Глава 3. Москва. Начало пути

Москва. Белорусский вокзал

Машина остановилась недалеко от Белорусского вокзала. Алина с минуту сидела в салоне и о чем-то размышляла.

— Алин… — позвал Андрей.

— Прощаться пора. — Она повернулась и, улыбнувшись, посмотрела на него. — Спасибо.

— Ты… — Он замешкался, а Алина, воспользовавшись этим, быстро наклонилась к нему и поцеловала в щеку, затем открыла дверь, подхватила свою сумку и выскочила из машины.

Андрей, не ожидавший от своей спутницы такого, на секунду замер, но, услышав хлопок двери, опомнился и тут же вышел из машины, пытаясь найти в толпе белокурую макушку странной девчонки, зацепившей его, несмотря на юный возраст.

— Алина! — Донеслось до слуха Ерёминой, но она не обернулась, а лишь, ускорив шаг, поспешила затеряться в массе случайных прохожих. Это уже прошлое.

Она шла вперёд по улице. Всё здесь было чужим и незнакомым. Хотя там, в Архангельске, тоже стало чужим… Люди не обращали внимания на растерянную девушку, бесцельно бредшую вперёд. Каждый спешил по своим делам, толкаясь и заботясь только о себе. Алина не знала, что ей делать дальше, куда идти, чем теперь жить. Настало время думать, что и как. Она в Москве и не сказать, что она счастлива. Просто юная девушка, потерявшаяся в толпе людей. Одна из многих. Одна.

Тело болело, пожалуй, даже сильнее, чем прежде, холод всё так же пронизывал, хотелось спать. Лавочка и сигареты… Маленький тёплый огонёк, который часто её спасал и никогда не предавал.

«Вот странно… Люди предают, а сигареты — нет». — Смотрела на тлеющий окурок и пыталась понять этот мир.

Куда пойти, куда податься? Кого любить, кому отдаться? Алинка усмехнулась, разглядывая своё отражение в маленьком потёртом зеркальце.

Стаканчик кофе возле палатки и маленький пакетик сухариков.

Как-то надо дальше, а как — она не знала. Ясно только одно — здесь нужны деньги, впрочем, как и везде.

Алина задумалась, куда она могла пойти. Вокзалы, какие-нибудь подъезды, метро… Метро она помнила очень смутно, да что там, не помнила она ни хрена вообще! Главный вопрос — где заработать денег. Но об этом она подумает завтра — проблемы надо решать по мере их поступления.

Плотнее закутавшись в куртку, Алина забежала в "KFC" и направилась в женский туалет. Положение её было, мягко говоря, дерьмовым, и как выбраться из этого, она не имела понятия. Открыв горячую воду, она стала греть замёрзшие руки.

В уборную зашли три девушки едва ли старше неё самой и, брезгливо посмотрев в её сторону, стали шушукаться и хихикать. Алина окинула их презрительным взглядом и зашла в кабинку, захлопнув дверцу прямо перед носом одной из них.

Когда вышла, снова три пары глаз уставились на неё как на ничтожество. Прищурившись, Алина показала им средний палец и вышла из туалета, а затем и из "KFC".

Что же, Москва не любит чужаков. Подумав об этом, Алина снова плюхнулась на лавку и закурила. А она ведь не чужая этому городу! Не чужая…

Ночевала она в зале ожидания и всего пару часов, потому что по взглядам охранников поняла, что дольше ей тут оставаться не следует. Боялась спать. Боялась, что если уснёт, то случится что-нибудь плохое. И хотя Алина тут была вовсе не одна, она чувствовала повышенное внимание к своей персоне. Территория давно поделена, и новой жительницы здешние обитатели не потерпят. Ушла, когда ещё и рассвести не успело. Бежала в темноту. Она всегда сбегала в темноту.

Москва. Курский вокзал

Следующим её пристанищем стал тоже вокзал, только не Белорусский, а Курский. И пристанище было это совсем не бесплатным. Триста рублей за ночь… Дорого? Да нет. Для всех нет, а для неё — да. Она была на грани отчаянья. Батон хлеба на два дня, и вода из-под крана стали её пищей на это время.

Работа? Смешно! Ей только-только исполнилось восемнадцать, у неё ни образования, ни регистрации, ни даже дома. Работа была мечтой. Ну кто её возьмет?!.

В какой-то момент Алине показалось, что счастье повернулось к ней лицом. Целый день она раздавала на улице листовки. Обещали восемьсот рублей. Промёрзла до мозга костей, а когда пришло время получать деньги, человек, который должен был их дать, так и не появился. Час… Два… Три… Она поняла, что всё это лажа, и её кинули, как наивного ребёнка. Наивной она вовсе не была, однако не ожидала что люди могут оказаться такими подлыми, жестокими и бездушными. Поняла, что это только начало и что это — далеко не вся жесть, на которую способна Москва. От обиды глаза блестели слезами, в очередной раз кончились сигареты. А вокруг чужие, незнакомые люди и жестокий мир, в котором она оказалась лишней. Суровая реальность вновь приняла Алину в свои объятья и смеялась, обнажая свой уродливый оскал, а она просто девчонка, которая не знает, как в этой реальности выжить, но обязательно… обязательно выживет.

Это были последние триста рублей, а значит, и последняя относительно тёплая и комфортно проведённая ночь. Алина с ужасом думала о том, что будет завтра. Хотелось есть и нормально вымыться. Хотелось просто отлежаться. Она уже второй день жутко кашляла и чихала. Грудная клетка болела, а нос был заложен. Денег не осталось даже на капли. Точнее, был выбор — либо капли, либо хлеб и стаканчик чая. Алина выбрала еду, потому что если бы она сдохла с голода, то капли ей явно бы уже не понадобились.

Низ живота скручивало ноющей болью — видимо, она застудилась и там, но её это не очень-то пугало. Не в первый раз и не в последний. Больше пугала мысль о том, что ей придётся предпринять, чтобы достать деньги.

Придётся воровать… Она никогда не воровала и не умела этого делать. А теперь придётся. Страшно было не потому, что она боялась осуждения и презрения. К этому она уже даже стала привыкать или, по крайней мере, старалась не обращать внимания.

За угрызения совести она тоже не переживала. Какая совесть, когда на кону твоя жизнь?! Засунуть свою совесть в задницу тем, кто виноват, что она и тысячи таких же как она людей не знают, что им делать, потому что они никому не нужны, потому что в сытых глазах чиновников они лишь проблема. Потому что пока не проведёшь ночь на вокзале, вжимаясь в спинку пластикового стула, дрожа от холода, страха и голода, непонятно, как и чем можно помочь, потому что сидящий в тёплом кабинете толстый дядя с дорогой мобилой никогда не сможет понять маленькую перепуганную девочку, ночующую среди бомжей в углу и не знающую, проснётся она утром или нет. Совесть… Да какая, к чертям, совесть! Она боялась, что её сцапают менты и вернут туда, откуда она сбежала, или оттрахают в какой-нибудь комнатушке СИЗО. Какой из этих вариантов хуже, Ерёмина даже определить не могла, да и не хотела этого делать.

Светлые волосы поблекшими прядями падали на юное личико, обветренные губы и тёмные круги под глазами. Растянувшиеся джинсы уже едва держались на бёдрах… Лихорадочно блестевшие глаза прикрывали тяжелые веки… Ещё один день… Спать. Завтра. Всё завтра.

Алина проснулась от того, что кто-то теребил её за плечо. Она инстинктивно дёрнулась и распахнувшимися от ужаса глазами уставилась на незнакомца. Высокий мужчина… Приятный, опрятный, тёмные кудрявые волосы, бледно-голубые глаза и хитроватая, даже слегка наглая улыбка. Рассматривая мужчину, Алина сильнее вжалась в спинку стула и попыталась сообразить, что ему потребовалось от неё посреди ночи. Ответы проносились в её голове с молниеносной скоростью и варьировались от смешных до самых омерзительных.

— Привет, — негромко сказал незнакомец, обдавая Алину горячим дыханием. — Как тебя зовут?

— Алина, — ответила она, скорее потому, что ещё не до конца отошла от шока, чем потому, что хотела с ним познакомиться.

— Понятно. — Мужчина кивнул. — А лет тебе сколько, Алина?

— Семнадцать… — всё так же по инерции ответила Ерёмина. — Точнее, уже восемнадцать исполнилось, — добавила она, вспомнив сей факт и скорее констатируя это обстоятельство для себя.

— О, да ты уже большая девочка! — ухмыльнулся мужчина, и от его довольной ухмылки Алину передёрнуло.

— Не Ваше дело, — буркнула она, дав понять, что разговор окончен.

Мужчина достал из кармана шоколадку и протянул ей. Она прищурилась и недоверчиво посмотрела вначале на подачку, затем на незнакомца. Шоколадку ей, безусловно, хотелось, но интуиция подсказывала, что здесь не всё так чисто, и что у этого мужика явно не благие побуждения, а какой-то другой интерес.

— Зачем? — подозрительно покосилась на мужчину Ерёмина.

— Бери, не бойся. — Положил он шоколадку ей на колени. — Не отрава.

— А я и не говорю, что отрава, — усмехнулась она. — Просто спрашиваю, с чего это вдруг?

— Ну поешь давай, а потом поговорим с тобой, — потрепал её по голове.

— Руки убрал! — грозно прорычала Ерёмина, отстраняясь от него. — И плитку забери. Я не люблю сладкое.

— Ух, строптивая ты какая! — взял шоколад и сунул в карман. — Ладно, как хочешь.

— Так чего надо? — Алину всё больше напрягало присутствие этого холёного мужика.

— У меня к тебе предложение есть, — с его лица сползла наглая улыбка, глаза стали холодными, а взгляд пронзительным.

По телу Алины пробежала волна мурашек, и ей стало совсем не по себе.

От этого взгляда ей было страшно, и она молилась лишь о том, чтобы не совершить какую-нибудь глупость. Стоящий перед ней мужчина походил на дьявола…