Глава 43

Не прошло и минуты, как передо мной предстал мокрый и злой воевода, глаза метали молнии: - Плавать умеешь? - спросил, подходя ко мне и хватая на руки.

- Конечно! - гордо вздернув нос, ответила, пристально взглянув на него, что удумал?

Озорно сверкнули глаза мужчины, рассмеялся весело и прокричал во все горло: - Так плыви! - сбрасывая с пропасти и кидаясь за мной следом.

Не успела завизжать, как водой была поглощенная, да тонуть начала, даже забыв, что нужно барахтаться. Еще чуть-чуть и пойду на дно камнем. Могучая рука обвила мой стан, притягивая к себе и таща наверх, к солнышку яркому.

Вдохнула полной грудью, вынырнув из воды, да захлебнулась поцелуем огненным. - Моя! - выдохнул в губы.- Никому не отдам! Знай! Только моя!

Расхохоталась, пытаясь выскочить из жарких объятий, от которых едва вода не вскипела – Ну, если успеешь, то и твоей стать могу. А так только себе принадлежу.

Вырвалась, плывя к берегу, каждой клеточкой ощущая жгучий взгляд. Ноги дно почувствовали, быстро вышла на берег, развернулась, прокричав: - А замуж меня уже позвали, сватов только прислать не успели.

И, вскрикнув, попыталась убежать от урагана, который поглотил, подмяв под себя.

- Кто? - прорычал рядом с ухом. Всем телом придавив, и не выскользнешь.

- Не скажу! - выдохнула, пытаясь вырваться: - Макс, пусти, возвращаться пора! – нахмурилась, стараясь не показать, что никуда я не собираюсь. Заводит меня игра. Кровь бушевать начала, разгоняя истому по телу.

- Мы мокрые нужно высохнуть. - Не сдавался воевода, целуя лицо.

- О нет! Сохнуть рядом с тобой я точно не буду! - заметив вопросительно изогнутую бровь, добавила: - не высохну!

- Это точно! - снова забирая в сладкий плен мои губы, выдохнул богатырь.

Поддавшись на провокацию, таяла в жарких объятьях, пока не донесся откуда-то издалека тревожный стрекот сороки: «Беда, Аксинья задыхается»

- Стой! - закричала, вырываясь и разворачиваясь к птице, приказала: - Тетку зови, сейчас буду. Аксинье плохо, неси домой! - это уже Максу.

Секунды и мы на пороге терема, мокрые и горящие одним пламенем на двоих, лишь бы не спалить кого по дороге, разомкнуто крепкое кольцо мужских рук, выпуская меня на свободу, совсем мне уже не нужную.

Вскинулась, сказать, что навеки его, да подтолкнули к двери, не уловив порыва. Любовь к сестре затмила.

Ворвалась внутрь, натыкаясь на перепуганного Егорку: - Мама умирает! Спаси! - только и сумел сказать мальчишка, не скрывая своего испуга.

- Все хорошо будет! - приобняв, проговорила, не останавливаясь и врываясь в покой Аксиньи.

- Вы мокрая! - воскликнул вдогонку Егор.

- С обрыва упала, дядя твой еле спас. - Кидая взгляд на Макса, шедшего следом. – Найдите во что мне переодеться, да сами сухое наденьте, намочила тебя, паренек, не ровен час простынете, оба.

Аксинья лежала вся разметанная на кровати, с губами, покрывшимися коркой. Дыхание не ровное, прерывистое, зрачок, слабо реагирующий на свет. Плохо, очень. Непонятно одно, отчего такая реакция- шок, испуг? Но по ней видно, что просто так ее не сломить.

Обтерла лицо теплой водой, быстро переодевшись в предложенное, напоила отваром целебным, да тетка как раз пожаловала, выгнав из опочивальни напуганных мужиков.

- Позовем, как лучше станет. Нечего тут место занимать. -И захлопнула перед самым их носом дверь, да еще и щеколду задвинула, ко мне разворачиваясь.

- Ох, Забава!Не все так просто, неужто не видишь? - Приложила к моему лбу прохладную ладонь, да дунула в лицо, бормоча слова заветные. Молния и гром, подогнулись ноги, к землище притягивая, если бы не скамья, вовремя подвинутая, ухнула на пол деревянный.

- Вспомнила? Времени не было, подготовить, прости. Поднимайся. - Приказала Анна, подходя к мечущейся в бреду женщине. - Уйдет сейчас. Возвращать нужно. Действуй. Я помогу.

Над Аксиньей клубилось черное марево, медленно окутывающее женщину. Огонек жизни, едва теплящийся в самом центре грудной клетки, там, где горячо бьется сердце, борющееся за каждый новый удар, постепенно гас, уступая место сумраку.

«Ну уж нет! Не отдам радость того, кого люблю больше жизни. Не на ту напали!» - разозлилась и закрыла глаза настраиваясь. Протянула руки, ладонями вниз и, опустив, прижала их к огоньку, питая, поддерживая и разжигая вновь. Сила, бурлившая во мне, щедро потянулась к едва тлеющему пламени, возвращая к жизни, сестру воеводы, центр вселенной Егора. Хватит уже горя этой семье, хочу видеть их счастливыми. Делилась силой, вытаскивая из-за грани мать, сестру и жену! Именно! И муженек-то жив-живехонек, только бы сыскать. Поняла, что заклятье, наложенное на нее, было не таким простым и снять его может только тот, кто наложил. Иначе легко убить можно, пытаясь спасти. Тянула, надрываясь и теряя последние крохи оставшихся сил.

- Тетушка, помоги! - прошептала, уже не слушающимися губами.

Поток энергии, хлынувший в меня, был не по-женски мощным, глубоким и родным. Настроенным, именно на меня. Огромная сила нежно окутала со всех сторон теплым коконом, пеленая нас обеих. Нарастающий шум в ушах перешел в громкий женский крик: - Уходят, обе! Не успеем! Пусти меня! Дальше я, ты их вытащил, теперь вернуть целыми нужно.

Кокон лопнул, отсекая от звуков, чувств и эмоций, погружая в глубокую темноту. В которой не существовало ни начала, ни конца. Желания сопротивляться не было, покорность всему грядущему. Капля теплого желтого света, появившаяся на задворках восприятия, раздражала, мешая отключиться, навсегда, погрузится в манящий сумрак на веки вечные. Она, с каждым мгновением увеличиваясь в размерах, стремительно приближалась, озаряя своим пламенем выступающие из тьмы предметы, образы и Аксинью, распластанную в воздухе. Бросилась, чтобы успеть уцепиться, пока огонек не погас. Крик в голове, раздался, оглушая: -«Забава! Возвращайся! Чего удумала? Рано тебе еще уходить, не все исполнила!»

«Не могу! - прохрипела мысленно. - Аксинья не реагирует, не брошу ее». «Ах ты, дуреха!» - голос тетки был полон отчаянья. –« Не вытащу вас двоих. Уходи одна!»

«Нет!» - хватаясь за тонкое запястье и притягивая женщину к себе, закричала, что было сил: «Тяни!» - снова проваливаясь в вязкую темноту.