Глава 35

В больницу Юля прибыла в течение получаса, предусмотрительно вызвав такси. Садиться за руль Демина не рискнула, уж больно рассеянным было сейчас ее внимание. По телефону мама подробностей не рассказала, лишь заверила Юлю, что отец в порядке, насколько это вообще возможно, учитывая сложившиеся обстоятельства, и попросила приехать. И вот Юля, по дороге набрав соседку и попросив ее побыть сегодня с Мишей, уже мчалась по коридорам одной из городских больниц, куда отца, очевидно, привезла скорая.

Отыскать отделение, этаж и нужную палату задачей оказалось несложной. Куда сложнее было переступить порог этой самой палаты. Замерев у двери, Юля непонимающе уставилась на находившихся в помещении людей.

И если с братом и матерью все было ясно, то присутствие здесь Димы вызывало вполне себе справедливые вопросы.

Какого черта он здесь делает?

— П… привет, — запыхаясь, произнесла Юля, замерев на пороге отцовской палаты.

Недоуменный взгляд девушки устремился на отца. Тот лежал на кровати с загипсованной правой рукой. На лице мужчины красовались свежие раны, судя по всему от парезов. Прикусив губу и не в силах пошевелиться, Юля продолжала смотреть на отца.

«В порядке, он в порядке» — набатом стучало в голове, но легче Юле не становилось. Напротив, девушка с трудом сдерживала подступающие слезы. Грохочущий в ушах собственный пульс сбивал с толку, мысли никак не хотели выстраиваться в общую картину.

Где-то на задворках сознания до сих пор глухо звенели слова матери. Сложно теперь было передать словами, что почувствовала Юля в тот момент, когда услышала об аварии. Страх, подступающий к горлу ужас и ощущение чего-то неизбежного.

А что, если бы с отцом в самом деле случилось непоправимое, что если бы он…

Нет, это ведь ее отец, сам Дмитрий Демин.

Слез Юля все же не сдержала, предательски собравшись в уголках глаз, они тонкими ручьями потекли по щекам, собираясь в крупные капли на подбородке и падая на чистый, натертый до блеска, кафельный пол палаты. Поморщившись от неприятных ощущений в носу, Юля окинула взглядом остальных: маму, брата и… Диму.

Остановившись на последнем, Юля сама того не желая, уставилась прямо в глаза Громову, снова и снова задаваясь одним и тем же вопросом, на который никто не спешил давать ответ. Все, будто сговорившись, сохраняли полное молчание. В воздухе повисла неловкая тишина.

Видно не выдержав, первым ее нарушил отец.

— Здравствуй, Юль, — улыбнулся Демин старший, глядя прямо на Юлю и едва заметно морщась.

Очевидно, улыбка причиняла отцу весьма ощутимую боль. Почувствовав очередной укол совести, Юля поджала пересохшие губы и снова посмотрела на отца.

Сердце девушки на миг замерло, пропуская удар, а дыхание снова сбилось.

— Иди сюда, — здоровой рукой мужчина похлопал по одеялу, а потом обратился к присутствующим, — отставите нас?

Юля снова по очереди осмотрела присутствующих. Спорить с главой семейства никто не стал. Только мама едва заметно улыбнулась.

— Пап, — наконец выдавила из себя Юля, когда в палате остались только она и отец.

Сделав несколько неуверенных шагов, Демина остановилась у кровати.

— Присядь, Юль, — тихо попросил отец.

Юля, кивнув, присела на край матраца. Не решаясь смотреть в глаза отцу, Юля опустила взгляд на свои, сложенные в замок ладони. В голове девушки хаотично метались мысли и вопросы, однако выстроить имеющее хоть какой-то смысл предложение вслух, Юля так и не смогла.

Первым заговорил отец.

— Прости меня, Юль, — неожиданно произнес мужчина, вынудив Юлю наконец оторвать взгляд от собственных пальцев.

Несмело повернув голову, Юля посмотрела в лицо отцу.

Хотела бы она сказать хоть что-нибудь, только слова застряли посреди горла. А отец, тем временем, продолжил говорить:

— Я сейчас скажу банальное, но все мы хотели как лучше, а получилось, как всегда, — угрюмо заметил отец.

— Пап…

— Нет, Юль, погоди, — остановил ее отец, когда Юля наконец решилась подать голос, — я не хотел для тебя всего этого, не хотел боли, был против этой свадьбы, что-то чувствовал. Его болезнь многое прояснила, — тише добавил отец.

Уточнять, о ком шла речь, необходимости не было. Опустив плечи, Юля чуть вздрогнула, вспоминая их последний разговор с Димой.

— Я сейчас не оправдаться пытаюсь в твоих глазах, Юль, — снова заговорил отец.

Его голос звучал глухо и натянуто, будто каждое слово давалось ему с титаническим трудом. Юля же вдруг встрепенулась и, задержав дыхание, робко произнесла.

— Тебе больно, да? — от такой догадки у Юли вдруг закружилась голова, внешне казалось, что отец в порядке, но…

Поток мыслей девушки прервал вновь зазвучавший голос отца.

— Больно, — усмехнулся мужчина и, подняв левую руку, костяшками пальцев осторожно коснулся лица дочери, — я вот оказался совсем хреновым отцом, куда еще больнее-то.

— Пап… — снова попыталась Юля.

— Подожди, Юль, — он слегка поморщился, чуть приподнявшись, — я думал, так будет лучше, все мы думали. Каждый день я смотрел на тебя, на предоставляемые мне отчеты и убеждал себя, что так лучше. Считал, что если не напоминать, если сделать вид, что его просто нет, ты сможешь идти дальше.

— Лучше, — тихим эхом повторила Юля, чувствуя, как по щекам снова катятся слезы.

Да что же это такое, сколько можно.

— Когда ты узнал? — Юля посмотрела на отца.

С матерью разговор был несомненно тяжелый, но сейчас… сейчас Юле казалось, что вся тяжесть этого мира оказалась на ее плечах. Она давила, не давая сделать вдох. Юле вдруг показалось, что из палаты выкачали весь имевшийся в ней кислород.

— Не сразу… — отец помедлил, — уже после его отъезда.

— Макс… — тихо прошептала Юля, грустно улыбаясь.

— Твой брат может быть весьма предприимчивым, когда того требует ситуация, — тяжело вздохнув, заметил отец, — впрочем, это даже хорошо, тогда я плохо себя контролировал, вряд ли бы сумел понять…

— Как… как ты смог… Громовы… — Юля выдавливала из себя бессмысленный поток слов. У нее все никак не получалось правильно задать вопрос.

— Как я смог сохранить дружбу? — помог отец.

— И не только, — выдохнула Юля. — Как вы все смогли…

— Мы с Олегом и Ингой прошли огонь и воду, Юль, жизнь просто так не сотрешь. Такая она вот… Смертельно больной ребенок… Всем было тогда тяжело, все понимали, что шансов у него практически нет, но они были у тебя, — отец снова замолчал.

— Шансы, — повторила Юля и посмотрела на отца, впервые обратив внимание на то, как сильно он изменился, каким усталым было его осунувшееся лицо.

Только теперь Юля заметила, что возраст добрался и до ее, казалось, нестареющего папочки. На висках мужчины образовалась уже заметная седина, под глазами появились глубокие морщинки. Вспомнились вдруг слова Макса о том, как с подозрением на инфаркт отец попал в больницу.

— Что, Юль, хреново выгляжу, да? — снова улыбнулся отец, а у Юли противно защипало в носу.

— Почему ты не сказал, что тебя клали в больницу? — Юля вдруг зачем-то перевела тему разговора, на что отец удивлено изогнул правую бровь.

— Трепло, — чуть рассмеявшись, произнес отец, — в этом не было необходимости, Юль, серьезного ничего не нашли, беспокоить тебя…

— Те же грабли, ты понимаешь, что это все еще одни и те же грабли, — перебила его Юля, — сначала Дима, потом ты…

— Юль…

— Нет, — покачав головой, прервала отца Юля, — я понимаю, теперь уже понимаю, не могу сказать, что согласна с вашим решением, однако понимаю, но…

— Но?

— Но вы не учитесь! Вы ни черта не учитесь! Хватит меня оберегать, хватит от меня скрывать, вы не делаете лучше, только… А если бы ты умер, а если бы он…

Не выдержав, Юля прижалась к отцу, и окончательно разрыдалась. Содрогаясь от каждого всхлипа, она все сильнее сжимала в ладошке тонкую ткань больничной рубахи.

— Вы ни черта не делаете лучше, ­— повторяла она. — Чего вы хотели? Чтобы я хоронила вас пост фактум, чтобы…

— Юль…

— Вы все, вы же могли умереть, я могла… вы не учитесь…

— Не учимся, — глухо согласился отец, поглаживая Юли по волосам.

— Сначала он, потом ты… Да что вы за люди такие, — всхлипывая, продолжила сокрушаться Юля.

— Юль, не надо плакать, малышка, слышишь, не надо.

— Никогда, больше никогда…

— Не будем, Юль, я тебе слово даю, слышишь?

Она подняла на отца заплаканные, покрасневшие глаза.

— Прости, Юль.

Отец смотрел на нее взглядом побитого щенка, щенка, не терявшего надежду на то, что хозяин в конце концов сжалится, подзовет к себе, потреплет шерстку на холке.

— Можно я здесь останусь сегодня? — подняв на отца глаза, прошептала Юля.

— Тебе лучше отдохнуть…

— Я отдохну, — перебила его Юля.

Во взгляде отца мелькнул едва заметный огонек.

— Я попрошу, чтобы тебе выделили платную палату, если у них есть свободные. На одну ночь.

— Пап, — Юля было собиралась возразить, но отец ее остановил.

— Ночевать в кресле ты не будешь, Юль, не думай даже.

Вздохнув, Юля молча кивнула. Все равно по-своему сделает, если здесь не окажется свободной палаты.

Больше они с отцом не говорили. Юля лишь перебросилась несколькими общими фразами с мамой и братом. Дима и вовсе куда-то исчез. Спрашивать о нем Юля не стала. Да и зачем? Только один и тот же вопрос все так же крутился в голове девушки.

Проводив маму с братом, Юля дождалась распоряжения заведующего отделением. По счастливому стечению обстоятельств вторая платная палата, находившаяся напротив той, где лежал отец, сегодня пустовала.

Оказавшись возле застеленной чистым бельем постели, Юля тяжело вздохнула и присела на матрац, все больше погружаясь в собственные мысли. Она не знала, как долго просидела в пустой палате, очнулась лишь когда по ту сторону двери раздался тихий стук. Юля было собиралась подать голос, как дверь вдруг распахнулась.

— Дима… — уставившись на гостя, удивленно прошептала Юля.