Глава 13. Попытка № 2

Москва

Завтракали молча. В воздухе витало напряжение, и хотя никто не напоминал о произошедшем накануне, щека у Алины всё ещё была припухшей. Допив чай, она ополоснула чашку и взялась за сигареты. Последняя в пачке… Взгляд упал на подоконник, и Алина, увидев след от собственного окурка, вздохнула. И дёрнул же её чёрт! Не удивительно, что после вчерашних выходок Ян вправил ей мозги. Это она ещё легко отделалась. А всё её враньё это и поганый язык. Молчала бы лучше побольше…

Она обвела пальцем тёмное пятно на пластике.

— Не злись за это. — Покрутила сигарету в пальцах и бросила на подоконник пустую пачку. — Ты сам виноват.

Ян смерил её взглядом и отпил глоток кофе. Угрызений совести он не испытывал, напротив. Стоило преподать ей урок ещё раньше. Не помешает. Слишком наглая, слишком дерзкая и слишком красивая. Плохое сочетание для девчонки с улицы. До добра не доведёт. Он сделал ещё глоток. Алина чиркнула зажигалкой и, открыв балконную дверь, прикурила. Губы её, розовые, мягкие, обхватили фильтр зажатой в тонких пальцах сигареты. Ему хотелось сжать её руку в своём кулаке, хотелось подойти сзади…

— Сигареты кончились, — выдохнула Алина, выпустив струйку дыма.

— Я знаю, — ответил Ян, не сводя с неё взгляда.

Алина обернулась и прищурилась. Сейчас она выглядела какой-то взрослой, и Ян подумал, что несмотря на её семнадцать, перед ним стоит вполне зрелая женщина. Женщина со своим собственным жизненным опытом и внутренним миром. С её появлением стабильность его собственной жизни покачнулась, и это его не устраивало. Он не будет терпеть её характер, не будет терпеть её длинный язык, её выходки и её капризы.

— Это твоя последняя сигарета в моём доме, — глядя ей в глаза, выговорил он. — Я тебя предупреждал.

— Засунь свои предупреждения себе знаешь куда… — вместо того, чтобы договорить, она вновь поднесла сигарету к губам.

Он не удивился. Чувствовал, что ей хочется выразиться жёстче, но она сдерживает себя. Вот и хорошо — первый урок пошёл на пользу. Понадобится, он преподаст ещё несколько, пока в её хорошенькой голове не укоренится реальное понимание вещей. У неё нет денег, у неё нет влиятельных родителей, у неё нет власти. Она — всего лишь девчонка. Красивая девчонка без возможностей и реальных перспектив, а поэтому ей лучше так и оставаться красивой девчонкой. Послушной красивой девчонкой.

— Запомни, Алина, — вальяжно откинувшись на спинку стула, проговорил Ян. — В красивой женщине главный недостаток — длинный язык. А если язык ещё и грязный… Не создавай себе неприятности.

Она отвернулась к окну. Стряхнула пепел в квадратную стеклянную пепельницу и глубоко затянулась. С улицы веяло холодом. Лифчика на ней не было, и соски её, затвердев, стали хорошо видны под майкой. Только что Ян назвал её красивой, но радости от этого она не чувствовала. Красивая… Такая же красивая, как фарфоровая статуэтка или коллекционная кукла за стеклянной дверцей сервиза. Только статуэтка и кукла хоть сколько-то ценны, а вот она — нет.

На кухне воцарилась тишина. Ян медленно цедил чёрный кофе, Алина курила. Не торопясь, наслаждаясь каждым вдохом. Это последняя сигарета в его доме… Вне дома — сколько угодно. Только вот она не сомневалась — «вне» это в принципе «вне». Выбор очевиден.

Наконец Алина вернулась за стол и, сев напротив Яна, стала пристально рассматривать его лицо. Лёгкая щетина на скулах, глаза, губы…

— Ты что-то хочешь? — осведомился он спустя несколько секунд.

— Может, всё же расскажешь мне о себе? — повторила вчерашнюю попытку Алина. — Я же правда о тебе вообще ничего не знаю.

— Ты знаешь всё, что тебе нужно.

Ян нехотя поставил чашку на стол. Несмотря на то, что сидели они друг напротив друга, Алине казалось, что смотрит он сверху вниз. Не с разницей в несколько сантиметров, а просто сверху. Ощущение было неприятным, и чтобы как-то избавиться от него, она вздёрнула подбородок.

— Ты понятия не имеешь, что мне нужно.

— А вот тут ты ошибаешься. — В голосе его звучало снисхождение. — Я знаю, что тебе нужно, возможно, даже лучше, чем ты сама.

Она промолчала. Просто сидела и смотрела на него — прямо, не пряча глаз. Длилось это около минуты. Он ждал, что она отведёт взгляд, но Алина этого не сделала. Что же… Пожалуй, она заслужила, чтобы он ответил на её вопросы. По крайней мере на те, на которые сочтёт нужным ответить.

— Спрашивай, — наконец сказал он, и Алина записала к своим победам маленький плюсик.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать пять.

В два раза старше её самой. Примерно так она и думала. Чёрные волосы без намёка на седину, но взгляд… Такой взгляд бывает лишь у людей, имеющих за плечами свой пройденный путь. И ей очень хотелось знать, что именно это за путь.

— Ты когда-нибудь был женат?

Ян усмехнулся. Не долго же она продержалась. Самый главный бабский вопрос. И не важно — воспитанная это леди или девка, готовая прыгнуть в постель к любому предложившему тёплый угол и кусок мяса — интересует их одно и то же.

— Нет. — Колкая и какая-то унизительная усмешка по-прежнему не сходила с его губ. — И детей у меня тоже нет.

— Разве я спросила что-то смешное?

Он равнодушно дёрнул плечом. Видимо, на его немом языке это означало нечто вроде «не важно» или «мне всё равно». Алина поджала губы. Да и хрен с ним! По крайней мере, она хоть что-то о нём узнает. Женат он не был… Оно и не удивительно! С ним разве что по струнке ходить, а кто это потерпит?! Разве что она сама, но у неё просто выбора нет. Да и разные это вещи — замуж и вот так, на птичьих правах в гостевой спальне…

— Ты давно бизнесом занимаешься? — поинтересовалась Алина. Ей не так уж хотелось об этом знать, но… Она глянула на свои ладони, лежащие на столе, затем снова подняла взгляд на Яна. — Как ты стал таким богатым?

— Тебе это действительно интересно? — глаза его как-то потемнели и опасно блеснули.

— Раз спрашиваю, значит, интересно, — грубовато отозвалась она.

— Отжал дело у парочки ублюдков. — Он резко поднялся из-за стола. — А потом прикончил их.

Алина засмеялась, но его острый, пронзительный взгляд быстро заставил её замолчать. Что-то было в этом взгляде такое… Смеяться больше не хотелось. Неужели она ждала, что он действительно ответит? Как же… Считает, что у неё мозгов недостаточно. Да и пусть себе считает! Меньше спросу будет, да и только. Что с неё взять, с пустоголовой малолетки?! Как будто всё знает про неё, как будто понимает, что для неё важно, а что нет, чем она интересуется, чего хочет…

Но продолжать тему она не стала так же, как и хамить ему. Прикасаться к щеке было всё ещё больно, и что-то подсказывало, что ударил он её далеко не в полную силу.

— Та фотография… у тебя на тумбочке в спальне… Это твои друзья? — Ей снова хотелось курить. Этот его взгляд… Она чувствовала себя неловко, а ещё так, словно бы ей было некуда деть руки. Но сигарет больше не было, и курить от понимания этого хотелось лишь сильнее. — Она потёрла пальцы правой руки, словно бы кожи коснулось тепло тлеющего уголька. — Там было несколько мужчин…

— Да, — оборвал он её. Привалился к столешнице, скрестил ноги и, облокотившись локтём, добавил: — Друзья.

— А девушка… Вы с ней встречались?

— Слишком много вопросов, Алина, — холодно процедил Ян и, оттолкнувшись лёгким, неуловимым движением, пошёл к двери.

Алина поняла, что на этом разговор окончен. Похоже, она снова спросила что-то не то. А может быть, просто полезла не в своё дело…

Раскрытая пачка лежала на подоконнике. Пустая… И как теперь быть? Она снова потёрла пальцы. Так случалось всегда — стоило ей понять, что сигареты заканчиваются, и курить хотелось в три раза сильнее. А тут…

Из прихожей послышался шум. Алина встала и, остановившись в дверном проеме, прижалась виском к косяку. Ян надевал пальто.

— Ты на работу? — спросила она, хотя и так прекрасно знала ответ.

Он обернулся. Тонкая и какая-то нереальная, она стояла в дверном проёме его кухни и смотрела… Смотрела, а ему хотелось, чтобы её тут не было. По крайней мере, сейчас. Застегнул пальто и взял с тумбочки ключи от машины.

— Мне нужны сигареты, — вздохнула Алина, стоя на том же месте. — Ян… Ну не будь скотиной, а?..

Он ничего не ответил, только глянул на неё тяжёлым быстрым взглядом и пошёл к двери.

— Ян! — воскликнула она, и он снова обернулся. — Пожалуйста…

— Я подумаю, — только и бросил он.

Алина выдохнула. «Я подумаю» это хотя бы лучше, чем ничего.

Оставшись одна, Алина задумалась. Чем лучше она себя чувствовала, тем сильнее возрастала потребность хоть чем-то себя занять. А ещё в голову лезли мысли о дальнейшей жизни. Ей нужны деньги, а, следовательно, работа. Какая — не важно. Она могла бы продавать цветы или раздавать на улице листовки. После того, на что ей едва не пришлось согласиться, даже самая грязная работа не казалась такой уж грязной. В конце концов, это временно, а потом… Потом она выучится, получит диплом и обязательно добьётся чего-нибудь в этой дерьмовой жизни. Хотя бы для того, чтобы доказать самой себе, что её жизнь может быть не такой уж дерьмовой. Но вот Ян… Для него ей только семнадцать. А ещё для него у неё нет паспорта и даже если бы этот самый паспорт неожиданно «нашёлся», показать его ему она всё равно не может. Дура! Какая же она дура! Надо сказать ему правду, вот только как?

Раскрыв шкаф, она достала куртку Яна и вышла на балкон. Куртка была тёплая, приятно пахла мужским одеколоном и, хотя Ян не казался огромным, Алина, наверное, могла бы завернуться в неё дважды. Когда они стояли рядом, он был примерно на голову выше неё. Метр восемьдесят пять или около того. Красивый, богатый… Прямо как в кино. Только вряд ли он потянет на героя мелодрамы… И всё же, несмотря ни на что, Ян ей нравился. Было в нём что-то — харизма, какая-то скрытая внутренняя сила. И даже в исходящей от него опасности чувствовалось что-то притягательное. Порой он напоминал ей ястреба. Хищную птицу с зорким взглядом — стремительную и сильную. Хищник… Однозначно хищник. А вот его отношение к ней… Да, она никто и у неё нет ничего, помимо тела и жизни, но разве она виновата? У неё тоже есть гордость. Гордость… Алина вздохнула и вернулась в квартиру. Кому нужна её гордость? Уж точно не ему.

Проснулась Алина от ощущения, что кто-то на неё смотрит. В комнате было темно, и стоящего в дверном проёме Яна она увидела не сразу. Видимо, она как-то незаметно для себя самой уснула, а теперь… Он и правда смотрел на неё. Пристально, словно бы стремился уловить малейшее её движение — так умел смотреть только он.

— Тебе в детстве не говорили, что подкрадываться к спящему человеку нехорошо? — проворчала Алина, приподнимаясь с постели.

— Пойдём есть, бросил он вместо ответа и, развернувшись, скрылся в коридоре.

Алина посмотрела ему вслед и встала. Вот так вот — коротко и ясно. Ни тебе «извини», ни «как прошёл твой день». С другой стороны, чего она хотела? Да ничего! Ничего…

— Ты купил сигареты? — первым делом спросила Ерёмина, появившись на кухне.

Ян как-то неопределённо указал на стол, и она тут же подошла ближе. Но на столе лежали вовсе не сигареты. Леденцы. Клубничные, мятные, персиковые… Ей захотелось истерично рассмеяться. Вместо сигарет этот сукин сын купил ей леденцы! Мразь! Она подняла голову, чтобы высказать ему всё это в лицо, но по взгляду поняла — не стоит. Стиснула челюсти. Целая гора проклятых леденцов и ни одной сигареты! — Да она же сдохнет…

— Накрой на стол, — то ли попросил, то ли приказал Ян, прерывая её мысли.

Окинув взглядом стоящие на столешнице пакеты с логотипом ресторана, Алина раздражённо поинтересовалась:

— Ты всегда еду в ресторане заказываешь?

— Да.

— А рис с печёнкой?

— К родителям заезжал. — Он взял стакан и плеснул виски. — Моя мама несколько лет проработала поваром в одной забегаловке, так что только попробуй сказать, что было невкусно.

— Вкусно. — Спорить она не стала даже несмотря на бушующий внутри гнев и, достав тарелки, поставила на стол. Посмотрела на Яна исподлобья.

— Твои родители… Они тоже в Москве живут?

— Да. — Он сделал глоток. — И хватит болтать. К тебе моя семья не имеет никакого отношения.

Пререкаться с ним было трудно, да, в общем-то, и не о чем. Алина только поджала губы и молча достала из выдвижного ящика вилки. Швырнула бы сейчас их на стол и ушла к себе, но вряд ли он способен оценить подобный демарш. Даже спрашивать не хотелось, что он там принёс в очередной раз. Что-то вкусное и дорогое. Такое, чему в её жизни места никогда не было.

— Ты умеешь готовить? — внезапно спросил Ян.

Алина удивилась. Присела на ближайший табурет и сказала:

— Разве что яичницу. Моя… — её губы тронула невесёлая усмешка, — родственница не очень любила, когда я появлялась на кухне.

— Ясно. — Ян кивнул на пакеты.

В душе Алины колыхнулась волна протеста, но она лишь полоснула его недовольным взглядом и встала. Неужели нельзя сказать?! Просто попросить её, чтобы она разложила еду?

Ян, тем временем, налил себе ещё порцию виски и сел за стол. Упёрся взглядом в выпирающие лопатки, в тонкую талию, в маленькие подтянутые ягодицы… Сделал большой глоток. Да чтоб её! Раскрывая ресторанные лотки с едой, она едва заметно наклонилась, и длинная прядь волос скользнула по её плечу. Чёрт бы её побрал! Всё, чего он хотел глядя на её лопатки и зад — нагнуть ещё сильнее и спустить штаны.

Осушив стакан, он встал и, подойдя к Алине сзади, погладил её по бедру. Она замерла, и вся поджалась, напряглась. Но ему было всё равно. Наклонившись, он теснее вжался в неё — тёплую, гибкую.

— Ян… — Она попыталась развернуться, но он стремительным движением намотал волосы на ладонь и нагнул её ещё ниже. Она дёрнулась.

— Замолчи, — приказал он.

Ладонь его легла на её живот. Дурацкая майка… Он хотел чувствовать её кожу — мягкую, бархатную кожу молодого женского тела.

Алина снова дёрнулась, попыталась вывернуться, но он с силой оттянул её волосы, одновременно надавливая на спину локтём.

- Не дёргайся.

— Я не хочу! — с болезненным стоном выдавила она. — Ян…

— Я сказал тебе молчать? — Он снова дёрнул её. — Сказал?

— Да, — пискнула Алина.

— Это значит, что ты должна молчать. Ясно?

— Ясно.

Он задрал майку выше, оголил её грудь, наклонился и прикусил кожу на шее. Шумно, словно зверь, втянул носом воздух у её виска и потёрся о неё. Ей было страшно. Страшно несмотря на принятые ею решения, на все её размышления и намеренья. Он хочет её и это очевидно. А она… Она не готова к тому, чтобы это произошло именно так. Просто не готова…

— Ян! — Алина вновь попыталась увернуться. — Прекрати!

Он зарычал и толкнул её на столешницу. Один из лотков съехал к краю и, с секунду побалансировав, всё же упал. По полу разлился соус, кусочки приготовленного в сметане цыплёнка разлетелись на несколько метров. От Яна пахло дорогим виски и мужчиной…

Внезапно он отпустил её. Алина не сразу поняла, что произошло, просто перестала ощущать тяжесть его тела, его жар и его возбуждение. Выдохнула, перевела дыхание… Почему-то она не решалась подняться со столешницы без его разрешения — так и стояла в задранной майке, упираясь ладонями в край.

— С завтрашнего дня будешь учиться готовить, — грубо бросил он. Голос его был сдавленным, сиплым. — И убери тут всё.

Алина проглотила вставший в горле ком. Что он сказал? О чём он вообще?! Готовить, убрать… Она опять выдохнула — рвано, судорожно. Казалось, что она ещё чувствует ягодицами его возбужденную плоть. То, что так взбудоражило и напугало её. Руки дрожали. Кое-как она выпрямилась и обернулась, желая встретиться с Яном взглядом. Но на кухне его уже не было.