьями что-то украли в канцелярском магазине. Счастливый. У меня в этой категории находятся совсем другие поступки… Но подобные истории с магазином есть в жизни у каждого, будет правдоподобно. Беру. Видеозвонок принимаю немного успокоившись: – Здравствуйте, Лина. – Здравствуйте, – показывает в камеру песочные часы, которые демонстративно переворачивает. О, как. Ну раз время пошло… – В детстве я украл линейку в магазине, – стараюсь контролировать голос, темп речи и выражение лица. Ровно смотрю в камеру. Это нелегко, особенно когда Пуховичок поднимает брови и закусывает губу, чтобы не рассмеяться. – Я должна слушать молча или могу говорить? Киваю, пытаясь проглотить увеличивающийся ком в горле. – Кажется, я поняла! – победно провозглашает она, – вы мне будете рассказывать свои грязные секретики? Тру переносицу ледяными пальцами. – Буду. – Меня же потом не уберут, как опасного свидетеля? – продолжает веселиться Лина. А мне вот совсем невесело. Пульс ускоряется, на лбу выступает испарина, язык липнет к нёбу. Нет, не смогу. Жму отбой. Это была плохая идея. Надо связаться с Лидией и переходить уже к её тяжёлой артиллерии… Звонок повторяется. Лина, наверное, решила, что связь прервалась. Долго не решаюсь ответить, но объясниться всё равно надо. Включаю видеосвязь: – Так что там с линейкой? У нас ещё три минуты!