Глава 15

Бэлла не находила себе места. Хваталась то за одно, то за другое, чтобы занять руки и голову, забывала, что хотела, и то и дело подходила к окну. Не вернулся ли? Куда он вообще поехал? По четвергам у Давида не было пар. Он как-то сам ей об этом сказал, а она запомнила.

— Дурочка! Почему ты вообще решила, что у него других дел нет? — спросила сама себя, резко остановившись у зеркала. — Сидишь, будто тебе пятнадцать! Ждёшь… Тьфу!

Противно. От себя самой, от собственного совершенно девчоночьего какого-то нетерпения… От осознания, что сама же по доброй воле до такой степени позволила себе в это всё погрузиться. С её о-пы-том! С её глубинным пониманием жизни и собственной уязвимости.

— Дура! Ой, дура…

— Дур-р-р-р-ра, — отозвался Родик. Бэлла вздрогнула и, подбежав к сыну, ладонью захлопнула рот. Почему она думала, что детям совершенно не даётся буква «р»? Вон как её сынок рычит здорово!

— Ах ты ж муха-повторюха! — восхитилась она.

— Ма-ма-ма-ма! — затараторил Родик.

— «Мама» — хорошее слово. А вот то, другое, не стоило повторять. Понял?

Родька счастливо заулыбался. Из-за режущихся зубов, слюни у него текли — будь здоров. Бэлла вытерла пальцем их с Родькиного подбородка и звонко чмокнула сына в нос. Тот заливисто засмеялся, отчего, как и каждый раз, у неё мучительно сжалось сердце. Как же страшно сейчас вспоминать, что она могла поддаться страху, да так и не решиться стать матерью. Он ведь очень долго её преследовал, этот страх. Не справиться, не уберечь, не додать!

Звонок в дверь заставил Бэллу встрепенуться. Она никого, кроме Давида не ждала, поэтому к двери едва ли не бежала. Опередила даже Мотю, которая застыла в проёме коридора, глядя на хозяйку с насмешливым пониманием. Бэлла отметила это краем глаза, открывая замок, и решила никак не комментировать.

— Родион… — выдохнула, глядя на гостя, и, видимо, не сумела скрыть разочарования в голосе, потому как Мурадов удивлённо приподнял бровь:

— Эм… А ты кого-то другого ждала?

Да… Да, чёрт его дери! Вот кто бы ей ещё пару недель назад сказал, что она будет разочарована приходом Мурадова — не поверила бы.

— Нет, конечно. Просто ты не позвонил. Нас вообще могло дома не оказаться, — закапризничала Бэлла, входя в привычную роль.

— Да? А вы что, куда-то собираетесь? Привет, Родька. Иди к крёстному… — Мурадов пошевелил пальцами, подзывая оробевшего мальчика. — Что это с ним?

— Ничего! Просто он тебя забыл с вашей последней встречи.

— Неужели мы так давно не виделись? М-м-м? Надо исправляться. Кстати, тут ему подарок, — в руки Бэлле перекочевал огромный пакет, на который Родька сразу же положил глаз. До содержимого ему особого дела не было, а вот шуршащая яркая картонка оказалась для малыша привлекательной.

— Родик, что нужно сказать? Спасибо! Спасибо он еще не говорит, — пояснила для гостя.

— А наша Кира пытается. Выходит что-то типа «сиба».

— Какая молодец. А ты по делу или как? — уточнила Бэлла, скосив взгляд на дверь. Интересно, что бы сказал Давид, застав у неё в квартире гостя вроде Мурадова? Стал бы ревновать? Или… Какого чёрта? Почему она вообще об этом беспокоится? Оправдываться ей не за что. А ко всему прочему… Он же не думал, что она будет сидеть и ждать его у окошка, как царевна-Лебедь? Будет даже хорошо, если Гройсман поймёт, что ничего подобного она делать не будет. Может… Может, станет более серьёзно относиться к их… Отношениям? Бэлла закусила губу от досады. Она уже столько себе напридумывала, а ведь пока у того, что между ними происходит, даже названия нет.

— И по делу в том числе. Мотя, ставь чайник.

— Сию минуту, ваше благородие, — Матрёна закивала с нарочитым почтением.

— Чего это с ней?

— Очередной заскок. Не бери в голову. Так что ты хотел, Родик?

— Не называй меня…

— …этим дурацким именем. Я помню. И всё же?

К тому моменту они устроились за столом, который Мотя принялась суетливо накрывать к чаю. Родион старший с намёком на неё глянул. Бэлла повела плечиком:

— Говори. Тут все свои.

— Я по поводу программы реабилитации для парней. Первый сказал, что обращался к тебе за консультацией.

— Было дело. А ты к этой программе каким боком, м-м-м? Я полагала, ты больше не имеешь дел с конторой.

С тех пор, как Родион уволился из разведки, он довольно плотно занялся бизнесом. Бэлла не слишком вникала, каким конкретно, знала только, что тот приносит Мурадову огромные деньги и каким-то образом связан с кибербезопасностью. И на этом всё.

— А я и не имею. Насколько это возможно. Но тут… — Родион взволнованно провёл по волосам. — Это же благотворительность. Другое дело!

— Постой-постой! Мы о чём сейчас?

— Так ведь о программе сексуальной реабилитации.

— Эта программа сексуальной реабилитации — благотворительность? — на всякий случай ещё раз уточнила Бэлла.

— Ну, да! Для меня. Я могу оплатить услуги как там её…

— Суррогатной партнёрши?

— Да, точно.

— Ты серьёзно? — выпалила Бэлла, хотя в глубине души уже знала, каким будет его ответ и это делало её вопрос глупым. Конечно, он говорил серьёзно. Да и мотивы Мурадова Бэлле были понятны. Он сам едва ли не остался инвалидом. Поэтому и понимал, как тяжело приходится парням, которые не имеют ни его денег, ни возможностей для банальной физической реабилитации, ни той поддержки, что Родион получил от своей жены. Тогда ещё будущей… Да, он понимал их как никто. И, мало этого, действительно мог им помочь. Собственно, Первый знал, к кому ему стоит обратиться. Кто обязательно клюнет. Хитре-е-ец!

— Да. В этой ситуации на государство надежды не было.

— Вот уж точно. Значит, ты решил раскошелиться?

— Не такие уж это большие деньги. Да и парней, которым нужна подобная помощь, не так много.

— Понятно. А ко мне ты пришел…

— Потому, что ты в этом деле профи. Если я кому бы его и доверил, то тебе.

Для кого-то сомнительный, по её коже этот комплимент прошелся лаской.

— И? Что от меня требуется?

— Ну, как минимум посетить несколько встреч. И, конечно, девочки, которые могли бы справиться с поставленной задачей по уму. На начальном этапе, думаю, хватит одной-двух. Но это не точно, наверное, лучше этот момент обсудить с инициатором программы.

— Хм-м-м…

— Что это означает?

— Я пытаюсь понять, зачем Первый тебя подослал. Я же ведь не отказывалась от сотрудничества. Мне просто нужно было время, чтобы всё хорошенько обдумать.

— Наверное, для надёжности. Вдруг бы ты пошла на попятный. Демьян знал, что мне ты точно не откажешь.

— Как много конторских в курсе моей истории? — нахмурилась Бэлла, прекрасно осознавая, на что намекает Родион.

— «Тени»1 относятся к конторским? Учитывая, что их распустили…

— Не думаю.

— Тогда немногие. Тебя это беспокоит?

То, что люди вокруг знали, как её ломали и насиловали? Знали всё-всё о том, через что ей пришлось пройти и какие стерпеть унижения? «Да нет, конечно!» — мелькнула полная ядовитого сарказма мысль.

— Но досье на меня всё-таки есть?

— Досье, думаю, есть на каждого. Другое дело, что доступ к нему имеется лишь у единиц. У тебя есть какая-то особенная причина волноваться на этот счёт?

— Что? Нет, конечно! — поморщилась Бэлла.

— Врёшь ты всё. Ну да ладно.

Спорить Бэлла не стала, отвлеклась на сына, который вдруг ни с того ни с сего разревелся. Подхватила на руки, стала утешать.

— А зачем мне встречаться с этим инициатором программы? Он кто такой вообще?

— Да так. Психолог. Говорят, весьма толковый мужик. Среди начальства пользуется большим уважением.

— Ну, ещё бы. Иначе он бы со всеми этими прогрессивными идеями был послан сразу.

— Вот именно. Считай, тебе выпал шанс поработать с коллегой. Ты же на психолога училась, я ничего не путаю?

Ну вот! Он и об этом знал… Бэлла неопределённо повела плечом. Почему-то даже в том, что она получила образование, сознаваться было неловко. Будто в глубине души она и сама не верила, что этого достойна.

— Вряд ли моё мнение будет иметь для него хоть какое-то значение.

— Значит, ты согласна?

— Я была согласна с самого начала, — проворчала Бэлла, — ты мог не тратить время и не приезжать. Тоже мне…

— Ты что, меня выгоняешь? — сощурился Мурадов.

— Да нет же!

— Ну вот и всё. Проехали.

— А когда ты хочешь начать?

— Тут я без понятия. Когда в конторе дойдут — с тобой свяжутся.

Постепенно разговор с дела переключился на вполне обыденные темы, а чуть позже, когда они вроде бы всё-всё обсудили, сошёл на нет. Мурадов засобирался домой. Как и положено хорошей хозяйке, Бэлла вышла его проводить. Дождалась, пока тот обуется, открыла дверь и едва не столкнулась нос к носу с Гройсманом.

— Ой!

— А я как раз палец к звонку поднёс… — улыбнулся он.

— Привет!

— Привет, — повторил Давид, купая её в ласковом взгляде, который, впрочем, очень скоро заиндевел, скользнув куда-то чуть повыше плеча.

— Мой друг — Родион Мурадов, — спохватилась Бэлла. — Родион, это мой сосед. Давид Ефимович.

Отступила на шаг, не уверенная, что Давид пойдёт за ней следом. Но тот, пусть и неохотно, пошёл. И протянул ладонь Мурадову.

— Па-па! Па-па! — радостно закричал Родька младший, бросаясь со всех ног в руки Гройсмана. У Бэллы комично отъехала челюсть. Бровь Мурадова изогнулась дугой.

— Привет, сынок.

— Па-па!

— Хм, — чувствуя, как в ушах барабанит кровь, Бэлла попыталась оторвать сына от ноги соседа, за которую тот вцепился.

— Давид Ефимович наш сосед.

— Да, ты уже сказала, — гаденько улыбаясь, заметил Родион, вызывая у Бэллы нестерпимое желание его пнуть. Весело ему, видите ли.

— Бэлла, оставь парня в покое, чего ты к нему пристала? — возмутился Давид в ответ на её попытки оттащить ребёнка. А сам — зырк на Родиона.

— Ну, я пойду. Спасибо за всё, было как всегда вкусно. — Родион наклонился и чмокнул Бэллу в щёку. «Да что с ним такое вообще?!» — подумала та.

— Привет жене и дочке! — зло сощурившись, процедила Бэлла и с грохотом захлопнула дверь прямо перед носом чёртового провокатора.

— Я вам не помешал? — сухо поинтересовался Давид, взяв Родьку на руки.

— А я должна отчитываться?

— Нет. Но и хамить мне не должна.

— Вот это точно! — подала голос Мотя.

— Я и не хамлю.

— Хамишь.

— Тебе показалось.

— Па-па! Па-па!

— Почему он зовёт тебя так?

— Возможно, потому что парню нужен отец. Откуда мне знать?

— Ты сейчас намекаешь на то, что как мать я не справляюсь? — у Бэллы задёргалось веко. Она на мгновение зажмурилась, надеясь, что так ей удастся избавиться от тиков.

— Па-па! Па-па!

— Вовсе нет. Я вообще о другом. Ты какая-то дёрганная сегодня. У тебя месячные, что ли?

Мотя за спиной хохотнула. Бэлла бросила на неё злобный взгляд.

— Не уверена, что это тебя касается.

Давид улыбнулся, демонстрируя белые, идеально ровные зубы. Подошёл к ней на шаг, и из-за того, что он так и продолжал сжимать в руках Родика, Бэлле это показалось безопасным. Обхватил ладонью затылок, чуть наклонил её голову, наклонился сам и шепнул прямо в ухо, заставляя приподняться тонкие волоски у нее на голове:

— Ещё как касается. Я такого напланировал на этот вечер, ты бы знала. Месячные этому могут здорово помешать. Впрочем, и в этом случае, уверен, мы что-нибудь придумаем.

Он выбил из неё всю злость одним махом. В конце концов, эта самая злость была не более чем защитной реакцией, и избавиться от неё оказалось несложно. Гораздо, гораздо сложнее было держать лицо. Точнее, форму, чтоб не растечься лужей прямо у его ног. А ведь она уже чувствовала предпосылки. В определённых местах Бэлла стала ну очень влажной.

— Так что?

— Что?

— У тебя месячные?

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты ужасно прямолинеен?

— Я врач. Привык сразу же переходить к сути проблемы. К тому же с тобой иначе нельзя.

— Почему это?

— Потому, что ты слишком пугливая.

— Кто? Я?! Это говорит лишь о том, что ты ни черта обо мне не знаешь.

— Так расскажи мне. — В ответ Бэлла напротив захлопнула рот, так, что даже клацнули зубы.