Глава 12. Ссора

Москва

Три дня Алина провела в постели. Смотреть Яну в глаза было стыдно. Он ждал объяснений, оправданий, а оправдываться она не собиралась. Да, она была неправа. Что там неправа, она просто выставила себя неблагодарной дурой. Сейчас она прекрасно понимала, чем всё могло закончиться, и чем это могло обернуться для Яна, но, несмотря ни на что, рассказать о том, что толкнуло её на глупость, она не смогла. Это её личное. Только её. Пусть это боль, вечная, гнетущая боль, но она принадлежит только ей и никому более. Чужим не место в её памяти о близких, её тоске. А он чужой. Совершенно чужой. Не поймёт, скажет, что нужно отпустить, что нужно помнить, но отпустить. Любить, но отпустить. А как? Как помнить и отпустить? Как любить, но отпустить? Кто подскажет, как это сделать? Кто знает, как так можно? Алина не знала. Не знала и не хотела знать. Не хотела отпускать. Сама травила себя воспоминаниями и не хотела, чтобы эти воспоминания забывались.

В первый день Ян ухаживал за ней, старался быть поласковее, хоть ему и хотелось как следует встряхнуть эту дуру, заставить её думать прежде, чем совершать идиотские поступки. Но он понимал, что криками делу не поможешь. К тому же, она сама пришла ему на выручку: выставила стену, отделяющую её от всего мира, почти не разговаривала, почти не смотрела на него… И Ян сбавил обороты. Вся его забота свелась к тому, что он изредка выполнял её нехитрые просьбы и следил за тем, чтобы она вовремя выпила лекарства.

— Расскажи мне о себе, — попросила Алина, стоя на лоджии и куря вторую подряд сигарету.

— Зачем встала? — Харитонов от неожиданности едва не споткнулся о стул.

Алина стояла к нему спиной и вглядывалась в происходящее за стеклом. Его появление в кухне ничего не изменило, она всё так же стояла спиной и, очевидно, не считала нужным поворачиваться. Терпкий табачный дым проникал в квартиру, но её это не смущало. Алина сделала новую затяжку и выпустила дым в воздух.

— Ты еврей? — в её мягком голосе слышалась насмешка.

— С чего ты взяла? — не понял её Ян.

— Ну… — Она уже не скрывала смех. — Вроде, евреи вопросом на вопрос отвечают.

— Договоришься сейчас! — разозлился Ян. — А ну пошла с балкона!

— Нервный ты какой-то, — ухмыльнулась Алина. — Бабы давно не было? — развернулась она и облизнула губы.

— Не нарывайся, девочка. — Ян остановился в нескольких сантиметрах от неё и, забрав сигарету, затушил о пепельницу. — Я не один из твоих дружков. Не вздумай играть со мной.

Алина стояла, и ей казалось, что воздух в помещении закончился. Ян смотрел на неё, взгляд его холодных синих глаз лишал её воли. Она хотела бы сказать ему что-то, ответить, нахамить, но не могла и слова вымолвить, когда он находился так близко. Страх? Или что-то другое?..

— Ладно, расслабься, — сдавленно сказала Алина, все же делая шаг назад. Ян вернулся в кухню, включил чайник и снова посмотрел на неё.

— Что ты хочешь знать обо мне?

Алина натянуто улыбнулась, прошла мимо него и уселась на диван.

— М-м-м… — закатила она глаза. Хочу знать все! А-то живёшь с мужчиной, живёшь, планы строишь на будущее, а потом оказывается, что у него жена, трое детей и десять непогашенных кредитов.

— Богатый у тебя опыт совместного проживания, — усмехнулся Ян, качая головой. Эта девчонка то злила, то забавляла его.

— Угу, — кивнула Алина и принялась ковыряться в ногтях. — Ну так что, расскажешь?

— Уверена, что тебе нужно знать, кто я? — вкрадчиво спросил он.

— Да. — Алина посмотрела в синие глаза. — Я хочу знать. Мне ещё раз повторить, чтобы до тебя наконец дошло?

— А если я бандит? — ухмыльнулся Ян. — Узнаешь что-нибудь лишнее, и мне придется тебя убить?

Он сел рядом, так близко, что Алина чувствовала его дыхание.

— Не убьёшь, — глядя ему в глаза, твёрдо заявила она. — Ты не убийца.

— Откуда такая уверенность? — Он даже слегка удивился.

— В чем?

— Что не убью.

Алина посмотрела в окно. На несколько секунд в кухне воцарилось молчание. Ян терпеливо ждал, когда она ответит, и с каждым мигом ожидания ему становилось всё любопытнее, что же она скажет. Наконец Алина заговорила:

— Было дело, мне ножом угрожали… Я помню глаза тех людей. У тебя не такие. Не знаю кто ты, но только не убийца.

— Думаешь, убийцу можно узнать по взгляду? — Теперь в голосе его не звучало и намёка на усмешку.

— Нет. — Она повела плечами. — Не знаю… Я каждый день с убийцами не общаюсь. Но ты не убийца. Мне так кажется, — перевела на него взгляд. — Хотя я могу ошибаться.

— У меня сеть автосалонов, — сказал Ян коротко, прерывая дальнейшие домыслы.

— Ого! Тачки продаёшь?! — Алина присвистнула, а потом рассмеялась.

Ян лишь смерил её взглядом и качнул головой.

— Да у тебя бабла… — Встав, она взяла сигареты и прикурила прямо в кухне. Выдохнула струйку дыма. — Ты же ни ментов, ни Бога, ни дьявола не боишься, наверное! От всех откупишься, если что.

— Затуши сигарету! — приказал Ян. — Быстро!

— Хватит разговаривать со мной в таком тоне! — неожиданно зло сощурилась Алина. Как же ей надоело чувствовать себя жалким подобием человека лишь потому, что у неё, в отличие от него, нет этих проклятых денег! — Меня ты ещё, слава Богу, не купил.

— А что тебя покупать? — Ян встал и подошел к ней. — Тебя так взять можно, — провёл пальцами по её шее.

— Попробуй, — сделала она новую затяжку, чуть откидывая голову назад, от чего светлые волосы колыхнулись тяжёлой, шёлковой волной.

— Мне и пробовать не надо, — перешел на ключицу. — Ты течешь, стоит только до тебя дотронуться. — Положил руку на её грудь и сжал.

Он был слишком близко. Так близко, что Алина чувствовала исходящий от него запах свежего кофе и чего-то мужского, похожего на средство для бритья или лосьон. Синева глаз приобрела металлический оттенок, на скулах проступили желваки. Мышцы были каменными — их она тоже чувствовала очень хорошо. Но лучше всего она чувствовала его руку… Пальцы его причиняли ей лёгкую боль, но при этом в крови её будто бы бежало нечто странное — волнующее, неспокойное. Его дыхание опаляло её лицо… Не говоря ни слова, он вжал её в подоконник ещё сильнее и, наклонившись, впечатал свой рот в её. Алина обомлела, сигарета дрогнула в трясущихся пальцах. Его ухмылку она не увидела — почувствовала. Это заставило её опомниться, и она с силой толкнула его в грудь. Он отступил. Сделал небольшой шаг назад и, продолжая ухмыляться, впился взглядом в её лицо. Пожалуй, в этот момент она ненавидела его: за эту усмешку, за слова, за то, как он смотрит на неё, за то, что думает о ней и за то, что не думает — тоже. Поднеся тлеющую сигарету к губам, она сделала ещё одну глубокую затяжку, а затем выпустила порцию сизого дыма прямо ему в лицо.

- Суки твои текут, козёл! — процедила она, туша сигарету о белый подоконник и резко пошла к выходу из кухни.

Он нагнал её в коридоре. Развернул к себе, схватил за волосы и резко дёрнул, заставляя задрать голову. Скривившись от боли, Алина посмотрела на него полным презрения взглядом.

— Давай, ударь, — процедила она сквозь сжатые зубы. — Хочешь же ударить! Так чего ждёшь? Бей.

— А ты, я смотрю, нарываешься, — приблизив своё лицо к её, рыкнул Ян. — Учти, моё терпение не безгранично, — дёрнул сильнее, и Алина снова поморщилась.

— Ублюдок ты! — Она постаралась освободиться, но стало лишь хуже. — Пусти меня!

— А ну повтори, — Ян взял её двумя пальцами за подбородок, сильно сдавил и потребовал: — Повтори.

— Ты мразь и козёл! Привык всех за деньги покупать. — Она плохо соображала от смешанной со страхом ярости. Слова давали хоть какое-то ощущение силы, и ей хотелось задеть его, хотелось уколоть его хотя бы так, чтобы самой не чувствовать себя столь жалкой. — Я презираю таких, как ты. И ты последний мужик на земле, перед которым я раздвину ноги. Ясно?

— Ты раздвинешь ноги тогда, когда я прикажу, — нагнувшись к её губам, процедил Харитонов. — И ты это сама знаешь.

— Не дождёшься, — Алине всё же удалось скинуть его пальцы с лица, но освободиться полностью — нет. — Не всё можно купить.

- Тебя можно, — цинично усмехнулся он.

Вместо ответа Алина смачно плюнула в него. Прямо в лицо. Что-то взметнулось в ней, взбушевалось. Обида, ярость, страх и негодование… Она и сама толком не поняла, как это вышло, но удар коленкой пришёлся точно в область его паха. Пальцы, сжимающие её волосы, разжались, и Алина тот час же метнулась в свою комнату. И что теперь?! Он же её действительно убьёт…

Захлопнув дверь, Алина лихорадочно осмотрела комнату, пытаясь найти хоть что-то, чем она могла бы защититься. Секунд двадцать, не больше, и Ян ворвётся сюда. А дальше… И почему она не бросилась в ванную?! Там есть хотя бы порошки, которые можно сыпануть в глаза, а ещё ножницы… Ножницы! Она ринулась к сумке. Маленький перочинный нож. Да, не слишком надёжное оружие против сильного взрослого мужчины, но лучшего у неё нет. Она будет защищать себя любыми способами, и если для того, чтобы выжить, придётся воткнуть в него лезвие, она это сделает. Стоило ей зажать ножичек в трясущейся руке, дверь комнаты распахнулась. Сердце Алины моментально наполнилось ужасом, а руки задрожали ещё больше. Глаза Яна потемнели и теперь казались не синими, а тёмными, почти чёрными, губы сжались в тонкую линию, на руках надулись вены. Он напоминал ей готовящегося к прыжку гепарда: грациозного, стремительного и очень опасного гепарда, собирающегося задрать неразумную лань. И ланью этой в данный момент была именно она.

— Не подходи! — истерично крикнула Алина, задыхаясь собственным страхом. И к чему были эти её выходки на кухне?! Что она может противопоставить ему?! — Не приближайся ко мне! — махнула она ножичком в воздухе.

Ян лишь злобно усмехнулся и сделал ещё один шаг вперёд. Деваться ей было некуда, и он хорошо это понимал.

— Стой! — Алина попятилась и упёрлась спиной в подоконник. — Не подходи, я сказала! — снова повела она лезвием. — Я воткну его в тебя! Я уже это делала! Слышишь?! — Её голос стал звенящим, пронзающим. — Я убью тебя! Убью!

Он подошел близко. Слишком близко… Алину захлестнула волна панического ужаса. Сейчас он схватит её и… Лезвие блеснуло сталью, и на руке Яна осталась царапина. Неглубокая кровоточащая царапина чуть ниже локтя. Он зашипел от боли, челюсти его сжались, а Алина, увидев кровь, похолодела. От ужаса её буквально колотило. Пальцы задеревенели, а нож подрагивал. Силы её кончились, к горлу подкатывали слёзы. Слабая, жалкая… Одним движением Ян вышиб у неё нож, а следом лицо её обожгла пощёчина. Такая сильная, что Алина упала. Схватилась за щёку и, вжавшись в батарею, посмотрела на Яна снизу вверх.

— Не умеешь, не берись! — возвышаясь над ней чёрной скалой, процедил он. — Дура!

Она всхлипнула. Щека горела, а голова шла кругом. Боль, казалось, отдавалась даже в кости. Да если он захочет убить её — прихлопнет, словно мошку…

— Вставай, — приказал Ян.

Она не пошевелилась. Так и сидела, прижимая ладонь к пылающему лицу, и смотрела на него в ожидании того, что произойдёт дальше. За окном уже стемнело, и от этого фигура его выглядела ещё более угнетающей. Что он сделает с ней? Одной пощёчины ей хватило, чтобы уяснить — это не мачеха. По сравнению с его кулачищами удары той — сущий пустяк.

— Вставай, — повторил он так, словно бы терпел её нерасторопность.

Алина снова всхлипнула. Облизнула пересохшие губы и медленно, не чувствуя ног, стала подниматься. В голове зазвенело сильнее, а из-за дрожи движения стали неловкими, словно бы суставы её превратились в неисправные шарниры. Ян не трогал её. Стоял на расстоянии полуметра и смотрел на неё, так и не отнимающую ладонь от лица и совершенно жалкую. Ни попыток помочь ей, ни ударить снова, он не делал, и Алина не понимала, чего ждать дальше. Он как будто изучал её, оценивал с неспешностью человека, уверенного в истинном положении вещей. Он — хозяин, а она никто, вот и вся правда. Он может делать всё, что хочет, а она имеет право лишь на то, что позволит он.

— Подойди, — бесстрастно приказал он и, когда она вновь помедлила, повторил жёстче: — Подойди.

Перечить она не посмела. Неуклюже, всё с той же не унимающейся дрожью, шагнула к нему. Он мазнул взглядом по её лицу, по рассыпанному золоту волос и снова приказал:

— Убери руку.

На этот раз она послушалась сразу. Взгляд Яна стал более пристальным. Он едва заметно прищурился, поджал губы и провёл большим пальцам по её воспалённой, припухшей щеке, а потом коснулся губ. Сердце Алины гулко стучало. Он завораживал её. Несмотря на боль и страх, она не могла отвести взгляда. Смотрела на него — на его покрытые лёгкой щетиной, чёткие скулы, ровную линию носа… Синие, со стальным блеском глаза и губы…

— Если ты ещё раз вытворишь нечто подобное, пожалеешь, — сказал он тихо.

Он не угрожал ей, но отчего-то слова звучали, словно угроза. Палец его прошёлся по линии её рта, надавливая на губу, другой сильнее втиснулся в ноющую щёку, заставляя вздрогнуть. Погладив внутреннюю сторону нижней губы, он резко ухватил её за подбородок. Алина тоненько пискнула и в тот же миг почувствовала его губы на своих. Жёсткий, лишённый чувственности поцелуй. Накрутив волосы на кулак, Ян заставил её откинуть голову и раскрыть рот. Его зубы стукнулись о её, а язык оказался внутри. Нет, и не поцелуй вовсе, а что-то другое, полностью подчиняющее её, сминающее её волю, её саму. Он брал её здесь и сейчас, не интересуясь её мнением и не спрашивая её согласия, снова и снова показывал ей, кто он и кто она. Прикусил её губу, сильнее сжал волосы и просунул язык ещё глубже. Дыхание у Алины перехватило, а на глаза выступили слёзы. В живот ей упиралось нечто твёрдое и сильное, такое же сильное, как он сам, и она знала, что стоит ему лишь захотеть — он сделает с ней всё, что захочет.