13

— Ну что ты трясешься так? Поцеловал и поцеловал. Приятно хоть было?

— В том и дело. Не знаю. Противно не было. Скорее… странно…

— Ну ты придумаешь тоже. А язык, Лий?

— Ч-ч-что «язык»?

— Блин. Язык куда девать при поцелуе? Из нас двоих ты первая уже целовалась и ничего говорить не хочешь.

Мы сидим в углу столовой с Ольгой, и она пытает меня о моем первом опыте. Боже мой, это даже звучит ужасно! Зачем я только ей рассказала? Но мне надо было хоть с кем—то поделиться, а Дашке рассказать я не могла. Дедушка никогда не осудил бы, сам сказал, но всё равно… Я ей отправила сообщение, на что получила забавную рожицу и обещание выслушать сегодня на прогулке.

Благодаря накопленным баллам за хорошие оценки, у нас сегодня пир горой. А мне просто надо заесть стресс. Никогда таким не занималась, но организм, видимо, решил сам за себя. На втором уроке резко закружилась голова и я побледнела так, что меня даже отправили в медкабинет. Да уж, вот до чего человека могут поцелуи довести!

Хорошо еще, Миронова не быт в школе. На него я бы точно смотреть не могла. Хватило вчерашнего.

— Не было никакого языка, Оль. Просто прижались губами к губам. Он прижался, если точнее.

— А руки? Ты его обнимала?

— Руки? — Черт. Еще вспомнить бы. — Не помню я, где они были. Я в таком шоке стояла.

— Да, Лийка, умеешь ты обломать. Парня с поцелуями, меня с рассказом. Ну а Миронов что? Все видели, как он тебя вчера в машину сажал.

— Я вообще—то сама садилась. Довез до дома, попрощался и уехал.

Про Артёма говорить совершенно не хочется. Да и нечего рассказывать. Уехал и уехал. А всё остальное — больная фантазия моего испуганного мозга. Да. Так и есть.

И висящая в друзьях заявка тоже. Сообщение я, не читая, удалила. А заявку отклоню сегодня же. Утром забыла просто.

— Слушай, ты, кстати, на субботник в парк пойдешь?

— Какой субботник? — Первый раз об этом слышу.

— В наш парк, — Олька кивает в окно.

В её понимании, видимо, именно там находится районный парк. И неважно, что он с другой стороны школы. Ладно, я просто немного зла на неё, поэтому и цепляюсь. В конце концов, она не виновата, что я неудачница и так опозорилась.

— А когда он?

— Ну вообще в субботу должен быть. Но его на пятницу перенесли. А потом по традиции все едут на шашлыки к Богдану на дачу. У него, кстати, дача в том же направлении, что и твоя.

— А ты была там уже?

— Да нет, конечно. Только по рассказам слышала. Ну и фотки видела. С кем мне ездить—то было? — Она запихивает в рот остатки пирожного и невнятно продолжает: — Так что? Пойдешь и поедешь?

— Пойти пойду, но на шашлыки без меня. Я дедушке обещала на огороде помочь. К нему старинный друг приедет, они город будут смотреть. А я на дачу как раз: им не мешать, заодно грядки под зиму приготовлю.

Ольга становится серьезной и внимательно смотрит. Будто решается спросить и стесняется.

— Говори уже.

— Лий, слушай, не обижайся только. Тебе очень тяжело, да? Ты не ходишь никуда, в грядках вон копаешься.

Смеюсь.

— Ну почему тяжело? Я привыкла так. В старой школе мы часто выбирались компанией. Просто здесь, кроме тебя, я ни с кем не общаюсь. Странно будет поехать в дом к незнакомым людям. Но зато, если хочешь, можешь со мной съездить. На нашу дачу.

— Правда, можно? — Киваю. — Только я это, с землей не дружу.

— Я тоже с ней не дружу. — Улыбаюсь. — Ты отдохнешь, а я свои дела поделаю. Потом поболтаем. Можем свой шашлык замутить. И баню натопить.

— Офигеть! И ты ещё спрашиваешь, хочу ли я?

— Тогда заранее у мамы отпросись. В пятницу и поедем после субботника.

— Лий?

— А я тут подумала. Если Стёпа твой поедет, я не помешаю?

— Не придумывай, а? Во—первых, он в выходные с родителями куда—то едет, а, во—вторых, места хватит. На чердаке две комнатки есть. Маленькие совсем, но поспать хватает. Раньше одна моей была. Я обожала там спать и смотреть на звезды.

Как у всего хорошего в этой жизни, у большой перемены тоже истекает время. Пора возвращаться за парты. Сейчас у нас впереди сдвоенный урок литературы и очередные дебаты. Марина Анатольевна, похоже, любит такой формат уроков, потому что постоянно гоняет по разным произведениям. Сегодня, к примеру, вспоминаем Дубровского. Пришлось за завтраком перечитывать, чтобы освежить в памяти события.

— О, явился, не запылился.

— Кто?

— Миронов. Вон стоит, видишь?

В кругу парней и правда возвышается блондин, активно жестикулирующий и что—то явно доказывающий своим друзьям. Пришел и пришел, мне—то какое дело, правда?

— Пусть стоит. Нам он не мешает. — Переключаюсь на насущные вопросы. — Оль, по философии я не очень хорошо поняла про школы. Их все надо выучить? У меня мозг закипел просто от этих Материализма, Идеализма, Дуализма, Диалектизма. А их еще немало. Как вы все запоминаете?

До самого звонка обсуждаем строгого учителя и огромный объем, который он задает. Для чего вообще нам такая информация? Ну ладно, кто интересуется, но остальным—то за что?!

— Надеюсь, сегодня все подготовились к уроку. — Марина Анатольевна с первых же минут приступает к теме. Даже отсутствующих не проверяет. — Сегодня мы поговорим на тему, кто же такой Владимир Дубровский. Кто он — жертва обстоятельств или разбойник. Есть желающие высказаться?

Леса рук ожидаемо нет, и она начинает называть фамилии, вызывая к доске. Первыми под раздачу попадают Крылова и Зарицкий.

Богдан, как обычно, кривляется, доводя до икоты своими шуточками.

— Понятно же, что он жертва. Вы нас этому учили весь какой—то класс. Но вообще он тухляк. Девчонку профукал. Надо было не письма в дупло таскать, а хватать и бежать с ней.

— Богдан, остановись, пожалуйста. Мы твою позицию уже все поняли.

— Катерина?

— Я тоже считаю, что он жертва обстоятельств. Человек, который потерял многое в жизни, он все равно не потерял человеческих качеств. Чтобы прокормить крестьян ушел в лес. Он же мог их бросить, а не стал этого делать.

— Да трус он обыкновенный. — Миронов прерывает Катю своей репликой.

— Поясни, Артём?

— А что пояснять? Просто трус. И девчонку свою прошляпил, потому что слабый.

— Он не слабый, обстоятельства оказались сильнее. Он не успел просто.

— А я согласна с Ар… с Мироновым. — Сама от себя не ожидала, что выступлю. Как—то спонтанно вышло.

— Азалия, а ты расскажешь свою точку зрения?

— Да. Расскажу. Я тоже считаю, что он сам виноват в браке Маши. У него были возможности сказать о своих чувствах. Они же не копятся десятилетиями. Он мог бы найти способ. Если бы очень сильно захотел. И про жертву я тоже, если честно, не согласна. — Крылова смотрит на меня, прищурив глаза. А меня уже несёт: — Это странная политика, прикрыться благородной целью, чтобы оправдать убийство и грабеж. Как в истории Робин Гуда. Отнять у богатого и отдать бедному, да и себе оставить что—то. Это разве правильно? Не все богачи наворовали свое имущество. Многие вкалывают до седьмого пота, чтобы добиться положения в обществе. Можно спроецировать на наше время. Условно говоря, какой—нибудь, например, известный спортсмен с детства идет к цели. Тренируется, жертвует временем. Получает травмы. И достигает результата. Побеждает на состязаниях, пробивается всё выше и выше. Он зарабатывает своими силами и опять же здоровьем. И вот появляется такой Дубровский в кавычках. И решает, что, дескать, пострадал, без работы остался. И надо убить спортсмена, чтобы забрать его накопления. Это благородно или это убийство с целью наживы?

Я так распаляюсь, что не сразу замечаю, в какой тишине говорю. На меня смотрят как на дикую зверюшку.

Ловлю на себе внимательный взгляд Миронова. Вижу в нём… восхищение?! Да нет, показалось.

Смущаюсь собственной смелости и, густо краснея, прохожу на место.

Выходим из школы, радуясь теплой погоде. Даже не верится, что ночью был дождь и по прогнозу сегодня тоже обещали ливни и порывистый ветер.

— Так, звезда очей моих, ты покорила своим выступлением сегодня. — За спиной вырисовывается Богдан, хватая нас с Олей под руки, и таща вперед.

Упираемся пятками, потому что… да что за выходка вообще?

— Зарицкий, руки, блин, убери. — Оля шипит на одноклассника, а тот только скалится в ответ белоснежной улыбкой и продолжает нас тянуть. — Куда ты идешь?

— Мы идём. Есть мороженое, и отмечать успех новенькой.

— Никуда мы не идём, ты ошибся, Богдан. — Я тоже изо всех сил торможу. Какое мороженое? Надо ехать домой заниматься, а вечером Стёпа обещал приехать. Он так и не показал свой сюрприз.

— Это ты ошибаешься, цветочек. — Мы «доходим», если так можно сказать до уже знакомой машины. — Вот, держи своё сокровище, — и пихает меня в руки Артёма.

— К-к-кто? Т-т-ты… — У меня от возмущения не то, что буквы в слова не складываются. Я дышать забываю.

— Слушай, новенькая, у тебя ж вроде с речью проблем не было. Сейчас с какого перепугу раскудахталась? К-к-к, т-т-т, — передразнивает мою «информативную» речь.

— Да я…

— Лий, успокойся, — тихонько говорит Миронов, приобнимая за плечи. — У него манера такая. В детстве любопытный очень был.

— Эм… и как это связано с его манерами?

— Лез куда не надо, головой часто падал. — Парни смеются, переглядываясь друг с другом. — Ты не бойся. Давайте правда по мороженому съедим и я вас отвезу по домам?

— Нет. Это неудобно. И вообще…

И вообще у меня Стёпа есть. Который в этот момент как раз звонит. Хватаюсь за телефон, как за спасательный круг. Отвечаю, чтобы услышать о срочных делах и переносе встречи на завтра. Блин.

Артём, стоящий чересчур близко, конечно, слышит короткий разговор.

— Вот видишь, судьба на моей стороне. Дела отменились, значит, ты свободна. Всего час, Лий. И, если не захочешь остаться, я отвезу тебя домой. Сразу.

Смотрю на Ольгу, которая продолжает препираться с Зарицким. Ему в какой—то момент надоедает, и он начинает её щекотать и запихивает на заднее сиденье. Похоже, мы едем все—таки в кафе. Поджимаю губы, всем своим видом транслируя несогласие.

— Ну ладно, бывай. Пока, красотка. — Богдан бьет друга по плечу и, развернувшись, уходит.

— Ааа… В смысле, ты с нами двумя поедешь? — Не то, чтобы у меня какие—то чувства были по этому поводу. Но, блин, как—то противоестественно, что ли.

— А ты ревнуешь, Кнопка?

— Кто?

— Кнопка. Маленькая и красивая Кнопочка. — Артём возвышается надо мной и улыбается. Открыто и… очень красиво. Вот зачем я про это думаю, а?

— У меня имя есть, — говорю хмуро. Потому что, вопреки здравому смыслу, мне очень приятно, как парень меня называет. А этого быть не должно. Я вообще не собиралась с ним пересекаться, разговаривать и… куда—то ехать тем более.

— А вот и компания для Оли.

Оборачиваюсь, встречаясь глазами с Костей. Он окидывает взглядом нас, потом машину и барабанящую в стекло Ольку, и весело ухмыляется.

— Час, Лия. Если не захочешь большего.

—Не захочу. — Тяну ручку задней двери, намереваясь поскорее закончить этот цирк. Но Артём перехватывает моё запястье и несильно тянет к передней двери.

— Садись сюда. — Мягко подталкивает вперед. Костя же ныряет сзади, подвигая возмущенную подружку. Кому—то сейчас достанется.

Под моё возмущенное сопение, Олин гундёж, и смех парней, доезжаем до симпатичного здания. С улицы выглядит уютно. Внутри оказывается тоже приятно. Немного расслабляюсь, потому что ожидала чего угодно. Мало ли, где такие мажорчики привыкли перекусывать.

Миронов садится рядом со мной на диванчик, всем своим видом давая понять, что место дислокации менять не собирается. Не решаюсь спорить, просто отодвигаюсь на самый край.

Нам приносят меню и парни, не смотря, делают свой заказ. Видимо, не первый раз здесь. Я мороженое не хочу, поэтому выбираю самое маленькое и простое. Не люблю всякие добавки. И прошу принести вишневый сок. Это моя слабость. Могу выпить его несколько литров.

За Олю выбирает Костя, советуя ей воздушное и красивое лакомство. На фотке выглядит очень аппетитно.

— А ты не хочешь попробовать? У них много вкусов.

— Нет, спасибо. Я вообще есть не хочу.

Ага, на месяц вперед сладостей утром наелась. Даже тошнит немного.

— Если ты стесняе…

— Артём, я не стесняюсь. Просто не хочу. Хорошо?

Он еще некоторое время изучает моё лицо и молча соглашается. Отлично. Сколько там времени осталось от озвученного часа?

Когда приносят заказ, мы вовсю болтаем. Ощущения невероятные. Так легко и весело. Будто всю жизнь знакомы. Костя смелеет настолько, что кладет руку на спинку дивана. В сантиметрах от Олькиного плеча. Уверена, что моя новая подруга нравится этому суровому брюнету. Правда, сейчас он совсем не суровый, а улыбчивый и общительный парень.

Достаю телефон и поглядываю на время. Час на исходе. Пишу Оле сообщение, как она — домой или хочет остаться.

О: «Меня Костя обещал проводить»

Л: «Ок. Вечером расскажешь»

Встаю из—за стола, извиняясь, что отлучусь. Олька вызывается со мной. Оставляет рюкзак на диване. Я же свой подхватываю, прикрывая курткой.

Извини, Артём, но так будет лучше.

Удачное расположение барной стойки и дамской комнаты. «Наш» столик отсюда не видно. Подхожу к официантке, которая приносила нам меню и прошу оплатить свой заказ у них за стойкой. Мне быстро выбивают чек и я, минуя туалет, выхожу на улицу. Оля по моей просьбе тянет время, зайдя в уборную. Щеки горят, но я ни о чем не жалею.

Мне не стоило вообще сюда идти. Сидеть рядом. Вдыхать этот опьяняющий запах свежести. Даже сейчас кажется, что от меня пахнет духами блондина.

Быстро сориентировавшись, бегу к остановке. Мне везет, что она буквально в пяти минутах ходьбы.

О: «Кое—кто в бешенстве»

Читаю и выключаю телефон. С Олей созвонимся вечером. Я правильно поступила. У мен есть молодой человек. И встречаться с другим за его спиной… да я сама себя не прощу, что могла помыслить о предательстве. Пусть у нас только начало отношений, но как я буду выглядеть в своих глазах, если позволю себе…

Погрузившись в мысли, прохожу двор. Дурацкая привычка смотреть под ноги и не глядеть по сторонам.

— Ничего не хочешь объяснить?