Глава 16

Настоящее время

— Ты слишком громко думаешь, сестренка, — за спиной Юли раздался голос брата. Поравнявшись с девушкой, Максим встал по левую руку от нее, сохраняя между ними небольшое расстояние.

Юля ничего не ответила. Не отводя взгляда от батутов, Юля пристально смотрела на радостно скачущего и заливисто смеющегося Мишу. Там внизу, сидя в буфете напротив брата, слушая его речь, Юля вдруг почувствовала огромную потребность вернуться к Мише, убедиться, что с мальчиком все в порядке.

В душе Юли поселилась вполне объяснимая тревога. Нет, конечно, Юля не опасалась похищения мальчика, но чувствовала непреодолимую нужду быть неподалеку от него.

Деминой нужно было отдать должное, новость о возвращении бывшего возлюбленного она восприняла лучше, чем кто-либо мог ожидать. Безусловно, поначалу девушка поддалась эмоциям, но довольно быстро взяла себя в руки.

Подавив в себе первую волну негодования и беспокойства, Юля молча поднялась с места и направилась в батутный зал, Максу ничего не оставалось, как последовать за сестрой.

— Я не стану строить из себя понимающую сестру милосердия, наверное, у тебя были причины так поступить, у вас всех были, но Миша мой сын, и в конечном итоге только мне решать, как будут развиваться события, — наконец заговорила Юля.

Внутри нее все еще бушевало пламя справедливого гнева, однако затевать скандал Юля не собиралась, даже несмотря на растущую в сердце обиду.

Безусловно, в чем-то была неправа и сама Юля. Например, девушка категорически отказалась делать генетический тест, несмотря на слишком очевидное сходство мальчика с Димой. Громовы не настаивали, скорее всего, из чувства вины перед Юлей. Эту вину она видела в глазах каждого представителя их семьи. Напрасно. Никого из них она не винила. Их с Димой отношения никак не касались всех остальных.

— Юль…

— Нет, Макс, погоди, — подняв ладонь вверх, Юля жестом заставила брата замолчать, — тест проведут с моего согласия, но даже положительный его результат ничего не значит. По-хорошему, я буду рада, если он уберется туда, где был все это время, — на слове «он» Юля сделала ударение.

Своего недовольства возвращением Димы она скрывать не собиралась. Собственно, что ей скрывать. Как бы там ни было, а он ее бросил, оставил одну, когда был ей нужен.

— Не торопись с выводами, Юль, ладно? — сунув руки в карманы брюк, Макс качнулся на месте и внимательно посмотрел на сестру.

Как раз в этот самый момент Юля повернула голову и устремила на брата непонимающий взгляд.

— Не торопиться? — усмехнулась девушка.

В глазах Юли сверкнул нездоровый блеск. Подавленная несколькими минутами ранее ярость вспыхнула вновь, однако, сжав кулаки и до боли впившись ногтями в кожу, Юля все же нашла в себе силы погасить пока еще не разгоревшееся пламя.

— Ты должен быть на моей стороне, Макс! — прошипела девушка.

— Я всегда был на твоей стороне, — ровно, не меняя привычной интонации, отозвался брат. Его черные глаза буквально прожигали Юлю насквозь. Она уже позабыла, что он может смотреть вот так, будто сканируя каждую клеточку ее организма, считывая каждую эмоцию, каждую мысль.

Юля невольно вздрогнула, как и раньше тушуясь под взором старшего брата.

— Тогда почему… — ей не хватило сил, чтобы договорить фразу.

Облизнув пересохшие губы, Юля в конце концов не выдержала и отвела взгляд, вновь сосредоточив его на довольном Мише. Мальчуган, все еще не обнаружив присутствия девушки, продолжал свое веселое занятие, тем самым вызывая улыбку на лице Юли.

— Юль, есть вещи, которые вам придется обсудить лично.

— Ты хоть понимаешь, насколько глупо это звучит? Нам нечего обсуждать, нет, я понимаю, что в случившемся есть и моя вина. Но я его любила, понимаешь, любила так, как никого и никогда, всю свою жизнь, — Юля замолчала, вовремя остановившись и поняв, что наговорила лишнего. Ее чувства, ее эмоции касаются лишь ее одной. Незачем открывать доступ в и без того израненную и собранную по частям душу.

Юля собирала себя по осколкам, по маленьким кусочкам, шаг за шагом выбираясь из кромешной тьмы, цепляясь лишь за свою волю и упорство. И она смогла, научилась жить дальше, подавив в себе горечь и боль, задвинув их в самый отдаленный уголок своей души и запечатав их за семью замками.

— Почему же в таком случае он не пришел сам, а послал тебя? Струсил? — гордо вскинув голову, поинтересовалась Юля.

— Потому что я попросил этого не делать, — как-то слишком спокойно ответил Макс, однако, легкая дрожь в голосе брата все же не ускользнула от слуха Юли.

Макс говорил уверенно, но некая взволнованность отражалась в каждом его слове, в каждом произнесенным братом звуке. Да, несомненно, он переживал, пусть и старался не показывать своего волнения.

— Подготовить решил? — не без иронии в голосе, заключила Юля.

— Решил. — Не стал отрицать Макс. — Юль, я знаю, тебе непросто, и меньше всего на свете я хочу причинять тебе боль…

— Но ты причиняешь, — оборвала его Юля, сверкнув гневным взглядом.

Макс шумно вздохнул и, протянув руку, коснулся ладони сестры. Он так делал всегда, когда, провинившись, хотел помириться. Просто брал ее за руку, крепко сжимал маленькую ладонь в своей. Так делала и Юля, этот жест был их маленькой изюминкой. Всегда только между ними двумя. Они не просила прощения, не высказывали вслух раскаяния, а просто брали ладонь друг друга и внимательно смотрели в глаза. Больше ничего не требовалось, все было понятно без лишних слов.

Вот и сейчас Макс, каким-то чудом вспомнив об этом простом, отчасти даже детском жесте, вызвал в Юле давно забытый трепет. Как же давно они вот так просто не смотрели друг другу в глаза, извиняясь взглядами и прикосновениями, как давно она просто не обнимала старшего брата.

Как-то все покатилось по кривой дорожке, Юля отдалилась от семьи, от брата, в котором души не чаяла и ловила каждое его слово, от лучшей подруги, молча и с пониманием во взгляде принявшей решение Юли сократить общение. Сейчас, сжимая в ответ ладонь брата, Юля отчаянно старалась не разреветься. В голове девушки набатом звучал один лишь вопрос: насколько правильным было ее решение отдалиться от родных ей людей?

Безусловно, злость на Макса за самовольно принятое решение провести тест без ее, Юли, на то разрешения, никуда не делась, но сейчас, в этот самый миг, в Юле отчего-то зародилась твердая уверенность в том, что брат руководствовался совсем не злым умыслом.

— Я хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь, — едва слышно произнесла Юля.

— Какую?

— Ты найдешь способ сделать так, чтобы он захотел уехать, я больше ни о чем тебя не попрошу.

— Я не могу тебе этого пообещать, — нахмурившись, отозвался Макс, — и не стану.

— Почему? Почему после всего ты просто не можешь выполнить мою просьбу?

— Потому что ты не понимаешь, о чем просишь, — чуть громче, чем следовало бы, ответил Макс.

— Так объясни! Объясни мне, черт возьми, в чем причина? И зачем ему сын, о котором он даже не знал? Он может сделать себе другого, если захочет, — бросила Юля, поглощаемая едким чувством обида.

— Юль…

Макс было собирался продолжить разговор, но в этот самый момент их прервал звонкий голосок Миши.

Мальчишка, обнаружив присутствие Юли и любимого дяди, сиюминутно позабыл о батуте и, спустившись на твердый пол, с восторженным визгом рванул в их сторону.

— Дядя Макс, дядя Макс, — радостно вопил мальчонка, расставив руки в стороны и совершенно не смотря по ноги.

Он буквально врезался в улыбающегося Максима.

— Ну привет, здоровяк, — подхватив мальчика на руки, обратился к нему Макс.

— Привет, — маленькие ручки крепко обвили шею мужчины.

Юля невольно улыбнулась, где-то в груди кольнуло острое чувство вины. Мальчику требовалась мужская компания, он так явно и открыто тянулся к мужчинам ее семьи, что Юле внезапно стало стыдно за то, что она намеренно лишала его такого необходимого общения.

— Как насчет того, чтобы пойти и всем вместе поесть пирожных? — полностью переключив внимание на мальчика, предложил Макс.

Юля поджала губы, посмотрела на улыбающегося брата и отчаянно кивающего Мишу, и вздохнула.

— Значит, едем, — заключил Макс и перевел взгляд на Юлю, — я договорюсь с клиникой, тебе ничего не нужно будет делать, они приедут сами.

Юля кивнула, скорее, машинально, чем осознано, еще раз тяжело вздохнула.

Это будут самые тяжелые несколько дней за последние два года.

Кто бы знал, как сильно Юля ненавидела ожидание.