Пролог

Москва

Она бежала, не разбирая дороги. Куда ведут дороги? Её дороги ведут в никуда. А ещё в никогда. Все до единой, и не важно, какую из них она выберет теперь. Вперёд, вправо, влево… От этого дома, улицы, жизни и надежды. От него. Некоторые из прохожих смотрели ей вслед и, если бы она остановилась, увидела бы самые разные взгляды — недоумённые, встревоженные и даже осуждающие. Но она не останавливалась. А если бы остановилась… В памяти её намертво отпечатался лишь один взгляд — полный холода, колючий взгляд. «Убирайся»…

Когда-то она уже бежала, только было это совсем иначе. А важно ли, как? Вряд ли… В её жизни всё повторяется. Всё всегда повторяется: и смерть, и разочарование, и вот это. Бежать… И как ей спрятаться от этой неизбежности?! Только не останавливаться. Если она остановится хотя бы на миг, то… А что будет тогда? Тогда она и правда умрёт. Её сердце остановится вместе с ней и умрёт. Но разве она ещё не умерла? Бежать…Бежать… Прочь от иллюзий, от ненависти, от самой себя.

Прохладный воздух проникал в лёгкие и раздирал горло. Она захлёбывалась окутавшим всё её существо отчаяньем, прошлым и настоящим, невозможностью что-либо исправить и горечью. Утро раннего апреля. Юного апреля, дающего и отбирающего надежду. Ласковое солнце, заглядывающее в окна днём и тёмные вечера. Но солнца она больше не хотела. Темнота — она её вечный друг и союзник. Темнота всегда помогает никчёмным, вроде неё, тем, кто не может ничего — только бежать. Ей она тоже всегда помогала, поможет и сейчас. В темноте можно исчезнуть, можно спрятаться и скрыться. Приходилось ли ему скрываться в темноте? Хотя… Зачем, если он может приручить её? Темноту. И свет. И ночь, и день. И её… Да, и её тоже. Но теперь… Во всём виновата только она сама.

Когда-то она боялась — бежать, темноты, неизвестности. Когда-то она просто боялась, а теперь? Страшно бывает тому, кому есть что терять, а ей терять нечего и некого. Всех, кого могла, она уже потеряла, всех, кого любила, похоронила… Теперь же ей остаётся лишь бежать сквозь это утро. Только бы дождаться темноты. «Убирайся»…

Оглянувшись по сторонам, она бросилась вправо. Перекрёстки, фонари, витрины, вывески… Так много судеб, так много слов, так много ошибок. Если бы… Но какой смысл об этом теперь? Когда-то она бежала, потому что верила и немножко мечтала, но мечты не имеют смысла. Её мечты не имеют смысла. И верить — мало. И надеяться. Всё закончилось. На самом деле закончилась давно, но она зачем-то давала шанс себе, своим мечтам. Ах, да, она надеялась и верила. Последний шанс… И ведь был он у неё — этот шанс. Если бы она только смогла им правильно воспользоваться… Пусть так. Жалеет? Нет. Не о чем жалеть.

Её длинные, похожие на солнечные нити белокурые волосы путались, покорные дыханию ветра пряди падали на лицо, на глаза. Вечнозелёные глаза… Такие же зелёные, как когда-то были у её матери. Как глаза матери, навсегда оставшиеся в её памяти нестираемым тёплым воспоминанием.

Тяжёлые капли солёной воды — слёзы. Откровенные, горькие и никому не нужные. И сама она горькая и никому не нужная. А ведь могла бы быть нужной ему. Могла бы… Солёная вода смешивалась с сочащейся из разбитой губы кровью и падала на футболку. Грязные кляксы на нежно-розовой ткани. Вот и она — грязная клякса. Никчёмная, бессмысленная клякса.

Не заметив выбоины в асфальте, она споткнулась. Упала. Всхлипнула, поморщившись от боли в содранных ладонях, и, размазав по лицу слёзы вместе с кровью и пылью, побежала снова. Толкнула кого-то, а потом ещё кого-то и снова споткнулась. Бежать… Разгулявшийся ветер пронзал тело, но она не чувствовала этого. Она вообще ничего не чувствовала — даже боли.

Лёгкая не по погоде куртка распахнута, нежно-розовая футболка — одна из тех, что выбрал для неё он, джинсы и кроссовки. Высокая и красивая. Красивая девушка с волосами цвета солнца, тонкими длинными пальцами, лицом-сердечком и безнадёжно рваной душой.

Дороги, машины, дома смешивались в сплошную серую массу. Боли не было, возможно, она просто настолько привыкла к ней, что перестала чувствовать. Боль — тот же яд, но ведь не все яды убивают сразу. Убивает глупость, убивает одиночество, убивают мысли и малодушие. Глупая и никому не нужная…

Уткнувшись в очередную ленту дороги, она, не задумываясь, бросилась вперёд. Просто бежать…

Влажную дымку апрельского утра пронзил лихорадочный сигнал клаксона, раздался визг тормозов. Бежать… Звук клаксона усилился, казалось, он гудит прямо у неё в голове. Просто бежать… Тело пронзила мгновенная, бескрайняя боль. Дыхание перехватило, рёбра будто бы рассыпались на миллионы частей. Открыв рот, она попыталась сделать хоть глоток воздуха, но в лёгкие её, в её горло, проникала лишь невыносимая, завладевающая сознанием боль. Боль… Неужели это всё?.. А если и так… Может быть, она наконец-то станет свободной? Свобода — синоним одиночества. Она никогда не хотела быть свободной, но вряд ли теперь у неё есть выбор.

Распластанное над ней небо стремительно тускнело. Свобода… Мысленно она раскинула руки и взлетела ввысь, к похожим на клочья ваты облакам, к тусклому солнцу. Как жаль, что всё сложилось именно так…