Глава 18

Должно быть, ей это снится. Нет, совершенно точно! Ведь не мог же Громов в самом деле сейчас стоять на пороге ее кабинета.

Вот так просто он заявился к ней? После всего, что случилось? Хватило наглости, даже дерзости записаться на прием под чужой фамилией, да еще и в срочном порядке. Мол, неотложное дело.

Все же интуиция Юлю не подвела. Два дня назад, когда Ира показалась в кабинете с телефонной трубкой в руках и, переминаясь с ноги на ногу, объявила о весьма настойчивом клиенте и не терпящем отлагательств деле, Юлю вдруг одолели сомнения. Нет, подобное положение дел отнюдь не редкость, мало ли кому срочно потребовалась консультация, развод — дело житейское, однако необъяснимая тревога внезапно наполнила душу девушки. И ведь не зря! Не зря!

Дима тем временем уверенно шагнул в кабинет, закрыл за собой дверь, однако продвигаться дальше не спешил, только смотрел на Юлю пронзительно и молча. Взгляд ярко голубых глаз, такой внимательный, настойчивый, на долю секунды вывел Юлю из равновесия. Перед глазами девушки мелькнула картина из далекого прошлого: первый поцелуй и протяжное «прости».

Почему именно это воспоминание возникло в голове Юли при виде Громова, девушка объяснить не могла. В груди противно засвербело, и без того неравномерное дыхание окончательно сбилось. Воздух вдруг показался густым и тяжелым. Захотелось открыть окно, впустить легкий и необходимый холодок.

Молча Юля поднялась на ноги и, словно игнорируя присутствие Громова, твердой походкой направилась к окну. Спустя несколько секунд кабинет наполнился холодным, осенним воздухом. За окном затянутое тучами небо, роняя на землю редкие капли, грозило вот-вот разразиться проливным дождем. Юля втянула в легкие такой необходимый сейчас свежий воздух. Грудь приятно обожгло, свербящее внутри чувство немного притупилось. Прикрыв на секунду глаза, Юля приказала себе собраться. Это всего лишь прошлое, постучавшее в двери, прошлое, которому необходимо указать направление.

Нет, совершенно точно Юля не хотела видеть Громова в своей жизни. Она так и не смогла отпустить свою боль.

— Ты зря приехал, Громов.

Все так же стоя у большого открытого окна и устремив взгляд в одну точку, Юля до боли сжала ладони в кулаки. Прошло почти два года с тех пор, как Дима исчез из ее жизни, оставив Юлю наедине с сокрушительной болью. С горем, через которое ей пришлось пройти.

Юля до сих пор помнила холодный, пустой взгляд теперь уже бывшего мужа. Появление Димы на пороге кабинета оживило в памяти болезненные картины прошлого.

Ошеломляющая, уничтожающая просто боль разрывала девушку на куски, сжигала душу. Лежа в отделении гинекологии, Демина заливалась грькими слезами.

А муж…

Он, казалось, ничего не чувствовал, просто смотрел безразлично, возможно, даже тихо радуясь, что так вышло. Их отношения с самого начала были обречены на провал, и все же Юля надеялась, так глупо, наивно и по-детски надеялась, что этот человек сможет ее полюбить.

Чуда не произошло, счастливого конца не случилось.

Она до последнего не верила в то, что он ушел, действительно ушел, оставив ее наедине с разъедающей, всепоглощающей болью. Изо дня в день Юля смотрела на проклятую белую дверь в надежде, что та откроется и в палату войдет ее Дима.

— Нам надо поговорить, — спокойно, равнодушно даже, произнес Громов.

А Юля… Юля из последних сил держала себя в руках.

Поговорить? Спустя два года он заявился в ее кабинет, ворвался в ее размеренную жизнь, нарушил такое хрупкое равновесие, чтобы поговорить? Ради чего? Ради собственного эгоизма?

Резко обернувшись, Юля устремила на Диму взгляд, полный ненависти и неразделенной боли.

Нет, ерунда это все. Прощение. Отпущение. Да черта с два. Сейчас, в эту самую секунду, она ненавидела его, всей своей душой ненавидела. Дима бросил ее, бросил в тот момент, когда был ей нужен. И Юля отчетливо понимала, что все эти два года давила в себе эту лютую, безудержную ненависть.

Это было так банально — влюбиться в лучшего друга своего брата. Но разве был у нее шанс устоять? Юля не устояла.

— Кому нужно, Дим? — хрипло произнесла девушка.

— Юль, — он сделал несколько шагов, намереваясь сократить разделявшее их расстояние.

— Нет, не подходи ко мне, — выставив перед собой ладонь, будто обороняясь, Юля замотала головой. — Я прошу тебя, умоляю, уезжай, тебе здесь не рады, Дим, — сама от себя не ожидая подобного, взмолилась девушка.

Да, так правильно, он должен уехать. Это ошибка, всё огромная ошибка. И тест, и ее согласие, — все! Она должна была сказать твердое «нет» в тот день, когда Макс появился в буфете. А Юля дала слабину. Да и к чему весь этот фарс? К чему бередить прошлое и затянутые временем, изредка кровоточащие раны.

— Я не уеду, Юль.

— И что же мешает?

— Не могу, ты же знаешь, — тихо, едва слышно произнес Громов.

— Да? — горько усмехнувшись, Юля отвела взгляд. Не в состоянии она была смотреть на этого человека. А он почти не изменился с тех пор, как за ним закрылась дверь. Все такой же неотразимый, расслабленный и… чужой. — В прошлый раз тебе ничего не помешало.

Юля, безусловно, понимала, что ее несёт, но остановиться уже не получалось. Несомненно, дело было в Мише и это Юля тоже понимала, однако сейчас устами девушки говорила рвущаяся наружу злость. Удивительно, а ведь Юле казалось, что она смогла если не простить, то отпустить уж точно. Где-то глубоко внутри, противным таким, скрипящим голоском Юлю провоцировала горькая обида. А ведь он даже не ради нее здесь стоит, не ради нее пришел в ее кабинет, не ради нее нарушил выстроенное равновесие. Дима не пришел за ее прощением, нет, он заявился лишь из-за собственных эгоистичных мотивов.

— У меня были причины.

— Причины? — воскликнула девушка, удивляясь его бесконечной наглости.

Да как он смеет? Как может вообще так просто заявлять подобное?

— Я потеряла ребенка, Дима, нашего с тобой ребенка, — Юля закричала так, что стены вокруг задрожали. Она больше не пыталась сдерживаться, не хотела, не могла. Причины. У него были причины. Подонок. Сволочь. Гад. — И какие причины заставили тебя оставить меня в том состоянии? Господи, как я вообще могла любить такого, как ты. Эгоиста до мозга костей. И я понимаю, что ребенок тебе этот нахрен не упал, но делали мы его вместе, Дима, вместе! Именно ты был инициатором, именно ты затащил меня в тот долбанный номер! Уходи, Громов, нам не о чем с тобой разговаривать.

Лишь договорив, Юля поняла, как глупо поддалась эмоциям, обнажила душу, высказала обиду, наверняка тем самым лишь потешив самолюбие Громова. Ей бы не мешало научиться держать язык за зубами. А он все так же пристально смотрел, словно изучал. Серьезный, какой-то даже тяжелый взгляд пронизывал Юлю насквозь, вызывая в ней неприятную дрожь.

За окном вдруг гулко завыл ветер. Юля поежилась, стало зябко. Вздохнув, девушка закрыла окно и обняла себя руками, будто стараясь защититься от холода. Дима не шевелился, только поджимал губы, хмурился, словно подбирая подходящие слова. Но разве такие имелись?

— Молчишь? — горько улыбнувшись, Юля вернулась на свое место. — Зачем ты здесь, Дим? Разве недостаточно было того, что ты сделал? Ладно, ты ушел, но тебе хватило наглости вернуться, заявиться сюда, и даже не ради меня, нас, нет, ты пришел, преследуя свои интересы.

Он вздохнул, подошел к столу и сел на место, где еще несколько минут назад сидел Игорь и снова посмотрел на Юлю.

— Я бы мог сейчас наговорить много высокопарных слов, сказать, как мне жаль, потому что мне действительно жаль, но мы оба понимаем, что ненавидеть ты меня меньше не станешь.

— Однако прийти сюда тебе это не мешало.

— Я посчитал, что так будет правильнее, — он говорил тихо, так, будто каждое слово давалось с огромным трудом.

— Правильнее было бы, если бы ты уехал. Зачем тебе сын? — не удержалась Юля. — Ты его знать не знаешь, он тебе чужой.

— Ты же сама ответила на вопрос: мой сын, — глухо отозвался Громов.

— Это еще не доказано.

— Ты же понимаешь, что это лишь вопрос пары дней.

— Хочешь его забрать? — подобравшись, Юля стиснула челюсти.

— Я не такой урод, каким ты меня считаешь, — с горечью в голосе ответил Дима и натянуто улыбнулся. — Я бы этого не сделал.

— Тогда что? — не успокаивалась Юля.

— Я просто хочу иметь возможность с ним общаться, — глухо продолжил Дима. — Это мой сын, я о нем не знал, но я от него не отказывался.

— Сын, — Юля не сдержала истерический смешок, — помнится, дети тебе были без надобности, во всяком случае, один конкретный ребенок.

— Это не так, — жестко отрезал Дима, и во взгляде его на мгновение вспыхнуло пламя.

Юля была готова поклясться, что ее слова задели Громова за живое. Или он просто хорошо играет?

— Не так? Я помню, как ты воспринял новость о моей беременности, как, стиснув зубы, ставил подпись в ЗАГСе. Я была против, я готова была тебя отпустить, отец бы тоже со временем отошел и успокоился, жениться было необязательно…

— Ты всерьез считаешь, что я женился на тебе только потому, что испугался твоего отца? — словно с цепи сорвавшись, прорычал Громов. В глазах его блестела чистая ярость.

— А разве нет?

— Ты и правда была такого низкого обо мне мнения?

— А ты хочешь сказать, это не так? Может, скажешь еще, что ребенок тебе был нужен?

— Представь себе — да, я его хотел, я, блядь, о нем мечтал, — подскочив со стула, Дима отошел от стола, отвернулся, зарылся пальцами в светлые, густые волосы.

Юля, обескураженная его словами, молча смотрела на мужчину.

— И тебя я хотел, и семью с тобой, как ни странно — тоже, — уже тише продолжил Дима.

— Ты себя слышишь вообще? Ты помнишь, как вел себя?

— Смутно, скорее нет, чем да. — Прохрипел Дима, а Юля не придумала, что на это сказать, только рот удивленно открывала и закрывала. — Это уже не важно, я бы хотел исправить прошлое, но я не могу.

— Ты можешь сказать, почему ушел, — справедливо заметила Юля.

— Это ничего не изменит, Юль, — успокоившись, он вернулся на место, — я не стану лезть в твою жизнь, — Дима покосился на дверь, словно намекая на недавно покинувшего кабинет Игоря, — и минимизирую свое в ней присутствие, просто дай мне возможность участвовать в жизни моего сына.

— И как ты себе это представляешь? Будем делать вид, что ничего не произошло? Собираться на семейных праздниках? Да?

— На праздниках, пожалуй, я буду лишним, — он усмехнулся, устремив на Юлю взгляд.

— Почему ты просто не можешь рассказать мне причину своего исчезновения? Мне кажется, я заслуживаю хотя бы объяснений.

— Потому что это лишнее. Я не оправдываться пришел, я лишь не хочу, чтобы ты видела во мне врага, каким бы ни был результат теста.

— А что, если он будет отрицательным?

— Ты в это веришь?

— Ты так спокойно об этом говоришь, может, у тебя еще с десяток детей по стране? — съязвила Юля.

— Я монахом не был, Юль, но и беспорядочной половой жизнью не жил.

— Но, как минимум, двоих сделал.

— Хватит, Юль, больнее, чем уже есть, ты не сделаешь.

Юля хотела было возразить, но вовремя притормозила. А ведь ей действительно хотелось сделать ему как можно больнее. Просто, чтобы почувствовал, чтобы испытал на себе.

— Я бы хотел с ним познакомиться.

— Только после оглашения результатов, и не сразу. Если он не твой…

— Хорошо, — как-то слишком быстро согласился Дима.

— Он плохо идет на контакт с чужими… мужчинами.

— Я ему не чужой.

— Это еще не доказано и, как бы там ни было, он тебя не знает, ему нужно будет время, и если ты думаешь, что все будет просто, то лучше уезжай прямо сейчас.

— Я так не думаю, Юль.

— Если ты поступишь с ним так же, как поступил со мной, я клянусь, я…

— Не нужно, — Дима не дал ей договорить. — Я понял, Юль. Просто дай мне знать, когда будешь готова, — с этими словами он поднялся с места и задвинул стул. — Я не буду больше тебя задерживать, и, извини, что я вот так вломился.

Ответа от Юли не последовало, она только кивнула. Бросив на Юлю последний взгляд, Дима развернулся и твердой походной направился к выходу. Лишь когда дверь за ним захлопнулась, Демина дала волю эмоциям.

Нет, ничего не осталось в прошлом.