Глава 48

Два месяца.

Время. Оно должно служить анестезией, залечивая раны души. Но со мной этот трюк не работал никогда. Я плавала в своём бескрайнем океане боли и не могла найти дорогу к берегу. Хреновый я моряк. Пустота и гулкое эхо ошибок, шрамов, которые ныли, зудели и стреляли флешбэками. И ничего от этого не спасало. Новая квартира, пахнущая свежим ремонтом и чужими жизнями. Новый номер телефона, в записной книжке — три контакта и отдельной строкой — академия. Новая жизнь, выстроенная по принципу строгого карантина: работа — дом — бег по утрам. Никаких лишних связей. Никаких намёков на прошлое. Я почти добилась своего. Почти.

Мысли о нём стали тусклыми, как выцветшая фотография. Боль притупилась, превратилась в постоянный фоновый шум, в лёгкое давление под рёбрами, которое я научилась игнорировать. Я стала мастером, филигранно обманывающим мозг, заставляя себя жить в выдуманном мной настоящем. «9,5» был моим якорем, грубым, но надёжным. Рокс — единственным живым существом, с которым я иногда обменивалась парой фраз, не требующих вранья. Я уже работала только по ночам. Скоро учёба, скоро Белоснежка снова станет Зимой с медными яйцами. А ей… А ей по фиг! На всё и всех. Не думай, не вспоминай. Забей. Забудь и разотри!

И это работало. Работало на «ура».

И вот в конце июля месяца, как гром среди ясного неба — смс от банка. Зачисление. Сумма, от которой глаза полезли на лоб. Двести тысяч.

Сердце ёкнуло, упало, отскочило и забилось в паническом ритме. Это не могло быть ошибкой. Слишком круглая, слишком... целенаправленная сумма.

Я сидела на полу в своей новой, почти пустой гостиной и смотрела на экран, пока буквы не поплыли. Он. Должен быть он. Это была не случайность. Это был знак. Выстрел из прошлого, который догнал меня здесь, в моей новой хлипкой крепости, выстроенной мной из кусочков расхреначенной души.

На следующий день я была в банке. Девушка за стеклом с безразличным, профессионально-участливым выражением лица выслушала мою сбивчивую историю.

— Вы можете перевести их обратно, — твёрдо заявила я. — Это ошибка. Или... или я не хочу эти деньги.

Девушка что-то пощёлкала на компьютере, её брови слегка поползли вверх.

— Средства поступили с закрытого счёта, — озвучила она результат. — Перевод безвозвратный. Отозвать или вернуть их технически невозможно.

— Как невозможно? — голос мой дрогнул. — Это же мои реквизиты! Я не давала согласия!

— Вам звонили? Требовали что-то взамен? Шантажировали? — её вопросы были чёткими, стандартными. Сухо и заучено. Как положено. По инструкции.

— Н-нет, — выдохнула я.

— Тогда в чём проблема? — она развела руками, её лицо снова стало гладким и непроницаемым. — Закон не нарушен. Перевод совершён. Я в этой ситуации ничего сделать не могу.

Ничего не могу. Закон не нарушен. Эти слова звенели у меня в ушах, когда я вышла на улицу. Холодный ветер рвал волосы, но не мог рассеять ощущение ловушки. Он нашёл меня. Не появился лично, не позвонил. Он просто... кинул эти деньги, снова смешав меня с дерьмом. Как молчаливое напоминание: «Я тебя вижу. Я знаю, где ты. И я плачу». Ты моя… Кто? Шлюха? Ну, судя по тому, что видели мои глаза, именно шлюха, причём такая себе, не дешёвая.

Я не тратила ни копейки. Эти деньги лежали на счету, как напоминание о моей глупости. Плата за неё, отравляющая всё вокруг. Я проверяла баланс каждый день, с болезненным, мазохистским любопытством. И ровно через месяц, как по расписанию, пришло новое смс. Ещё двести.

Это уже было не напоминание. Это было преследование. Методичное, безмолвное, не оставляющее следов. Я сидела на кухне и смотрела на экран, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Что ему нужно? Чувство вины? Откуп? Или это какая-то изощрённая игра, новые правила которой мне неизвестны?

- Ненавижу… Господи, если бы ты только знал, как я тебя ненавижу! — рычала я, утыкаясь ночами в подушку, стоя в душе, носясь между столами с подносами.

День за днём, неделя за неделей. Всё лето. Пока оно не закончилось, сменившись промозглой осенью.

За окном дожди. Сегодня тридцать первое, завтра уже сентябрь. Нужно идти на пары, вползать в старую жизнь, делая вид, что всё в порядке. Что я — такая же, как и всегда, обычная студентка, у которой всё заебись. И нет проблем, и нет на счету четырёхсот тысяч рублей от человека, разбившего ей сердце вдребезги.

Я сидела на кухне. Часы гулко щелкнули. Стрелка сместилась, попав в безвременье, когда прошлый день уже закончился, а новый ещё не начался.

Я обхватила кружку с остывшим чаем, пытаясь согреть ледяные пальцы. Нужно ложиться спать, но в голове снова он. И только одна мысль, навязчивая и пугающая: он не отпустил. И я не знала, отпустит ли? Что я вообще о нём знала? Да как и прежде ничего. Хотя я пыталась. Подслушивая разговоры, сплетни… Но всё без толку. Лишь память, лишь мысли. Сны и это ежемесячное издевательство.

Чертыхнувшись, медленно встала и, сполоснув кружку, пошла в спальню. Уже зная, что он снова придёт во сне. Снова вымотает меня к утру. До слёз.

И я лежала, уставившись в потолок, считая овец, ослов, сволочей с невероятными глазами и бархатным голосом, пока не уснула, тихо всхлипывая, прижимая к груди подушку.

Уже на следующий день жизнь закружила меня в своём калейдоскопе. Днём учёба, внеучебная нагрузка, ночью бар. Я забивала каждый день под завязку, чтобы, придя домой уже под утро, рухнуть на кровать и забыться хотя бы на пару часов, отключась полностью. А потом снова по спирали, не думая, не вспоминая.

И в этом ритме, стараясь не вылететь из него, удерживая его из последних сил. Я даже есть забывала. В холодильнике хоть шаром покати. Кофе и сигареты. Сигареты и кофе. Горький вкус того и другого уже впитались в меня, но так было легче, а значит, так будет и дальше.

Ещё месяц в топку. И мне бы остановиться хотя бы на несколько дней. Но нет же, я продолжала нестись, как гоночный болид по трассе. Пока однажды, открыв глаза, я не почувствовала сильнейшую слабость. Мир покачнулся. Застонав, я закрыла глаза и перевернулась на живот. Гулкий шум дождя за окном вгонял меня в какой-то ступор. Выглянув из-под спутанных волос, охнула: ещё пять минут в кровати, и я опоздаю на построение.

- Да твою мать! — заныла я, закапываясь носом в подушку, колотя по матрасу ногами.

Нужно было вставать. Тоскливо вздохнув, скинула одеяло и выползла из постели. Уффф… Мир резко поплыл влево, потом крутанулся вокруг своей оси и рванул обратно. Голова была тяжёлой, ватной, всё тело ломило, будто после долгой болезни. Я побрела на кухню, цепляясь за стены, и включила кофеварку.

Горячий, горький аромат, обычно бодрящий и такой привычный, ударил в нос. Ох ты ж… Да что за дела-то? Желудок болезненно стянуло, он сжался в тугой, болезненный комок. К горлу подкатила тошнота, по спине потёк пот, в глазах запрыгали белые мухи.

«Нет, только не это...» — мелькнула паническая мысль.

Вжууух… С моего аэродрома только что взлетела эскадрилья вертолётов, и рот наполнился вязкой слюной. Я не успела даже толком сообразить, что происходит, как ноги сами понесли меня в туалет. Я рухнула на колени перед унитазом, и всё, что было внутри, с радостным визгом устремилось из меня в сопровождении болючих спазмов. Потом ещё. И ещё. Пока я не осталась лежать на холодном кафеле, обессиленная, с трясущимися руками и горьким привкусом во рту.

— Чёртов йогурт... — прохрипела я, с трудом поднимаясь и ополаскивая лицо ледяной водой. — Выкинуть надо было, а я, дура, съела...

Я пыталась убедить себя в этом. Отравилась. Просто отравилась. Гастрит. Давление, тонзилит, рахит, да что угодно! Что угодно! Что угодно! Хоть перелом шестого пальца на средней ноге! Только не то, что может быть. Да я даже думать об этом не буду. Потому что времени прошло много и в конце концов у меня были месячные. Ведь были?

Я поползла в спальню, икая, чертыхаясь, держась за стену руками. Вывернула на кровать весь свой рюкзак, пока не нашла телефон, сверяясь с календариком. Ну! Точно. Были! В начале прошлого месяца. А это август. Но до этого же были. Значит, не может быть. Значит, точно — йогурт!

Но дни шли, а лучше не становилось. Утренняя тошнота стала верным, ненавистным спутником. К ней присоединилась постоянная слабость, иногда накатывающая внезапно посреди дня, и сонливость, из-за которой я засыпала на лекциях, а вечерами над конспектами. Организм будто объявил мне войну и методично выкачивал из меня все силы.

В конце концов я сдалась. Набрала Таньку.

- Привет, Зима.

Господи, как я давно не слышала её голос. Кажется, последний раз — в другой жизни.

- Татка! — слезы навернулись так неожиданно, что я даже не успела взять себя в руки. И тупо разрыдалась, шмыгая носом, жутко завывая и давясь слезами.

- Эй, детка, что с тобой?

- Малыш, кто там?

Чужой голос на заднем фоне, и я замираю. Да ну нет! Быть такого не может! Глянув на часы, закатила глаза. Времени почти два часа ночи. И значит, все мои мысли — бред! Хотя… Да я была готова поклясться, что это был голос моего отца.

- Тань, ты одна? — снизив голос до хриплого шёпота, выдохнула я.

- Конечно. — тут же ответила Верещагина, или как там её теперь? О! Люблинская! — Муж свалил куда-то со своим кроликом, а я… — она вздохнула.

В трубке раздался стук закрываемой двери. Понятно… Она с очередным любовником, от которого, судя по всему, и беременна. Вообще-то ей уже скоро рожать, а тут я со своими заморочками.

- Так что у тебя? — тихо спросила она. — По какому поводу кипишь?

— Тань, я, наверно, заболела. У меня что-то странное, — голос мой звучал хрипло и устало. — Тошнит по утрам, валюсь с ног, спать хочу постоянно... И вообще, жизнь дерьмо. И настроение пиздец, и... — всхлипнув, вытерла нос рукой и быстро заморгала, прогоняя чёртовы слёзы.

Танька выслушала, а потом... рассмеялась. Звонко, беззаботно. А мне стало так погано, что...

- Ну спасибо за поддержку! — рявкнула я, отключаясь, бросая телефон и падая на кровать, пялясь в потолок.

Телефон пиликнул. Скосив глаза, вздохнула. Татка. Не хочу! Но это же Верещага, и айфон пиликнул снова, а потом ещё и ещё, бомбя по мозгам своими «пилим-пилим». Пока я не взвыла и не схватила его.

«Прости»

«Ну прости, а»

«Пожа-пожа-пожаааалста!»

«Я дура! А ты моя единственная подруга»

- Не ипёт! — рявкнула я, пролистывая сообщения дальше.

«Ты — обиженный опоссум»

«Не возьмёшь трубу, ты — скунс»

«Я тоже сейчас обижусь. Вся! И даже носик!»

«А я знаю, что с тобой»

«Правда знаю. И походу ты влипла. По саааамые помидорки!»

- Оччень интересно! — буркнула я, набирая её номер, скрещивая на груди руки и закатывая глаза. — Давай же удиви меня, Гарри Поттер! Ммм?

- Стэф! Ну прости ты меня! Настроение ни к чёрту. Готова уже забить в поисковик: «куплю автомат Калашникова. Недорого». — заныла Татака.

Я хмыкнула.

- Два.

- Чего два? — икнула она.

- Два автомата. — щелкая кофемашину, ответила я, подходя к окну, упираясь лбом в прохладное стекло.

- Заметано.

Её тихий смех, и меня отпускает. Я стою и смотрю на серый город, погружённый в дождливую нирвану.

- Тат, что со мной? — выдыхаю я, водя пальцами по стеклу. — Я что, умираю? От каких-нибудь там страшных болезней?

— Зима, кончай херню нести! У тебя мужик есть?

Оппа… А вот это к чему сейчас такой вопрос? Он-то здесь при чём?

- Нету! — рявкнула я, до боли сжимая в руке трубку.

- А был?

- Кто?

- Мужик, дурында! — хихикнула она.

- М-м, — тоскливо вздохнув, закрыла глаза. Не думать! Нет! - Мужика не было. Козёл был, а вот с мужиком... Лоханулась как-то. — вздохнула я, разворачиваясь на блямк кофемашины и наливая кофе.

- Поверь мне, от козлов такое тоже случается. — припечатала Верещага.

- Что случается?

Походу я так неслабо зависла. Ибо не понимала ни слова из того, что она мне сейчас втюхивала.

- Стэф, ну не тупи! Дуй в аптеку и купи штуки три теста. На беременность. Ты слышишь? Стэф? Стэфка! Охереть! Ты чего в обморок звезданулась?

А я уже ни черта не слышала. Мир замер. Словно кто-то выдернул штепсель из розетки, и всё вокруг — звук, свет, дыхание — разом отключилось. Да нет. Он даже не замер. Он тупо рухнул. Вот так. За секунду. За мгновенье.

— Нет... — выдохнула я, и это было даже не слово, а утробный, надтреснутый хрип. — Нет...

Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол. По хрен. Меня здесь нет. Это не я… Я стояла посреди комнаты, и меня трясло. Мелкой, частой, пробивающей до мозга дрожью, будто в лихорадке.

«Нет. Не может быть. Этого не может быть».

Но я-то знала, что может. Я же прекрасно видела, знала, что мы не предохранялись. Ни разу за ту ночь! Ни разу? Вот ведь дура! А что, если бы и предохранялись раз, что бы это изменило? Из раз десяти один раз в скафандре? На всякий случай? Дура! Господи, ну какая же я дура! На что я рассчитывала? Но ведь…

Я снова летела в спальню и пялилась в свой календарик. Ну вот точно же. Были. Через месяц после того, как он исчез из моей жизни. Были! А после у меня никого не было! Не может быть!

Я медленно, как во сне, опустила взгляд на свой ещё плоский живот. И внутри всё перевернулось от нового приступа тошноты, на этот раз — от чистого, животного ужаса.

Как я могла в это вляпаться? Да как так-то? Почему всё дерьмо мира случается именно со мной? Как я оказалась в этой ловушке. Самой страшной, самой бесповоротной. И как из неё теперь выбраться?

- Будь ты проклят! — закрывая глаза, прошептала я, глотая слёзы. — Будь ты проклят, Дан!