Глава 1. Семья

Архангельск

Едва она вошла в квартиру, в нос сразу ударил запах алкоголя и дешевых сигарет. Девушка брезгливо поморщилась и уже хотела незаметно прошмыгнуть в свою комнату, как из кухни вывалился хорошо поддатый незнакомый ей мужчина. Впрочем, Алину это совершенно не удивило, и желание спрятаться в своей комнатушке у неё никуда не пропало, а скорее, наоборот, усилилось. Мужик нагло ухмыльнулся и обдал её похотливым взглядом. К этому ей тоже было уже не привыкать, но тут из кухни вышел ещё один подпитый «гость» и так же уставился на неё. Алина презрительно посмотрела на мужчин и быстро скрылась за своей дверью.

Одиночество её продлилось недолго. Минуты через две в комнату, пошатываясь, ввалилась неопрятная женщина лет сорока и, расплывшись в недоброй улыбке, обратилась к падчерице:

— И что ты не здороваешься, свинья неблагодарная? — заплетающимся языком стала выговаривать она. — Батька тебя не научил, что ли? Мне ещё и воспитанием твоим заняться?

— Добрый вечер, тётя Оля, — тихо ответила Алина хрипловатым мягким голосом. — Просто уроков много, а у Вас гости. Отвлекать не хотела.

Она старалась не нарваться на неприятности, вспоминая «воспитательный процесс», который устроила ей «любимая» мачеха на прошлой неделе, и не горя желанием снова проходить через всё это, — тело до сих пор болело.

— Ну, тогда, дрянь маленькая, иди и поздоровайся с дядей Толей и дядей Мишей. — Развернувшись, она, всё так же шатаясь, вышла из комнаты.

Алина глубоко вдохнула, мысленно благодаря Бога за то, что тётя Оля не привела этих дядь сейчас сюда и не изметелила её до полусмерти потому, что она с утра не вынесла мусор или ещё за какой-нибудь проступок.

Мама Алины умерла, когда девочке было семь лет. Несмотря на столь юный возраст, она хорошо помнила свою маму и всё, что с ней связано. Да и как не помнить, ведь сама Алина была очень похожа на свою мать: такие же зелёные бездонные глаза и белокурые волосы, те же тонкие черты лица и почти такой же характер… Лара не терпела лжи и предательства, умела любить и прощать, была смелой и сильной, выносливой, решительной. Единственным её недостатком была слабость перед сигаретами. Как ни пыталась она скрыть это от своей дочурки, Алина всё равно узнала, а после, уже спустя много лет, и сама заразилась дурной привычкой. Мама Алины, так же, как и она сама, в юности занималась спортом, гоняла в футбол и играла во дворе на гитаре. Разве что столь изящными формами, коими обладала её мать, Алина похвастать не могла: небольшая, правда достаточно красивая, высокая грудь, весьма скромные округлости ягодиц — вот и всё, что имелось в её арсенале, тогда как саму Лару отличала редкостная красота. И всё же, несмотря на это, Алина унаследовала от мамы обаяние и великолепную улыбку, которая не могла оставить равнодушным ни одного человека. А ещё ноги… Красивые длинные ноги с изящными щиколотками и маленькими острыми коленками. Несмотря ни на что, Алина безумно любила свою маму, любила, даже когда той не стало, и хотя отчетливо понимала, что мама умерла и больше никогда не обнимет её, не прижмется губами к её лбу, не споёт песенку на ночь, как многие дети, потерявшие самого близкого человека, не была обижена на неё за то, что она так рано её оставила.

А получилось всё как-то обычно, глупо. Лара вечером переходила дорогу в неположенном месте, водитель поздно заметил её… Вот, собственно, и всё. Потом слёзы, похороны… Алина и её отец остались вдвоём. Обычная скучная история. Год прошел быстро, надо было жить дальше. Сложно, но необходимо. Никита жил ради дочери, ради продолжения его горячо любимой жены, а Алина просто жила, потому что её жизнь только начиналась, и она обязана была жить. Отец хоть и не слишком баловал своё чадо подарками, да и родительским вниманием, всё же старался как мог. Да и не баловал-то не потому что не хотел, а потому что не было ни средств, ни времени. Он работал как вол, таща на себе старых, больных родителей и подрастающего ребёнка. И дочь облегчала ему жизнь, как могла: не была капризной, старалась помогать по дому и не расстраивать его. Училась хоть и не слишком хорошо, но и нельзя сказать, что плохо. Дружила со спортом, особенно с футболом, часто выступала от школы на соревнованиях.

Но потом в жизни Алины и Никиты появилась тётя Оля… Наверное, отец просто перестал справляться со всем в одиночку, и ему захотелось заботы и женской любви… Алина не осуждала. Несмотря на то, что ей было только одиннадцать, она отлично понимала — её папа просто человек и хочет быть счастлив. Ведь он далеко ещё не старый мужчина, а личной жизни никакой, лишь проблемы и заботы. Алина была даже в какой-то мере рада за отца, правда…

Правда тётя Оля ей сразу как-то не понравилась. Не понравились её глаза, её взгляды… Но отцу она ничего не говорила — видела, как он смотрит на Ольгу. Конечно, не так, как смотрел на её мать, но всё же с ней он был счастлив. В конфликты с тётей Олей Алина тоже не вступала, на её мелкие придирки старалась не обращать внимания… Наверное, зря…

Через несколько месяцев умерла долго болевшая бабушка Алины — Варвара Петровна, а вслед и дедушка, не перенёсший смерти супруги, с которой прожил всю жизнь. Снова похороны, слёзы… Ольга была постоянно рядом с Никитой, помогая пережить ему смерть родителей. Поддерживала его, приободряла, отвлекала. В конце концов, он сдался, и через четыре месяца после похорон Ольга стала его законной женой.

И снова вроде ничего… Вначале ничего… А потом Алина поняла, что тётя Оля втихую ненавидит её, и ужаснулась от собственной догадки. И тем не менее, она терпела всё более частые упрёки и придирки. Терпела ради отца. У Ольги был сын от первого брака, но Алина с ним никогда не пересекалась. Он жил отдельно в квартире самой Ольги вместе с её старшей сестрой.

Алина никак не могла понять, почему новая жена её отца так к ней относится, чем она провинилась, но каждый раз осознавала, что ничем, и это всё больше угнетало её — девочку, постепенно превращавшуюся в девушку. Она становилась всё более замкнутой и тихой, всё чаще ей не хотелось идти домой, но других вариантов у неё не было.

В тот день она снова задержалась и увидела мачеху в жарких объятьях мужчины… постороннего мужчины, не её отца… Увиденное вызвало у Алины шок, но всё же она не привыкла поддаваться эмоциям и решила ещё раз проверить. Через несколько дней она уже намеренно следила за женой своего отца.

Снова тот же мужчина, объятья, поцелуи… Стоя вдалеке, Алина плакала. Было больно за папу, за единственного близкого человека во всём мире. В тот же вечер она рассказала об увиденном Никите, думала, что сейчас всё встанет на свои места, но нет. Отец не поверил ей, сославшись на детскую ревность, запер в комнате до утра, дав время подумать над своим поведением и «ложью». Утром же, когда отец ушел на работу, она получила пощёчину. Её ударили в первый раз. Позже Алина поняла, что он, очевидно, всё же что-то сказал, ибо не спроста его разъярённая супруга ворвалась к ней в комнату, чтобы открыть много нового. Ударив падчерицу, Ольга пригрозила, что если та ещё хоть раз сунет свой носик куда не следует, то горько пожалеет об этом.

Через несколько дней Алина снова предприняла попытку достучаться до отцовского разума, но тот, влюблённый, так её и не услышал, Жизнь Алины стала медленно превращаться в ад. Она боялась оставаться наедине со своей мачехой, боялась всего, что с ней связано. Почему? Когда здоровый высоченный дяденька за гаражами тычет ножом в живот и объясняет, чего не стоит делать, а мачеха смотрит на всё это и ухмыляется, трудно не испугаться. Вот и Алина испугалась. Маленькая испуганная девочка, которая понимала, что всё не так, но не знала, к кому обратиться, чтобы помогли. Впрочем, это был ещё не конец, а только начало.

Возвращаясь однажды из школы, Алина увидела возле своего подъезда машину скорой помощи… Сердце остановилось и пошло уже как-то иначе. Она уже знала, что случилась беда. Просто чувствовала. Не ошиблась.

У отца прихватило сердце. Всё бы ничего, если бы случилось это не на лестнице. Потеряв сознание, он упал…

И вот она снова на кладбище. Слёз уже нет. Ей скоро четырнадцать, а она уже закопала всех, кого любила, и кто любил её.

— Алина, сука! — Раздался голос из кухни. — А ну иди сюда, быстро!

Она встала, пытаясь побороть отвращение и ненависть, и пошла к зовущей её мачехе. Нехорошее предчувствие… Интуиция редко подводила её, и она вдруг остро ощутила, что сейчас тоже не подведёт.

Шагнула в задымлённое помещение небольшой грязной кухни и судорожно сглотнула, чувствуя, как где-то в желудке зарождается животный страх. Пустая бутылка из-под водки в углу, ещё одна, где осталось меньше трети, — на столе. Надломленный батон хлеба, и открытая банка дешевых вонючих рыбных консервов…

— Здрасьте, — собрав всю волю, поздоровалась Алина с двумя пьяными мужиками, с которыми уже встречалась в коридоре, когда вошла в квартиру.

— Ути, какие мы хорошенькие! — воскликнул один из них и привстал, не сводя с неё голодного взгляда.

— А то! — засмеялась Ольга.

Алина сделала шаг назад и упёрлась ягодицами в разделочный стол. Да, и раньше её лапали пьяные дружки мачехи, да, и раньше слюнявили её тело, но сейчас Алина чувствовала, что на поцелуях и прикосновениях дело не закончится. Кожа мгновенно покрылась мурашками, а в горле застрял ком. Глаза расширились от ужаса. Ей восемнадцать, и у неё ещё не было мужчины… В голове стучали тысячи молоточков, всё плыло от страха и подступающих слёз.

— Поиграем, сладкая? — Второй мужчина тоже поднялся с табуретки под одобрительный взгляд тёти Оли.

— Н-не надо… — пролепетала Алина, сильнее вжимаясь в стол.

Ольга рассмеялась.

— Будь благодарной, девочка, — сквозь смех выдавила она. — Доставь моим друзьям удовольствие!

У Алины в голове пронеслось, что мачеха просто-напросто отдала её им, продала за бутылку водки. Чудовище…

Зажмурившись, она судорожно сглотнула. Один из дружков мачехи грубо схватил её за грудь… Алина взвизгнула и попыталась вырваться, двинув мужчине коленом, за что тут же получила удар по лицу. Из разбитой губы потекла кровь, во рту возник солоноватый привкус. Не чувствуя боли от охватившего её страха, Алина постаралась закричать, но её крик был заглушен грубым болезненным поцелуем.

Внезапно она наткнулась рукой на нож, лежащий сзади на столе, и, ни секунды не раздумывая, схватила его, а затем, что было сил вонзила в плечо насильника. Тот взвыл от боли и выпустил её. Алина метнулась к входной двери, но та оказалась заперта. Ключи в сумке, сумка в комнате… Вбежав к себе, она захлопнула дверь и подставила под ручку стул, чтобы выиграть хоть немного времени.

Единственным спасением было окно. Алина прекрасно понимала, что если она не выберется сейчас, то жить ей больше не захочется. И она приняла единственно верное и возможное для неё решение. Единственный выход из почти безвыходной ситуации.

За стеной слышался визг, мат и мужской рёв. Алина судорожно натягивала на тело осеннюю куртку, зимняя осталась в коридоре, обувь тоже…

В дверь начали ломиться, и она понимала, что хлюпкая преграда долго не выдержит. Подхватила школьную сумку и пакет со спортивной формой. Дверь уже трещала, готовая в любую секунду сорваться с петель. Алина дергала шпингалеты на окнах, но они не хотели поддаваться. Страх и голоса разъяренных мужчин за дверью сводили с ума. С отчаяньем ещё раз дёрнув за шпингалет, она поняла, что открыть окно ей не удастся.

Послышался треск ломающегося дерева… Алина зажмурила глаза. Всё кончено.

Треск усилился.

Нет! Не сдаваться! Мама бы не сдалась! Распахнув изумрудные глаза, она схватила с письменного стола лампу и ударила по стеклу. Звон, и холодный воздух улицы ворвался в комнату. Дверь сорвалась с петель. Алина прыгнула на подоконник, в последний момент выхватив взглядом мужиков, влетевших в её комнату, и сиганула вниз со второго этажа.

Земля. Резкая боль в ноге… Бежать… Прочь отсюда. Прочь из этого ада. Она больше никогда сюда не вернётся. Никогда.