Глава 4

Несколько раз мне казалось, что карета просто перевернется на крутых поворотах. Из окна было страшно смотреть: то обрыв, то скалы до самого неба. И возникало ощущение, что эти скалы сейчас сомкнуться, и раздавят нас своими серыми боками, покрытыми редким мхом.

А затем, когда еще не стемнело, все разом переменилось. Вместо бесконечного подъема, от которого то и дело кружилась голова, перед нами открылись горные долины. Зеленые и покрытые какими-то мелкими, но нестерпимо яркими цветами, как ковром. Присмотревшись, я с удивлением узнала вереск. От бледного сиреневого, до насыщенного фиолетового, цветы застилали всю левую часть горизонта.

— Это что? — очнулась от транса Софи, широко распахнутыми глазами рассматривая это чудо.

— Вереск, — с придыханием произнесла я, не веря своим собственным словам.

— Так не время же. Вереск раньше середины лета не цветет.

— Мы в горах. Здесь все иначе. Кажется. Я вообще не понимаю, как мы сюда попали так быстро. Во всех книгах говорится, что по горам нужно ехать не меньше трех дней, чтобы добраться до долин…

— И все же мы здесь. И вереск… — Софи покачала головой, принимая происходящее куда спокойнее, чем я от нее ожидала. А потом как-то почти безразлично добавила: — наверняка это их колдовство. Когенов.

И быстро осенила себя защитным жестом, словно пыталась разом отогнать и горцев, и вереск, и сами горы. Только это мне показалось совершенно бесполезным. Словно сам воздух вокруг был пропитан той самой древней магией.

— Привал сделаем рядом с озером. Скоро уже. Там сможете размято ноги. Дорога предстоит не близкая, так что придется потерпеть, — голос раздался у самого окна, словно кто-то подслушивал наш тихий разговор.

Отодвинув сильнее штору, я выглянула в окно, глядя на того, кто в очередной раз нарушил наш покой. Лицо Дугала, этого мрачного мужчины словно бы было спокойнее Словно само присутствие гор не над нами, а вокруг, его успокаивало.

— И вы надеетесь, что мы доберемся до дома вашего брата затемно?

— Сегодня? — складывалось впечатление, словно мы ведем светскую беседу и салоне. — Нет. Но до поселения доедем. Там сможем заночевать в относительном удобстве.

Я только невесело хмыкнула на это. Удобства. Я почти забыла значение этого слова за столько дней пути и волнений. Стоило ли напомнить мужчине, что я благородного происхождения или ему и в голову не придет нас покормить в дороге? Такими темпами мы и вовсе рисковали бы не добраться до цели. Если бы не то, что оставалось в корзинке под нашим сидением.

— Не дуйтесь, Энваль Лейк. Вам понравится в гостях.

— Я так не думаю.

— Определенно. У нас вам будет куда веселее, чем за монастырскими стенами. И никто даже не подумает искать вас в подобном месте. Согласитесь, одни преимущества, — и горец вдруг улыбнулся. Светло и открыто. Словно солнце одним разом высветило его одного.

Я с удивлением смотрела на это чудо, пытаясь сопоставить все, что видела сейчас, с обстоятельствами нашей встречи. И не верила, что это один и тот же человек.

Поймав мой взгляд, Дугал усмехнулся еще шире, хотя это казалось невозможным, и подмигнул. Кровь резко ударила в щеки. Не понимая собственной реакции я резко откинулась на спинку сидения, уходя в тень кареты. Я не понимала этих людей. Если мы пленники, как это выходило, то к чему все эти улыбки? Разве горцу не полагается быть строгим и хмурым? Или он настолько уверен в себе здесь, в нагорьях, что и не помышляет о моем побеге? Если мы добрались так быстро, то что помешает мне на первом же привале исчезнуть, вернувшись по следам кареты?

И словно прочтя мои мысли, Дугал произнес, уже куда серьезнее.

— И не помышляйте о том, чтобы спуститься с гор самостоятельно, лассиэ. Здесь развелось множество волков… да прочего хватает. А тот путь, по которому мы провели карету… он не доступен для посторонних. Вы просто заплутаете в горах. Или сорветесь с обрыва, чего бы мне совсем не хотелось.

И сказано это было так, что я тут же поверила. Магия когенов. О ней мы знали так мало, но слухов было столько, что это вполне могло быть правдой.

Ничего не отвечая, я тихо сидела, дыша открытым ртом, стараясь вернуть себе самообладание.

* * *

Софи чувствовала себя лучше, но меня все еще тревожил румянец на ее щеках. Девушка шла медленно, слегка покачиваясь от усталости. Под светлыми глазами залегли темные тени, а волосы словно поблекли. Подняв руки, я кое-как попыталась пригладить собственные, растрепанные ветром. Больше всего хотелось снять опостылевшее платье, умыться и оказаться в постели. Но я понимала, что это все результат моего собственного выбора.

— Вода чистая, можно умыться, — мрачно произнес коген, что до этого сидел на козлах рядом с Грегори. Он что-то помешивал в котелке, висящем над небольшим костром. Я даже осмотрелась кругом, пытаясь понять, из чего они его собрали в этой пустынной местности, лишенной хвороста и кустов.

Ледяная, даже у поверхности, вода, в которой отражалось небо, казалось растопленным льдом. В ней плясало мое отражение. Зачерпнув горсть, я с удовольствием умыла лицо, задержав дыхание от холода. Тут же налетел ветер, принявшись кусать за мокрые щеки. Но от этого словно бы уходила и усталость. Что-то было в это воздухе такое, отчего сердце успокаивалось, несмотря на всю абсурдность и сложность ситуации.

— Ветер колючий, — Мрачный голос раздался совсем рядом, и на плечо Софи, что так же стояла на коленях у воды, лег большой светлый платок. — Вытретесь.

И не дожидаясь ответа, Бойд, этот великан, что только мгновение назад стоял у костра, быстрым шагом отошел от шокированной девушки, с чих ладоней и лица капала вода.

— Госпожа моя? — тихо и неуверенно просипело это дитя предгорий косясь на платок, больше похожий на целое полотенце. — Чего он? Мы же пленницы.

— Кажется, они воспринимают нас именно как гостей, — поднимаясь на ноги и оглядываясь по сторонам, задумчиво ответила, хотя сама была весьма удивлена произошедшим.

— Лассиэ, идите к костру. У нас не так много времени, — громкий голос Дугала разнесся над водой, словно мы находились не на открытом воздухе, а в каком-то храме или зале, с вмонтированными в стену кувшинами*. Очень странное место. Совсем не похожее на родные долины.

— Идем, Софи. И не забудь вернуть платок. Кто знает, насколько он дорог этому великану, — напомнила я на всякий случай, краем глаза наблюдая за тем, как девушка нерешительно промакивает лицо тканью. Та только кивнула, и вдруг понюхала ткань. Ее и без того большие глаза расширились.

— А он не воняет. Пахнет какими-то травами. Мне казалось, что все мужчины должны вонять… лошадьми хотя бы.

Я не сдержалась и вдруг рассмеялась. Такая непосредственность. Но в чем-то девушка была права. Из всех книг, что я читала, из всех рассказов мамы, что видела когенов собственными глазами, выходило, что горцы любят лошадей, овец и только потом все остальное. И пахнет от них соответственно: конюшней или овчарней. И никак не иначе.

Возле костра стоял мой небольшой сундук, на который кто-то заботливо бросил одно из одеял, бывших в карете. Пока я стояла в замешательстве, не понимая, для чего сняли поклажу, Дугал махнул рукой в сторону сундука.

— Лучше пока ничего не придумать. Мы не планировали путешествовать с женщинами. Садитесь.

А через мгновение, удивленной мне сунули в руки неровно отрезанный ломоть хлеба с куском чего-то белого и жирного. Без единого вопроса. В удивлении подняв глаза, я смотрела на мужчину, что устроился рядом прямо на холодной земле.

— Овечий сыр. Не самый вкусный, мало приправ осталось с зимы, но питательный. До селения дотерпите, — произнес горец и вгрызся белыми зубами в собственный ужин. Словно все происходило так, как должно было быть.

Рядом, краснея то ли от жара, то ли от непривычного обхождение, молча жевала сыр Софи. По другую сторону от нее, примостившейся рядом со мной на краешке сундука, сидел мрачный Бойд. Горец кажется, глядел только на огонь, но я замечала, как то и дело темные глаза нет-нет, да соскальзывают в сторону моей служанки.

— Ваш транспорт не очень подходит для наших мест. Колеся узкие, вязнут в песке. И лошади устают, — прожевав, продолжил Дугал, словно мы остановились на середине разговора. Горец махнул головой в сторону животных, над которыми хлопотал Грегори. Старые, они потряхивали головами, нетерпеливо требуя овса. Их чуткие носы уже чувствовали, как старый солдат расправляет торбы, готовясь привесить их к мордам.

— Они старые уже, — отозвалась я, почему-то чувствуя себя словно бы виноватой в плохом состоянии запряжных.

— И это тоже. Но как я вижу, им просто мало свободы. Словно они месяцами стояли в загоне, а теперь им пришлось поработать.

— Так оно и есть, — тихо произнесла, чувствуя себя от этого замечания еще хуже.

— Ничего. Доберемся до места — выпустим их с нашим стадом. Порезвятся, — спокойно, словно дело было решенным и не стоило больше внимания, почти отмахнулся Дугал. А затем, вытерев рот таким же огромным платком, что Софи так и не вернула Бойду, посмотрел на меня внимательными, изучающим взглядом. — Вы держитесь лучше, чем я ожидал.

— Вам нужна истерика? — внутри все поднялось, от комичности заявления. Вересковые пустоши точно что-то делали со мной. И с этим мужчиной тоже. Весь страх прошел, словно смытый дождями. — Могу вам устроить, только попросите.

— Ну нет, — громко, открыто и гулко рассмеялся коген, откинув голову. Он даже вытер набежавшую слезу, так развеселило его мое предложение. — Меня все более чем устраивает, Энваль Лейк. Но любая наша женщина уже была бы возмущена скудным ужином и теми условиями, которых мы не можем вам предоставить. Наши женщины очень вспыльчивые.

— У меня характер тоже не золотой. Моя тетушка могла бы многое об этом порассказать. Вам просто повезло и сегодня у меня нет настроения на гневные отповеди или слезы.

— Определенно, мне повезло, — кивнул мужчина как-то очень серьезно, отворачиваясь к огню. И было что-то в этой фразе, от чего я вздрогнула всем телом.

А может, все дело было в неутихающем ветре?

* * *

То ли Дугал изменил план, не посчитав нужным поставить нас в известность, то ли м так крепко спали под ветрами нагорий, но утром, когда туман еще стелился по зелени и вересковым пустошам, перед нами оказался замок, а не какое-то поселение. Высокий, из серого камня, он стоял на скале, утопая в белых клубах. Словно паря в воздухе. Поднимающееся солнце пускало тонкие лучи в эту дымку, и почему-то казалось, что от земли идут сотни маленьких радуг.

— Клуриконы расшалились, — буркнул Дугал, глядя на все это великолепие с неудовольствием.

— Клуриконы?* — переспросила я, зацепившись за незнакомое слово.

— Мелкие воришки они, эти духи. Столько радуг… как бы чего опять не досчитались к ночи.

Я только тихо хмыкнула. Духи мелкие, вороватые. Люди всегда пытаются перекинуть свою беспечность и невнимательность на кого-то другого

— Не смейся, лассиэ. Здесь, в нагорьях, это далеко не шутка, — мрачно осадил меня горец, и тронул коня пятками, пуская шагом.

Карета скрипнула, и двинулась следом. Вверх, сквозь туманы и радуги, к самому замку, чьи шпили пытались коснуться неба, но никак не могли. Оно здесь, пусть и должно было находиться ближе, оказалось почти недосягаемым.

Дышать, несмотря на свежесть и прохладу, становилось все труднее. Почему-то чем ближе мы подъезжали к замку, тем сильнее у меня кружилась голова. А я уж думала, что привыкла к воздуху высокогорий. Но словно был слишком чистым для меня.

Со всех сторон раздавались приветственные возгласы. Когены перекидывались с кем-то фразами на незнакомом языке, а карета стала чуть подскакивать на булыжниках, которыми перед воротами была вымощена дорога.

Карета медленно, скрипя, закатилась во двор, проехав под аркой, и рывком стала. Тут же раздались громкие распоряжения, и через мгновение дверь распахнулась.

— Мы прибыли. Добро пожаловать в МетГаллен, крепость моей семьи, — Дугал словно бы стал выше, произнося эту фразу, хотя подобное казалось просто невозможным. Мужчина протягивал руку, чтобы помочь выбраться из кареты, а я никак не могла собраться с илами.

Мне казалось, что стоит только ступить на эти плиты под ногами, как пути назад уже не будет. Словно решающим был не тот миг, когда я узнала в мужчине когена, а именно этот. Прибытие в замок словно перечеркивало все мое прошлое, открывая невидимые пока, тропы в будущее.

— Ну что вы, Энваль? — на губах Дугала мелькнула улыбка, — так смело и решительно вели себя на протяжении всей дороги, и теперь так растерялись.

— Мне еще не доводилось гостить у горцев, — вырвалось невольно. Но это фраза словно бы убрала все повисшее между нами напряжение. Дугал улыбнулся шире, открыто и светло, прежде чем ответить.

— Тогда у нас есть все шансы вас удивить. Но для этого сперва придется выбраться из короба, что вы называете каретой. Я только протянула руку и сделала первый шаг, как над двором разлетелось грозное:

— Леди⁈ Ты притащил сюда леди с равнин? Дугал⁈ Ты чем думал? — громкий, похожий на гул набата, голос приближался, вынуждая втягивать голову в плечи.

Едва не споткнувшись на единственной ступеньке, я почти что упала в объятия горца, принявшись тут же озираться по сторонам. Мне нужно было понять, насколько опасен тот, кто с таким неудовольствием встречал нас здесь. Может, нас просто убьют и прикопают под вересковым ковром, чем не решение проблемы?

— Брат, ты пугаешь гостей, — помогая мне установиться на собственных ногах. Но не выпуская ладони, спокойно произнес коген, прежде чем повернуться к источнику шума. — Леди устали и твое приветствие не самое любезное. А я только что расписывал наше хваленое гостеприимство.

— Гостеприимство? Как я должен смотреть за этими равнинными цветочками в нашей местности? Ветер, холод… даже еда. Дугал… — мужчина, что остановился в паре шагов, шумно и яростно дышал. Даже его рыжеватая борода недовольно топорщилась, выражая неудовольствие. Был он так же высок, как и коген, но кажется, еще шире в плечах.

В голову закралась мысль, что ткани на одну только рубашку для этих мужчин уходит едва ли не больше, чем на моего собственного дядю. Может, потому они чаще всего и кутались в свои пледы, что их жены уставали шить им одежду? Это показалось таким забавным, что я невольно хихикнула. От переживаний, не иначе.

Моя реакция подействовала на местного хозяина странным образом. Темные брови перестали хмуриться, а под бородой мелькнула улыбка.

— Что, не испугалась?

— Не сильно, — немного слукавила я, глядя на горца. Теперь он казался не такими уж страшным. Вспыльчивым, да, но отходчивым.

— Она не так слаба, как кажется. Это Энваль Лейк, брат. Лассиэ, — коген повернулся ко мне, и с легким поклоном представил уже официально: — разрешите познакомить вас, это Мюр МетГаллен, местный лэрд и по странной шутке судьбы, мой старший брат.

— Очень приятно, — по-светски сделав книксен, что было не удобно, так как одну ладонь все еще держал Дугал, постаралась как можно радушнее улыбнуться я.

— Не знаю, что вас сюда привело, — хмурый взгляд достался Дугалу, но лицо лэрда тут же разгладилось, стоило ему вновь посмотреть на меня, — но надеюсь, вам понравится у нас гостить. Как долго бы это не понадобилось. А пока, разрешите…

Лэрд не закончил фразу. Над замком раздался звон колокола, а затем громкий, предупреждающий крик:

— Бубри!

И все тут же изменилось…

* * *

Клуриконы — проказливый и вороватый аналог леприконов

***

Люди засуетились так, словно вот-вот, через мгновение, на их головы должна была обрушиться буря. Коней, которых не успели распрячь, вместе с каретой потянули куда-то в сторону, под навес. Разом пропыли куры и пара собак, что носились до этого по двору.

Не зная, чего ожидать, я в тревоге обернулась к воротам. Там, на вересковых полях тоже носились люд, пытаясь согнать скот в одну кучу. Мелкие собаки, яростные и быстрые, носились вокруг светлых облачков овец, заставляя тех сбиваться в кучу.

— Нужно под крышу, — ухватив меня за руку покрепче, строго произнес Дугал и тут же, не дожидаясь ответа, потянул в сторону замка, к ступеням. Горец остановился только тогда, когда над нашей головой оказалась дверная ниша. Рядом толпились другие обитатели замка, глядя на поля сквозь распахнутые ворота, в проеме которых стояли мои кони, переминаясь с ноги на ногу.

— Что происходит?

— Бубри, — мрачно, словно это все объясняло, проговорил горец, и над замком раздался совсем другой звук, заглушая звон гонга. Это был ужасный, низкий вой, от которого заложило уши. Я едва успела справиться с остаточным звоном в голове, когда над нами пронеслась темная тень, укрывая почти весь двор.

Тень мелькнула, понеслась дальше, и среди замерших в неподвижности людей, прошелестел тихий общий выдох.

Птица, огромная, грязно серая, с черными крыльями и какой-то невозможно длинной шеей и еще более внушительным огромным клювом, спикировала точно в середину стада овец, распахнув устрашающую пасть.

С такого расстояния мы не слышали блеяния и криков, но стадо тут же рассыпалось на части. Овцы, в панике понеслись в разные стороны, игнорируя пастушьих собак. А птица, тяжело взмахивая крыльями, поднималась вверх, не выпуская добычу из пасти. Когда земля оставалась уже довольно далеко, это чудовище выпустило свою добычу из клюва, а затем, спикировав, прямо на лету поймала несчастную овцу когтистыми лапами.

Я почувствовала, как дрожит тело. Все это происходило не так и близко, но казалось, что стоит странной птице, больше похожей на чудище из сказок, повернуть свою голову, как она посмотрит прямо на меня.

— Что это такое? — вновь спросила я, дернув Дугала за руку, которую тот все еще не выпускал из большой ладони.

— Болотное или озерное чудище. Весьма немилая птица, что бессовестно кормится за наш счет.

— И ее нельзя никак отвадить или убить? — я передернула плечами, представив такие визиты и то, насколько вредоносной может быть подобное существо для благополучия людей.

— Можно. Но очень сложно. В прошлый раз мы потеряли троих мужчин, когда пытались избавиться от бубри на нашем озере. Эта живет довольно далеко и посещает нас не часто. Потому мы пока терпим. Бубри очень коварны и сильны. И она не самая серьезная наша беда.

Я с удивлением и непониманием посмотрела на горца. Не самая большая проблема? Что же может быть опаснее и страшнее огромной птицы с зубастым клювом, что ворует скот, а то и детей, судя по размерам?

Куда же я попала?

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ