Глава 44

- Тяни! Давай! – билось в уши, заставляя, прислушиваться и вспоминать. Я знала этот голос, он будоражил мое прошлое, окрашивая их яркими красками, в окружающей меня тьме, ведя за собой, освещая дорогу. Куда? Домой, туда, где ждут.

- Забавушка, иди ко мне! Возвращайся. – Звал такой родной голос. Потянулась к нему всем сердцем, всем душой, невольно вспоминая другую сцену, где спокойно дали согласие отключить меня от аппаратов, даже не попрощавшись. Выключили, как надоевший телевизор. Щелк! И нет тебя!

Обида накатила, запоздалая, но голос, звавший сейчас, не давал окунуться в прошлое, тянул в светлое настоящее и, оглянувшись на прощание назад, пошла вперед, туда где ждали, кому нужна.

- Она приходит в себя! – Восторженный женский голос. – Мы смогли! Зови Макса, а то он с отчаянья с обрыва спрыгнет. Маша, скорее!

Вздохнула свободно, домой вернулась и распахнула глаза, уставившись в голубые озера, до краев наполненные заботой, такие родные.

- Василиса! – прошептала и заплакала, облегченно, обнимая за шею подругу верную.

-Ну наконец-то! Мы уже отчаялись! – присаживаясь на край кровати и поправляя сарафан, сшитый из голубого шелка, прошептала подружка.

- Долго ты тут? – спросила, внимательно рассматривая, сидящую передо мной принцессу. Другими словами и не назовешь. Царская стать, гордо поднятая голова, косы, собранные в замысловатую прическу, украшенную большими жемчужинами, в ушах серьги с каменьями, переливающимися всеми цветами радуги. Блузка, искусно расшитая золотой нитью, сарафан, украшенный маленькими синими камешками, да мелкими жемчужинками. Даже неловко стало, что я тут в ситцевых платьишках рассекала, не заморачиваясь совершенно красотой одежды.

Посмотрела на меня подружка, как мысли мои прочитала: - Я тебе наряды привезла столичные, негоже первой знахарке на всю округу в одном сарафанчике на все случаи жизни ходить. Подымайся, баня готова. Мыть тебя буду.

Грохот, раздавшийся где-то внутри дома, прервал Василису, а дверь, едва не снесенная с петель, заставила ее уступить место около меня мужчине, глаза которого пылали голубым огнем, окутывая меня и лаская.

- Макс! – протянула руки к нему.

- Забава! – игнорируя приличия, пророкотал он, сжимая в горячих объятьях и осыпая лицо поцелуями. – Моя ненаглядная! Очнулась!

Василиса, легонько хлопнув его по спине, вышла из опочивальни, попытавшись прикрыть дверь, да не смогла, та повисла на одной петле и отказывалась закрываться.

Поцелуи Макса стали все настойчивее, грозя перейти за грань дозволенного, сильнее прижимая к себе, не рассчитал, вызывая мой болезненный стон и отрываясь от меня в ужасе.

- Забава? – спросил, в глаза заглядывая.

- Привет! – прошептала, нежно проведя по отросшей щетине. – Снова на медведя похож стал.

Засияла улыбка на лице воеводы: - Не переживай, в баню тебя отнесу, там и побреюсь.

-Э, нет, родной! – попыталась засмеяться я, - Сказала же, что свадьбу сначала сыграть нужно.

- Да хоть сейчас! – счастливо согласился он, радостно сверкая глазами.

- Не все ты обо мне знаешь! Нам поговорить нужно. – внутренне сжимаясь, выдохнула, готовясь к признанию.

- Рассказывай! – согласился он, вопросительно на меня смотря.

- Забава! – запищал детский голосок и в комнату влетел мой сияющий вихрь с, как всегда, торчащими в разные стороны косичками.

Настроение признавать пропало, не могла я рассказывать о прошлом прежней Забавы при девочке. Не я невестой хожу, а та – бывшая. Но совесть упорно грызла изнутри, заставляя сомневаться и паниковать, вдруг не поймет, не простит, уйдет.

Дала себе мысленно подзатыльник - не позволять думать и фантазировать за других. Сами все скажут – надо будет. Махнула рукой, надеясь на авось, и наклонилась к милому ребенку.

- Машенька! Все хорошо, не переживай. – Обняла крепко и сморщилась, поняв, что срочно нужно сполоснуться иначе, распугаю всех. Подняла глаза на жениха, с тревогой за мной наблюдавшего, попросила. Стараясь не показать, что смутилась сильно: – Милый жених, донеси до бани, там меня Василиса ждет.

Глаза, вспыхнувшие предвкушением в начале, померкли, в самом конце моей речи. Наклонился, меня подхватывая, да в ухо выдохнул: - Никому не отдам, так и знай! Моя!

Счастливо расхохоталась да смолкла, вспомнив: - Макс, а сестра твоя как?

- В забытьи пока, но раз ты вернулась, то и она очнется. – вынес из покоев и направился к входу, где вместо двери зияла дыра, а она сама валялась на крыльце.

- Перепутал, куда открывать. – Виновато пробурчал воевода, заметив мой изумленный взгляд, и поздоровался с мужичком, входившим в ограду с большим деревянным сундуком.

- Кто это? – спросила, крепче обвивая шею Макса.

- Сосед, по хозяйству вам помогал, пока мы по полям носились.

Я посмотрела на мужичка, возвращающего дверь на ее законное место, да перевела взгляд на Анну, стоявшую рядом, с румянцем во всю щеку, и скромно потупившую взор. Догадка озарила, вызывая счастливую улыбку на лице. Свадьбу-то не одну гулять придется. И расстроилась, вспоминая настоящего жениха, да батюшку.

- Василиса! – загремело по небольшой баньке, в которую мы вошли. - Принимай зазнобу мою. – Опуская меня на лавку, да крепко целуя в губы, позвал подругу.

- Иди уже! –она вышла с веником на изготовку. – Без тебя справимся. Свободен на сегодня. Долго мы тут будем.

Вытолкала богатыря, да закрыла дверь, попросив Хранителя: - Дедушка, знаешь, что делать?

- А то, девонька! – раздался его голос и на скамейке уже сидит старичок, сплошь усеянный березовыми листочками.