За вересковым туманом. Часть 1 — Глава 3

Глава 3

Ночь казалось какой-то нестерпимо длинной. Дождь все стучал по крыше часовни, то баюкая, то наоборот не давая полностью погрузиться в сон создавая тревожное эхо под потолком.

Кое-как продремав до рассвета, когда серые сумерки хоть немного разбавили окружающую тьму, я со стоном села на лавке. Еще никогда, кажется, мое тело так не болело, как после этой ночи. Я чувствовала каждую ноющую мышцу и каждый задеревенелый сустав, пытаясь разогнуться и с ужасом ожидая дельнейшей дороги. Эта передышка не принесла облегчения, а только усугубило мое состояние. Но времени на жалость к себе не было. Не после того, как решение принято и первые шаги сделаны. Пришлось подниматься, оправлять сырое, помятое платье и умываться холодной водой из чаши на входе.

— Как вы, леди? — Софи, растрепанная, с малиновыми щеками, подошла ближе, подавая мне оставленную на лавке шаль. Девушка выглядела неплохо, только глаза как-то слишком ярко блестели. Может это на место страху пришло возбуждение от нашего неожиданного приключения? Кажется, она еще не бывала с этой стороны от владений дяди.

Она была на несколько лет младше, и я всегда считала, что деревенские, пусть и живущие при замке, куда крепче нас, благородных леди. Телом-то точно. В этом, кажется, был какой-то смысл. Я бы не сумела весь день с утра до ночи проработать в поле. Впрочем, судьба и не давала мне возможности попробовать, отмеряя совсем иные заботы.

— Все хорошо, Софи. Через пару часов будем в деревне, там сможем привести себя в порядок и сытно поесть. Где Грегори?

— Ушел смотреть лошадей, — девушка шморгнула носом, от чего у меня вдруг упало сердце. Яркие щеки теперь не казались таким уж естественным утренним румянцем, и глаза…

— Ты что это удумала? — разом подобравшись, я прижала ладонь ко лбу девушки. Руку ощутимо обдало теплом. Только этого не хватало. Софи пылала, словно печь в кухне.

— Простите, леди. Я не нарочно, — почти захныкало это недоразумение, явно больше переживая, что доставит мне лишних проблем, нежели о собственном здоровье.

— Да уж если бы ты такое могла по своему желанию вытворить, тебя бы наш соборный гахам чудом давно объявил. Идем. Чем быстрее до деревни доберемся, тем лучше.

* * *

Постоялый двор был совсем маленьким. А этой части предгорий не так часто кто-то путешествовал, так что у хозяина только и имелось, что две комнаты на втором этаж, помимо зала, где потягивал что-то темной из большой кружки один усталый, явно бывший в дороге ночью, посетитель.

Заплатив пару мелких монет, мы получили горячую воду и свежее белье, пока дочь хозяина занималась нашей мокрой одеждой. Распустив сырые волосы, пройдясь по ним гребнем всего пару раз для успокоения совести, я со стоном рухнула под перину. На соседней кровати, свернувшись калачиком, уже сопела Софи. Пока Грегори обхаживал и задавал корм лошадям, у нас было немного времени на нормальный отдых. А после завтра к полудню мы уже должны будем быть на месте.

Горячий обед и пара часов сна в чистой постели сделали свое дело. Очень хотелось остаться тут до конца дня и на всю ночь, но это было опасно, так что ближе к обеду пришлось все же обряжаться в просохшие платья, и, радуясь погоде без дождя, отправляться дальше.

Софи чувствовала себя сносно, большую часть дня продремав в карете, завернувшись в одеяло. Относительно сухая погода и то, что сейчас мы были ближе к нагорью, сделало дорогу, просохшую за полдня, чуть более пригодной для движения. Колеса больше так не вязли в грязи, слышалось пение птиц. Внутри, несмотря на волнение и не проходящий страх, поднималась надежда. Все может получиться.

— Если погода не испортится к ночи, мы можем ехать и в темноте, — заметив, что я высунула нос из кареты, сказал Грегори. — Небо чистое, и сегодня должна быть яркая луна.

— Тебе решать. Если будут силы — можем ехать. Чем быстрее до монастыря доберемся, тем лучше, — разглядывая чистое, словно вымытое небо, кивнула я.

Из окна, вставая на всю широту видимого пространства, поднимались зеленые, весенние горы. Такие близки, они вызывали в душе трепет своим величием и безразличием к судьбам людей, что суетились внизу. Хорошо, что нам не было нужды подниматься по узким крутым дорогам этой земли. Сейчас горы мне не казались чем-то романтичным: стоило зазеваться на мгновение — и можно навсегда затеряться в их ущельях и пиках.

Грегори, чуть придержав коней, тоже смотрел на зеленых великанов, что поднимались впереди. Этот мужчина был еще полон сил, но уже не так молод, чтобы обходиться без сна несколько дней. Но он все прекрасно понимал и согласился с моим планом сразу, даже не раздумывая.

— Сил хватит, леди. Кони у нас, конечно, не самые резвые, но тихим ходом до полуночи точно пройдут.

— Вот и хорошо. Если даже погода и испортится, через дня два будем на месте.

— Да. Хорошо, что земли последние лет пятнадцать спокойные. По моей молодости нам бы без эскорта в дюжину мужчин никак такой путь не преодолеть.

— Да, я помню. Мама рассказывала, что в годы ее молодости с нагорий спускались дикари и воровали скот.

— Было дело. Но с тех пор как наши гахамы, хвала им и Добрейшей Ноисе, закрыли перевалы, мы можем жить в мире и спокойствии.

Добрейшая Ноиса. Хранительница предгорий и Небесного тепла, что дает жизнь каждому человеку, оберегая его от проказливых демонов и духов, которыми полнилась земля. Я покрутила небольшой медальон, что висел на тонком шнурке на шее. Если Добрейшая будет и правда добра, то все будет хорошо.

Только не так уж часто это бывало на самом деле, как пытались нас уверить старые книги. Не добра была Ноиса. А еще, словно в подтверждение этой кощунственной мысли, в голове всплыло видение: воин на невысокой, лохматой лошади, одетый в клетку горцев. Прямо напротив окна моих покоев в башне.

Передернув плечами от холода, я плотнее закуталась в плащ. Это все мне просто привиделось. Они не спускаются с гор уже много лет.

* * *

Дугал

Такого не бывало уже полтора десятка лет. С тех пор как наши лэрды заключили договора с их гахамами, бароны предгорий, эти равнинные трусливые крысы, ни разу не нарушили границ. До прошлой недели.

В нагорьях хватало своих бед, жизнь тут была сурова к лентяям и дуракам. А выходка баронов еще добавила проблем людям, едва отходящим от тягот зимы.

— Семьи поддержат. Брат пришлет вам пару десятков овец, так что голодными не останетесь. Собери список, кому и что причитается, чтобы было на что опираться, — я быстро прошелся по деревне, заглядывая в каждый дом, проверяя, все ли у людей в порядке. Местный глава, крепкий мужик, с впечатляющим размахом плеч, ходил за мной, хмуро кивая притихшим людям. — Воины нужны или сами справитесь?

— Если лэрд пришлет хоть кого-то из когенов* для защиты — справимся, — басом отозвался глава поселения, буравя меня серыми глазами. Словно это я ночью самолично пришел к их домам и увел половину стада. Но мужика можно было понять, так что я только кивнул, возвращаясь к делам куда более важным.

— На постой есть кому поместить когена-то? — когены, мои элитные воины, плохо уживались в одном доме с мужчинами, слишком сильна в них была животная часть, требующая доминирования на территории, так что вопрос не был праздным. Если глава поселения просит такой помощи, должен знать, что с этим делать.

— Есть дом Кенны. Она овдовела зимой, из детей только дочь пяти весен. К ней можно.

— Не боишься, что к зиме ваша Кенна родит? Вдова, молодая да покинутая… мои парни на ласку не скупятся, — довольный осмотром деревни, я напоследок проверил, насколько крепкий забор окружал поселение. Понятно, что его ставили не от воров, но даже так лучше, чем без ничего. Может, как закончат с посевами, новый поставят? Но это было маловероятно. Мы не воевали друг с другом, а от тех, от кого стоило бы защищаться, стена даже в мой рост не убережет.

— Пусть бы, — резко отозвался глава поселения и сильнее сжал зубы, словно этот вопрос был для него давно решен. — Коген ей будет хорошим мужиком. Муж ее выпивал. Бывало, руку поднимал и на нее, и на дочь.

— Почему лэрду не донесли? — Я так резко обернулся, что короткие тонкие косички у висков хлестнули по щекам. Женщина — существо слабое, не способное себя защитить. И если угрозу представляет кто-то близкий, муж или отец, или брат-опекн, то задача эта переходит к представителям власти. К моему брату. Если эта Кенна, страдала вместе дочерью, и никто ничего не сделал… Руки сжались в кулаки сами собой. Жестокий мужчина слаб духом. Такому место только в хлеву, среди скота.

Но глава поселения выдержал мой взгляд, даже не дрогнув. Смелый и крепкий человека.

— Сами справились, Дугал. Мужика несколько раз «учили» до синевы по всему телу, не внял. А как напился зимой, так на охоте шею и свернул.

— Сам? — я внимательно посмотрел на собеседника, сощурившись.

Великан вздохнул, от чего огненно-рыжая борода встопорщилась, и решительно кивнул, не отводя хмурого взгляда.

— Может, камень скользкий под ноги подвернулся. Зима же. Всякое бывает.

Я только усмехнулся, кивая. Всякое. И не факт, что суд лэрда был бы добрее к дебоширу, чем «внезапно подвернувшиеся скользкие камни» наших справедливых гор.

— Кого пришлешь?

— Не знаю пока. Кенну свою позови, посмотрим. Желающие будут.

Вдова, с домом и маленькой дочерью — ценный подарок для любого когена. Такую, мужем неприласканую, любить и ценить будут, так что тут с умом выбирать нужно.

— Что делать станешь? — пока кто-то из вездесущих мальчишек бегал за Кенной, тихо спросил глава поселения.

— Если эти трусы с низин нарушили договор, то он теряет силу. Мы должны спуститься и вернуть то, что было украдено. А там посмотрим, куда Ноиса заведет.

Рыжий великан медленно кивнул. В нагорьях законы были просты и понятны любому, так как от их соблюдения зависела жизнь, а не какие-то эфемерные кары, ждущие после смерти.

_____________________

Лэрд — крупный землевладелец в нагорьях. По аналогии с Шотландией.

Коген — друид, колдун, перевертыш.

***

Я неимоверно устала от тряски в это старой карете, от холода и постоянного сидения, но приходилось терпеть. До монастыря оставалось совсем немного, к ночи, может, к утру, если Ноиса будет добра, должны показаться высокие неприступные стены. Построенный еще две сотни лет назад, он стоял на самой границе предгорий, на высоком холме, так что даже в темноте огни на колокольне можно будет разглядеть издали.

— Леди, вы уверены, что стоит передавать настоятельнице все те деньги, что вы взяли собой из дома?

— Сумма совсем скромная, — я покачала головой, забираясь обратно в карету после короткой, но такой нужной остановки. — Даже если я их спрячу, что мне делать с деньгами в стенах монастыря? Без дядиного решения приданное все равно не передадут, а у игуменьи* должна быть какая-то причина помимо божьей доброты, чтобы сокрыть меня в своей вотчине. Если дядя решит меня вернуть.

— Плохо вы знаете наших гахамов, моя леди, — покачал головой Грегори, прикрывая дверь кареты. — Нет в них того благородства, что вы ищите.

— Даже если и так, то законы не позволят настоятельнице меня прогнать. Но я верю, что звонкая монета и доброе слово помогут ей смириться с этим решением быстрее, чем просто доброе слово. А дядя достаточно сильно боится гнева соборного гахама, что бы попытаться войти в монастырь силой.

— Будем надеяться, что вы правы.

Говорила так, словно все знаю наперед, но сомнение в голосе Грегори внесло еще больше тревоги в мою душу. Пусть старый солдат отвечал за мою безопасность, решения относительно будущей судьбы всех нас принимала только я. И в случае неудачи, мне придется оставить этих двоих либо в монастыре, либо… либо их ждет наказание от барона, которого они могут не вынести.

Небольшой отряд всадников Греори заметил ближе к полудню, когда клочья тумана разошлись под яркими, но еще не очень теплыми лучами весеннего солнца. Шестеро верховых, крупных, даже издали, мужчин, заставили моего стражника неделикатно высказаться вслух.

— Грегори! — возмущенный вскрик Софи, что немного пришла в себя после простуды, стражник проигнорировал, пытаясь увести нашу карету ниже, с вершины холма, на который мы только что поднялись. Но смысла в этом не было. Наши старые, утомленные кони, впряженные парой, не могли соперничать в скорости со свежими верховыми. А на влажной земле, все еще по-весеннему голой, отчетливо виднелись глубокие борозды от колес. Даже если свернуть в негустой подлесок, толку от этого не будет: следы на земле слишком явные.

— Боюсь, они нас заметили, леди, — недовольно, сжав в напряжении челюсть, проговорил стражник, даже не пытаясь пришпорить коней.

— Будем надеяться, что это просто люди местного барона проверяют границы земель. И что они достаточно благородны, чтобы не задерживать нас, — я не сильно боялась. Зимы были нетяжелыми, а последние пару лет выдались достаточно урожайными, чтобы не вынуждать людей сниматься с места ради разбойных дел. Лет пять в окрестных землях никто и не упоминал о бандитах. Это и позволило мне верить, что план осуществим. Да и те мужчины, что нагоняли нас с каждым ударам сердца, не выглядели как оборванцы или злодеи, прямо и умело сидя в седлах, насколько позволяло разглядеть расстояние.

— Пусть бы вы были правы, леди. И все же, постарайтесь быть вежливы и терпеливы.

— Я прекрасно знаю, когда стоит смолчать, Грегори, — чувствуя, как вспыхнули щеки, гневно осадила мужчину. То, что он служил еще при матушке, не давало ему права так выражаться. Даже если в чем-то он был прав.

— Хотелось бы верить, — пробормотал под нос стражник, но достаточно громко, чтобы я услыхала.

Грегори послал лошадей в легкий галоп, словно бы давая конному отряду выбор: догнать нас или проигнорировать. По большому счету, нам не должно было быть ни малейшего дела до всадников, как и им до нас, так что вариант был неплох.

Только ничего не вышло.

Небольшой конный отряд ускорился, нагнав нашу скрипучую карету за каких-то полчаса, когда мы только поднялись на очередной крутой холм. Немного обогнав, один из этих великанов, мало похожих на нормальных людей, довольно однозначно махнул рукой моему стражнику, чтоб тот натянул поводья.

Стараясь не высовывать нос из-за тонких занавесок, я через щели наблюдала за тем, как нас у3мело и быстро окружили.

Мужчины были вооружены короткими клинками, больше похожими на длинные ножи, и арбалетами. Ни мечей, ни доспехов. Кажется, я была права, больше всего отряд походил на пограничный разъезд.

— Кто вы и куда направляетесь? — по праву сильного, строго, но достаточно дружелюбно спросил один из всадников. Язык был тот же, но из-за длинных гласных и какого-то слишком раскатистого «р» мне не сразу удалось понять смысл сказанного.

— Мое имя Грегори, — с достоинством бывалого воина отозвался стражник. — Я сопровождаю свою госпожу к ее матери, в монастырь Добрейшей Ноисы.

— Да будет ее доброта безмерна, — как гулкое эхо отозвались мужчины, сидящие верхом.

— Кто вы? — в свою очередь потребовал ответа Грегори, полагаясь на правила приличия.

— Мы поисковый отряд из приграничных земель, — весьма уклончиво ответил предводитель этой компании, больше похожий на обтесанный кусок скалы, чем на человека. — Мы преследуем разбойников, что напали на наши стада пару ночей назад. Не встречался ли вам кто-то по пути?

— Погода последние дни была не самой удачной для путешествия, — чуть более резко чем следовало, отозвался Грегори. — Ночи еще холодные и дождь валит без перерыва, так что путников мало. Нет, мы не встречали никого, кроме пары крестьян.

— Ты прав, воин, дождями смыло все следы. И так как мы не знаем, правдивы ли твои слова, то я вынужден проверить карету. Но не волнуйся, если все так, как ты сказал — мы вас незамедлительно отпустим.

Голос был спокойный, но отчего-то мое сердце тревожно замерло. Может дело было в нехватке сна, а одет все же в том акценте, что мне перекатами звучал в каждом произнесенном слове. Так не говорят в предгорьях. Так не говорят на нашем севере. Сквозь тонкую занавеску, которая должна была сделать меня невидимой для мужчин снаружи, я наблюдала за предводителем отряда. И чем больше я смотрела, тем сильнее стучало сердце. Не от тревоги быть разоблаченной и отправленной к дяде. От страха иного рода. В голове, как картинки из старых книг, всплывали образы горцев, диких и кровожадных. И почем-то у каждого их них было каменное лицо того, кто сейчас стоял перед моей каретой.

***

Дугал

Взяв свой небольшой отряд, я, первым за много лет, покинул нагорья. Для этого не требовалось разрешение брата, я имел полное право так поступить. Южане*, эти низинные крысы, нарушили договор.

Здесь, в предгорьях, было трудно дышать, и тело казалось легче, чем оно было на самом деле, словно уйдя с нагорий, мы вдруг стали бесплотными. Но это не могло нас остановить. Наоборот, эта легкость вызывала в теле некое чувство эйфории, обманчивое и заставляющее внимательнее быть ко всему, что происходило вокруг. Да и стоит их гахамам узнать о нашем присутствии, как бароны поторопятся собрать свои войска. Не то, чтобы мы боялись их слабых и разленившихся за годы мира мужчин, просто хотелось избежать лишних стычек.

Невысокие и выносливые кони шли резво. Дорога в предгорьях была лучше, чем узкие тропы дома, на серпантинах горах и каменистые жилы между поселениями. Это должно было сильно облегчить нам задачу. Пусть размытые дождями следы были плохо различимы среди первой, только проклюнувшейся, травы, но многолетний опыт охот был еще одним нашим преимуществом.

Мы сделали только несколько коротких остановок, чтобы вновь найти потерявшийся след, будучи уже довольно далеко от границы. Но теперь отпечатки лошадиных подков и мелкая россыпь овечьих следов поворачивала обратно, в сторону гор, что сметало все предположения. Возникало ощущение, что все это игра ради забавы. От чего только сильнее сводило челюсть.

Не прошло и полдня поисков, предположений и блужданий, как на нашем пути попалась карета. Старая, почти развалившаяся, она без охраны двигалась с юга, медленная и скрипучая, словно недобрый призрак, коих много в этих местах. Раньше такой беспечности бароны себе не позволяли: отправляться в путь без сопровождения. Вот что годы мира делают с неразумными людьми.

Быстро догнав карету, окружив ее плотным кольцом, я с некоторым интересом рассматривал транспорт. Точно скоро развалится.

Конечно, я не думал что внутри могут прятаться виновники нападения, но проверить лишним не будет. Тем более, что за прошедшие годы в предгорьях могло произойти много чего, о чем мы и не подозревали. Мы честно чтили договор, накрыв границу непроницаемым заслоном, так что могли пропустить и гибель всех местных баронов разом и смену земли с небом. Так что я больше надеялся получить какие-нибудь сведения об общем состоянии территории вокруг, нежели отыскать виновников всего произошедшего.

— Кто вы и куда направляетесь? — Мы рассредоточились так, чтобы держать карету внутри кольца, контролируя и двери, и единственного стража-кучера. И лошадей. Не то, чтобы эти хилые и явно старые кони могли соперничать с нашими, не неожиданностей хотелось избежать.

— Мое имя Грегори, — было видно, что мужчина знаком с оружием. И выправка, и мозоли на руках говорили о том, что он владеет мечом. Но что мог один старый солдат против шестерых когенов. — Я сопровождаю свою госпожу к ее матери, в монастырь Добрейшей Ноисы.

— Да будет ее доброта безмерна, — если бы так. Капризная богиня вполне могла навлечь на деревню беды только ради скуки, но не признавать ее волю было глупо, как и гневить Добрейшую.

— Кто вы? — вот как. Смелый. Не каждый горец решится задавать вопросы отряду из шести воинов, явно превосходящему по силе. А этот не стушевался. Голову не опустил, чем заслужил мое уважение.

— Мы поисковый отряд из приграничных земель, — врать не хотелось. Я всегда избегал подобного, так что ответил весьма уклончиво, но правдиво. — Мы преследуем разбойников, что напали на наши стада пару ночей назад. Не встречался ли вам кто-то по пути?

— Погода последние дни была не самой удачной для путешествия, — Стражник нервничал. Скорее всего, переживал за здоровье своей госпожи, но это мало меня касалось. Не стоило покидать поместье без охраны, раз так беспокоился. Теперь-то уже поздно что-то делать. Впрочем, мы были наилучшим из возможных вариантов неожиданной встречи. — Ночи еще холодные и дождь валит без перерыва, так что путников мало. Нет, мы не встречали никого.

Если вопросов и правда не будет.

Скрипя зубами, мужчина намотал вожжи на крюк, прежде чем спрыгнуть со своего места. Было видно, что он вовсе не желает допускать нас в нутро кареты, но сила на нашей стороне, что лишало его выбора.

— Госпожа, — приоткрыв скрипучую, покосившуюся дверцу, стражник протянул ладонь, не утруждая себя пояснениями. Дама должна была и без подсказок слышать весь наш разговор.

В протянутую руку легла, против ожидания, маленькая светлая ладошка, и наружу, пригибаясь под низкой аркой, вынырнула юная девица. Слишком молодая и хорошенькая, чтобы направляться в монастырь. Насколько я помню, в предгорьях просто так девиц не отсылали в эти клети за высокими стенами. Только меня это касалось мало.

— Моя служанка приболела, — глядя хмуро и с подозрением, заметила девица, не потрудившись поздороваться. Я даже не понял сразу, что всему виной страх, а не высокомерие. Девица едва заметно дрожала под тяжелым плащом.

— Ей все равно придется выйти из кареты, чтобы мы могли ее осмотреть.

— Вы полагаете, что вор, укравший ваших овец, сидит под моей лавкой? Или рассчитываете отыскать там саму пропажу? — девица говорила весьма смело и резко. Не ожидая такого отпора от жительницы низин, я удивленно вскинул бровь. Какая горячая кровь, совсем не свойственная малодушным южанам.

— Что я там надеюсь найти — не вашего ума дело, — больше следуя какому-то порыву, чем необходимости, произнес я довольно резко, получая странное удовольствие от этой перепалки. — Но пока вам придется подчиниться, раз уж вы оказались на моем пути.

— Пф! — девица дернула головой, отворачиваясь и делая вид, что нас здесь нет.

И все же, я видел, как скрипит зубами стражник, сдерживая беспокойство. Кажется, я такое поведение госпожи было вполне привычным, но поделать с этим никто ничего не мог.

— Софи, выходи, — строго, но вполне спокойной произнесла девушка, вздернув подбородок, словно королева.

— Моя леди, — вот появилась вторая. Еще моложе. Огромные испуганно распахнутые глаза, светлые волосы. Милашка. Жаль, что девица живут в предгорьях. У нас за такими бы многих пришли, сватать. Да, слабоваты, хрупки, но красивы как весенние цветы, что уже раскрыли свои бутоны там, наверху.

***

Главный из мужчин, хмурый и пугающий, быстро заглянул в нутро кареты, даже не потрудившись поднять с сидения одеяло, в которое куталась Софи. Словно мог видеть содержимое ящиков и всего, что пряталось внутри, насквозь.

— Ничего? — не сдержавшись, язвительно спросила, почти чувствуя затылком, как недовольно предостерегающе дышит Грегори. Но стражник смолчал, к его чести.

— Ничего, — повернувшись ко мне и рассматривая с прищуром, отозвался мужчина. Я видела, как острее стали его скулы на выточенном лице. — Но, кажется, ваша девушка не совсем здорова.

— Спасибо, что заметили. Ее подлечат в монастыре. Если вы позволите нам продолжить путь, — я понимала. Что разговаривать в таком тоне совсем не правильно, но тревога последних дней и недосып сделали свое дело: я не могла остановиться.

Мужчина же только улыбнулся краем губ и отступил от кареты, сделав приглашающий жест. На этом, кажется, досмотр был завершен.

Изобразив благодарный кивок, я тут же велела Софи вернуться на место, чувствуя, как от облегчения слабеют ноги. По телу еще гуляло напряжение, но оно больше не было таким болезненным. Поставив ногу на первую неоткидную ступеньку, я уже собиралась вернуться в карету, как мне в спину прозвучало:

— И все же, стоит быть осмотрительнее, когда путешествуете по дорогам. Даже если ваш путь вдет в обитель Ноисы.

Я замерла, чувствуя, как по спине волной проходит озноб. Нет. Мне показалось. Одно слово, сказанное небрежно, вскользь, заставило сердце бешено застучать в груди, вызвало шум в голове. «Обитель». Никто не называет монастырь этим словом здесь, в землях северных баронов. Только там. Выше, где горы протыкают своими пиками небеса это слово в ходу.

Не веря самой себе, я медленно обернулась, рассматривая мужчину совсем иным взглядом. Высокий, крепкий, в одежде наших мужчин, но… куртка старая и сидит словно с чужого плеча. Короткий нож, совсем не похожий на те, что использовали стражи баронов. Кони, ремни… Все это мелочи, но…

Мой взгляд медленно поднялся к лицу мужчины, и я судорожно сглотнула. В темных грозовых глазах появилось понимание. Я угадала верно. Горцы спустились со своих земель сюда, в предгорья. И только что, одним этим взглядом, я расписалась в собственном знании.

Долгое, долгое мгновение ничего не происходило. Вокруг стояла такая оглушающая тишина, что казалось, все могут слушать испуганный грохот моего сердца. С тонких губ мужчины сорвалось ругательство на незнакомом языке и все завертелось в бешеной пляске. Один из мужчин дернулся вперед, не дав Грегори даже до половины вынуть оружие. Широкий, как лист, нож был уже приставлен к шее моего стража, не давай тому и шага. Другой, как я заметила краем глаза, держал под уздцы лошадей, на случай, если кому-то из нас придет в голову умная мысль попытаться сбежать с каретой от верховых всадников.

А вот предводитель сделал только три шага в мою сторону, блокируя рукой проход, а другой удерживая дверь кареты открытой. Я невольно отпрянула, но только чуть не упала. Спиной ударившись о дверцу.

— И что же вам не ехалось спокойно, лассиэ? — мне показалось, что я слышу сожаление, но точно сказать мешала накатывающая паника.

А затем под рукой горца вдруг хрустнула дверная рама. Дернув головой, словно меня ударили, я уставилась на ладонь мужчины, что вдруг покрылась каким-то серым налетом. Она была похожа на живой камень!

— Коген! — тихо выдохнула и тут же вскинула руку к горлу, боясь что из него вырвется еще что-нибудь столь же несвоевременное.

— К вашему сожалению, — снова выдохнул мужчина убирая окаменевшую ладонь от покореженного дерева рамы. — Боюсь, теперь вам не достичь цели вашего путешествия. Пока.

— Я никому не скажу! — видя, что горец раздосадован происходящим едва ли не больше моего, пообещала с жаром. Он только мгновение назад собирался нас отпустить, так что может еще можно было что-то поделать. — И мои люди будут молчать!

— Теперь это невозможно. Случайно или намеренно, если эта информация дойдет до ваших гахамов… Со всем моим почтением я приглашаю вас погостить в замке моего брата, лэрда МетГаллена.

— Нет, — тихо, почти сползая на некрепких ногах, выдохнула я.

— Это не обсуждается. Обещаю, что вас примут со всем уважением. И отпустят восвояси, когда наш вопрос будет решен. Но не раньше. Потому, вернитесь в карету, лассиэ.

Я смотрела в серые, грозовые глаза, и понимала, что это было одно из тех предложений, отвергнуть которое невозможно. Подкрепленное оружием, прижатым к шее Грегори, оно только выглядело вежливым.

* * *

— Возвращайтесь в карету, лассиэ*, — повторил я, глядя на девушку, которая побелела как первый снег в горах.

— Зачем вам это? Проводите нас до монастыря, — предприняла она последнюю попытку, видя сомнение в моих глазах.

— Невозможно, — покачал головой, сам до конца не понимая, зачем принимаю такое решение. Мы должны были справиться с делом за пару дней. И гахамы рано или поздно все равно будут знать, что договор нарушен. Зачем мне тащить пару девиц с низин в замок брата?

Ответа пока не было, но решение звучало где-то в груди правильной мелодией, а я привык доверять собственному чутью.

— Бойд, садись-ка за вожжи. Чтобы этот молодец не придумал чего по дороге, — кивнул я одному из приятелей, протягивая руку в сторону старого солдата. — Отдай оружие, приятель. Твоих подопечных мы не обидим, слово Дугала МетГаллена. Но вносить смуту тоже не позволю.

Солдат, Грегори, скривился, но молча отстегнул меч от пояса. А затем, после минутного сомнения, вытянул из-за голенища широкого сапога и тонкий нож.

— Хорошее оружие, — взвесив в ладони последний, заметил я с уважением.

— Подарок моего прежнего господина. Чтобы я лучше следил и берег его единственное сокровище, раз он больше не мог этого делать, — грегори кивнул на девушку, что все еще стояла у кареты, не зная, что делать.

— Только не говори, что твоя госпожа — единственная наследница какого-то местного барона. Путешествовать в такой компании… из дома сбежала?

И тут щеки девушки залил такой яркий румянец, что я едва не застонал. Точно беглянка.

— Племянница, — на мгновение оскалившись, ответил солдат.

— Как звать тебя, лассиэ?

— Энваль Лейк, — хмуро отозвалась девица, не глядя на меня и стряхивая с юбки несуществующую пыль, явно стараясь перебороть неловкость.

— Давайте отправляться в путь, леди Энваль. Ваша девушка, как я вижу, не в лучшем состоянии. Нам бы лучше добраться до стоянки до темноты.

Девушка подняла на меня свои чистые глаза. Светлые брови сошлись домиком и мне показалось, что еще немного, и девушка расплачется. Но она только глубоко вздохнула и кивнула каким-то собственным мыслям, прежде чем забраться в карету.

— Зачем тебе это, Дугал? — занимая место возницы рядом с солдатом, поинтересовался Бойд, переходя на родной диалект.

— Пока сам не знаю. Но что-то мне подсказывает, что Ноиса не просто так постаралась ради этой встречи.

Запрыгивая в седло, поделился я собственными ощущениями. Парни только кивнули, доверяя моему мнению безоговорочно.

— Вы двое, продолжайте поиски. Может, не все следы еще пропали. Если за два дня ничего не найдете — возвращайтесь. Там будем смотреть, что к чему,– велел я, пришпоривая коня. Чем дальше, тем больше я был уверен, что эта вылазка больше никаких результатов нам не принесет.

* * *

лассиэ — девушка.