Глава 27

Джемма не могла удержаться, чтобы то и дело не поглядывать в зеркало заднего вида, когда ехала домой с Лукасом на заднем сиденье. Она все время ожидала заметить одну и ту же машину, висящую у нее на хвосте, – какой-нибудь зловещего вида черный автомобиль с тонированными стеклами. Хотя и знала, что Теневик не следит за ней подобным образом. Ему это не требовалось. Он мог просто наблюдать за перемещениями ее телефона у себя на экране. А может, и подслушивать разговоры в машине. Наверное, он даже включил камеру ее телефона и теперь смотрел на размытое темное изображение содержимого ее сумки.

Все-таки следовало попросить того парня с конским хвостом сбросить телефон к заводским настройкам. Или выбросить его в мусорное ведро. Или, может, просто выключить его, отсоединив аккумулятор…

Но тогда Теневик понял бы, что она обо всем догадалась. А Джемме этого не хотелось. По крайней мере, на данный момент. Пока она не придумает, как выманить его из укрытия. Вот почему она включила телефон. Просто якобы продолжая жить своей обычной жизнью, сохраняя привычный распорядок. Тра-ля-ля, тут не на что смотреть.

– Ну, как сегодня все прошло в садике? – весело спросила она у Лукаса, тут же ощутив отвращение к самой себе. Джемма задала этот вопрос только ради Теневика, который мог сейчас их подслушивать. Прозвучало это ненатурально, искусственно. Хотя, с другой стороны, она всегда спрашивала Лукаса, как дела в детском саду. Действительно хотела это знать. Однако не хотела, чтобы это знал Теневик. Не его это собачье дело, как прошел день Лукаса в садике.

В машине чуть ли не физически ощущалось невидимое пагубное присутствие, омрачающее ее связь с сыном. Джемму острым клинком пронзила ярость. Она страстно желала этому Теневику сдохнуть, и чем скорей, тем лучше.

– Нормально, – отозвался Лукас немного уныло. – Я скучаю по Поле.

Ну вот… А теперь чувство вины. Мозг Джеммы представлял собой сейчас натуральный коктейль из всех существующих дерьмовых эмоций – тревоги, отвращения к себе, гнева, страха и вот недавно добавившегося чувства вины. Это она виновата в том, что Полу уволили. Это она виновата в том, что ее сын потерял любимую воспитательницу…

– Да, я знаю, зайчик. Как тебе новая воспитательница?

– Она хочет, чтобы каждое утро мы пели песенку. И посадила меня рядом с девчонкой.

И вправду ужасные грехи.

– Хорошую песенку?

– Наверное.

– Не хочешь спеть ее мне?

И, конечно, тому неизвестному мерзавцу, который сейчас их подслушивает.

– Нет. Я вообще не хочу ее петь.

– И с какой же девочкой ты теперь сидишь?

– Я не знаю, как ее зовут.

Уже два месяца учится с этой девчонкой в одном классе – и до сих пор не знает, как ее зовут! Похоже, что Лукас никогда не придает большого значения именам. Хотя, с другой стороны, это, наверное, и к лучшему. Ни к чему снабжать Теневика дополнительной информацией о чем бы то ни было.

– Коди говорит, его мама сказала, что Пола совершила что-то грязное и нехорошее, и поэтому она больше нас не учит.

Мамаша Коди может отправляться ко всем чертям.

– Это неправда. Пола была очень хорошей воспитательницей. Но иногда люди уходят с работы по самым разным причинам.

– Вроде каких?

– Вроде… Может, когда недовольны своей работой, или хотят переехать в другой город, или…

– Я думаю, наверное, Пола играла с грязью на заднем дворе. Потому что это запрещено.

Джемме потребовалась секунда, чтобы сообразить, в чем дело. Пола предположительно совершила что-то грязное… Слово «грязное» – понятое, слава богу, буквально – наверняка означало, что она играла в грязи.

– Я не думаю, что причина в этом.

– А ты уходила с работы?

– Да, несколько раз.

– Почему?

– Потому что находила работу получше.

Ей начинал нравиться этот разговор с Лукасом. Джемма уже подумывала о том, чтобы достать из сумки телефон и отсоединить батарею. Избавиться от нежелательного присутствия во время их приятного совместного времяпрепровождения в машине.

– Ты думаешь, что Пола нашла работу получше?

Джемма вздохнула.

– Вполне возможно.

– Может, теперь она астронавт. Или военный.

– Ага. – Подъезжая к дому, Джемма сбавила ход.

– Или дрессировщица дельфинов.

– Это было бы здорово. – Она остановила машину.

– Я снял ботинки, мамочка.

Джемма застонала. Лукас часто так поступал по дороге домой. У него чесались лодыжки из-за атопического дерматита.

– Ладно, надевай ботинки. А я пока открою дом.

– Хорошо.

Выбравшись из машины, Джемма направилась к входной двери. Вставляя ключ в замочную скважину, она услышала позади звук бегущих шагов. И уже поворачивала ключ в замке, когда внутри у нее все сжалось, рефлекторно предупреждая об опасности, и…

Кто-то со всего маху врезался в нее, и она ударилась головой о дверь, на миг ослепнув от боли. Схватив за руку, ее втолкнули в открытый дверной проем. Джемма споткнулась и упала, перед глазами у нее заплясали темные пятна. Перекатившись на бок, она потянулась за сумкой, в которой держала перечный спрей, и взгляд ее упал на того, кто налетел на нее сзади, – мужчину в черных очках, на лице у которого кривилась злобная усмешка. Он почему-то показался ей знакомым. Так это он? Тот хакер?

Мужчина пинком отбросил от нее сумку, а потом склонился над ней, размахнулся и отвесил оглушительную пощечину, от которой у нее перехватило дыхание, зазвенело в ушах, жгучая…

…боль сковала череп. Тео попробовала вырваться, но теперь он крепко удерживал ее…

…за запястья. Джемма попыталась вздернуть левое колено, ударить в ответ, но он плюхнулся ей на грудь, и ничего у нее не вышло, отчего она ощутила полную беспомощность. Внезапно вспыхнувшее воспоминание о прошлом сбило ее с толку, дезориентировало; какая-то часть ее не понимала, семнадцать ей лет или тридцать, и где она сейчас – дома у Виктории или у себя дома. Джемма попыталась сосредоточиться, но ее охватила паника, и теперь она просто извивалась, кричала, пыталась вырваться, когда он пытался ухватить ее растопыренными пальцами, его рука уже шарила у нее…

…под рубашкой. Он смеялся под своей маской, и его дружок смеялся вместе с ним. Тео всхлипывала, едва способная пошевелиться, все вокруг беспорядочно кружилось. Что они с ней сделали? Или это сделала Виктория? Где же Виктория, она ведь еще секунду назад была здесь!

Маску сорвали у нее с лица.

– Мля, да это Прыщавка! – выкрикнул этот парень.

Она попыталась укусить его, но едва могла двинуться.

– Лучше нацепи эту маску обратно! – хохоча, выдавил его приятель.

Пронзительный крик. «Мама!!!» Это Виктория? Нет, голос вроде не ее…

– Ты запер дверь? – спросил тот другой парень.

– Вроде да.

– Мамочка!

– Лучше проверь, мудила!

– Мамочка! – Теперь уже навзрыд, судорожные всхлипы…

…доносились от двери. Лукас заходился в плаче. Она у себя дома. Надо защитить Лукаса от этого парня! Теперь тот возился с молнией у себя на штанах. Когда Джемма почти отключилась, он уже наполовину спустил с нее брюки. И отпустил одну из ее рук, вероятно, решив, что она перестала сопротивляться.

Подумай еще раз, урод!

Джемма замахнулась на него растопыренными пальцами, целясь в глаза. Длинные наманикюренные ногти полоснули его по лицу, впились в него. Острая боль в пальце – один из ногтей сломался. Мерзавец вскрикнул от боли и неловко попятился, и она вырвалась, извиваясь ужом и пинаясь – целила ему в пах, но промахнулась и попала в живот. Он охнул и упал на пол.

Джемма попятилась, подтягивая брюки.

– Лукас, беги к машине!

Ее сын рыдал у двери, не двигаясь с места.

– Немедленно беги к машине! – еще раз крикнула она ему.

Он наконец повернулся и побежал. Джемма вскочила, схватила с пола свою сумку и метнулась за ним. Валяющийся на полу мужчина схватил ее за лодыжку, и она упала на пол; колено пронзила резкая боль. Рыча, как зверь, он пополз к ней.

Джемма попыталась ударить его еще раз, но он увернулся, и ее нога лишь слегка зацепила его по лицу. Слюна стекала по его нижней губе в бороду. Вся физиономия у него была расцарапана, вид взбешенный. Убийственный, неумолимый.

Она сунула руку в сумку, ощутив ободряющую прохладу перцового баллончика. Выхватив его, направила распылитель на его разъяренное лицо и нажала на кнопку.

Шипение – и теперь он задыхался и кашлял, зажмурившись. Она все давила на наконечник, разбрызгивая едкую жидкость по всему его телу. Распыляя ее на лицо, шею, куда придется. Мужчина отполз от нее, а Джемма уже была в дверях – спотыкаясь, метнулась к машине. У нее и самой щипало в глазах… Наверное, ей тоже случайно перепало. Да ладно, плевать. На заднем сиденье машины Джемма заметила Лукаса. Молодец! Рывком распахнув водительскую дверцу, она метнулась внутрь и захлопнула ее. Быстро заблокировала все двери. Слезы теперь лились ручьем – то ли от перцового баллончика, то ли от ужаса, она и сама этого не понимала. Лукас истерически всхлипывал. Джемма порылась в сумке. Ключи, ключи, где же эти чертовы ключи? Вывалила все содержимое сумки на сиденье, разбросав все по полу – ключей там не было!

С замирающим от ужаса лицом Джемма подняла взгляд и увидела, что они торчат во входной двери. Придется добежать дотуда и схватить их. Она уже разблокировала дверцу машины…

Как тот мужчина вихрем вырвался из дома.

С гулко колотящимся сердцем Джемма опять щелкнула центральным замком. В четыре широких скачка преодолев расстояние до машины, он дернул за дверную ручку. Дверца осталась закрытой. Он дернул еще раз, потом еще. Лицо у него было все в слезах и крови – показались зубы, когда он зарычал на нее, а потом ударил кулаком по стеклу, и Джемма завизжала от страха. Бам! Бам! Бам!

Глядя на него сквозь стекло, она наконец узнала его. Он уже попадался ей на глаза. Это был тот самый парень с собакой, которого она видела за окном сегодня утром. Он и вправду следил за ней!

Джемма схватила свой телефон, дрожащими пальцами разблокировала экран. Мужчина отошел от машины. Она набрала «911».

– «Девять-один-один», что у вас случилось?

– На меня напал какой-то парень! – выкрикнула Джемма. – Я заперлась в своей машине, и…

Глаза у нее широко раскрылись, когда она увидела, что он возвращается с камнем в руке.

– Можете сообщить мне свое имя и местонахождение?

Мужчина поднял камень и ударил им по стеклу, которое пошло трещинами. Джемма снова и снова выкрикивала в телефон свое имя и адрес. Лукас, сидящий сзади, безостановочно рыдал.

Мужчина вдруг остановился и уставился на нее. Увидел, что Джемма разговаривает по телефону. И наверняка понял, что она вызвала полицию.

Отбросив камень, он бросился бежать по улице. Джемма стиснула зубы. Уйдет, гад! Она заставила себя успокоиться.

– Сейчас он убегает по Колмар-авеню! Э-э… на север! – выпалила она, стараясь произносить эти слова громко и отчетливо. – В сторону… Западной Берто-авеню. На своих двоих. Хотя, наверное, у него машина припаркована неподалеку. Я не знаю.

– Прямо сейчас отправляю к вам патрульные машины, – сообщила диспетчер.

– Пусть они перехватят этого мужика! – резко отозвалась Джемма. – Он хромает и плохо видит, потому что я облила его из газового баллончика. У него черная борода, синяя рубашка и серые брюки. И кровь на лице.

Она продолжала описывать его диспетчеру, а мужчина убегал все дальше и дальше, наконец свернув за угол. Вдали послышался вой сирен.