Глава 26
Летиция
– Посмотрите, – воодушевленно вещал мэтр Лазовский, приподняв над головой клыкастый череп с узкими глазницами. – Вы видите останки представителя древней расы фурий. К сожалению, раса полностью вымерла еще до того, как мир достиг единения. До сих пор неизвестно, что послужило причиной: неведомая болезнь или…
– Или их всех вырезали подчистую как опасных тварей, – сказал Арвил, как плюнул.
Ларнис сделал вид, что не слышал: как писал конспект, так и продолжил писать. На мгновение он сжал скулы, но не удостоил василиска и взгляда. Зато я воззрилась на однокурсника так, точно готова была испепелить.
– Арвил, следите за языком!
Поставив Арвила на место, преподаватель добавил:
– Увы, отчасти он прав. Многие расы становились жертвами гонений. Причиной могло послужить что угодно: странные обычаи, перья, чешуя и клыки или, наоборот, их отсутствие … Трудно поверить, но еще в начале нашего века в деревушках, где проживали люди, оборотня могли забить камнями. А уж вампиры…
Он посмотрел вверх, на стоящие амфитеатром парты, и, могу поклясться, задержал взгляд на Нисе. Да нет, показалось. Откуда бы мэтру Лазовскому знать, что Ларнис вампир? Нис скрывал правду ото всех – от Рума, от декана, от других преподавателей. Я столько раз повторяла, что быть вампиром не стыдно. Уговаривала признаться и попросить совета – бесполезно. Для Ларниса его суть была чем-то вроде неизлечимой болезни. А самое печальное, что он пытался с собой бороться: до последнего терпел и не шел в лавку за кровью.
Все стало еще хуже после того, как выяснилось, что вампиром был и неизвестный убийца девушек. Догадка Ниса оказалась верной. Тела снова осмотрели и, так как теперь дознаватели знали, что искать, обнаружили следы клыков на шее. Объяснилось и необычное поведение девушек, которые бежали на свидание с первым встречным сломя голову: когда вампир глядел в глаза своей жертве он мог приказать ей что угодно и заставить слушаться.
– Так же как я заставил тебя меня поцеловать, – тихо произнес Ларнис, когда мы, совершенно опустошенные допросом, возвращались в Академию после долгого тяжелого дня. – Тогда, в трактире, в день нашего знакомства.
– Ты не заставлял! – горячо воскликнула я.
Нис грустно усмехнулся и не стал спорить, только головой покачал.
– Ну хорошо, ты хотел, чтобы я тебя поцеловала. И я поцеловала. Но ты не знал, что так умеешь, а теперь надумал себе всяких ужасов, я ведь вижу! Мало ли в Ройме вампиров, сам подумай. Иначе бы лавки, где продают кровь, давно разорились!
Если бы только Ларнис мог посмотреть на себя моими глазами, он бы сразу понял, что не замешан в гибели девушек. Да какой из него убийца!
– Я не знаю, во что теперь верить, – честно признался Нис после всех моих уговоров. – Если бы я помнил хоть что-то!
– Мы найдем настоящего убийцу! Но пока не нашли – пообещай, что не станешь записывать себя в чудовища!
Ларнис пообещал и теперь изо всех сил старался вести обычную студенческую жизнь. Мы ходили на лекции и практикумы, писали конспекты и зубрили. Сейчас, когда мой долг перед Академией был погашен, мы могли позволить себе побездельничать.
По вечерам в столовой собиралась компания первокурсников с разных факультетов. Приходили под благовидным предлогом – делать сообща домашнее задание, а в итоге посиделки заканчивались то песнями под лютню, то страшными историями в полутьме. Под потолком мерцали огневики, студенты сидели, сбившись в тесные группы, и кто-нибудь непременно заводил старую как мир историю про преподавателя с синими зубами и про черный катафалк, неотступно преследующий того, кто его по неосторожности призвал.
В такие моменты я себя чувствовала едва ли не старушкой, которая повидала всякое и которую ничем не испугать.
– У-у, неинтересно с вами! – как-то возмутился Рум.
Он сунул мне под нос руку, отломанную у скелета в кабинете целителей, крича: «Рука ужаса потянулась к шейке нежного создания!» Я окинула и Рума, и руку скучающим взглядом: сущая ерунда после поединка Урагана со Смерчем. А Нис выдрал кость из пальцев оборотня и отбросил в сторону.
– Ничем этих фиолетовых не пронять! – фыркнул оборотень.
На время удалось забыть обо всех печалях. Господин Тинер больше не вызывал, амулет исправно оберегал меня от всплесков магии, а в учебном журнале напротив наших с Нисом имен стояли сплошь «отлично» и «превосходно».
И все бы ничего, если бы Ларнис пошел в лавку, как обещал. После того как он узнал, что убийца одной с ним расы, он будто специально решил себя помучить или наказать, не знаю. А может, хотел доказать себе, что продержится без крови сколько угодно.
Все мои намеки он пропускал мимо ушей, а когда я сказала прямо, отмахнулся с деланой беззаботностью:
– Лети, схожу в свое время, уже скоро.
Что за человек! То есть вампир. Неужели придется тащить за руку, как в первый раз?
Но случилось событие, после которого Нис сам понесся в лавку быстрее урагана.
И да, теперь я знаю, как появляются клыки!
Я давно хотела попросить Ниса попробовать мою кровь. Мне не давала покоя мысль, что разгадка моего происхождения где-то совсем близко, в моих венах, и если Ларнис попробует хоть капельку, то сможет увидеть что-то важное. Вдруг он узнает, кто мой отец?
Раньше я часто думала об отце, старалась представить, каким он был. Мама не успела рассказать, как она с ним познакомилась и где провела несколько месяцев после того, как сбежала из дома в восемнадцать лет. Разумеется, они любили друг друга, как иначе? Может быть, отец погиб и поэтому мама, уже беременная мной, вернулась к старшей сестре, которая терпеть не могла ни ее, ни противную писклю, которую мама принесла в подоле.
Лежа на чердаке, слушая шум капель, просачивающихся сквозь крышу, или шорох ветра по черепице, я воображала отца. Конечно, он сильный и красивый. У него темные волосы и синие глаза, как у меня, ведь мама была русоволосой и сероглазой. Я верила, что однажды папа разыщет меня и заберет с собой. Неважно, где мы станем жить – в красивом имении или ветхой лачуге, главное, что мы будем любящей семьей. Я видела как наяву, что вот он приходит вечером с работы, садится за стол и смотрит, как я накрываю ужин. Вот я сажусь рядом, а он ласково гладит меня по голове и спрашивает, как прошел день. И хотя я, как все незаконнорожденные дети, мечтала, что мой отец, конечно, какой-нибудь знатный Ви’, я никак не могла представить богатые комнаты, ковры и гобелены, слуг и серебряную посуду – я ведь их никогда не видела.
Время шло, я росла и постепенно выкинула из головы глупые фантазии. Смирилась с тем, что я никогда не увижу отца. Да может, его уже и нет на свете.
А оказывается, смирилась не до конца. Нис сказал, что ни за что не станет пробовать мою кровь, но я каждый день боролась с собой: попросить – не попросить. Ну что ему стоит попробовать капельку? Подумаешь, нет клыков! Ведь можно добыть ее иначе: уколоть палец иголкой, порезать ножом.
Ларнис как-то объяснил, что это воля случая – какие видения он получит вместе с кровью. Сказал, что в первую очередь это воспоминания самого хозяина крови, причем иногда совершенно бесполезные, вроде мыслей о морковке, которая отлично уродилась в этом году. И лишь как послевкусие, как эхо – тайны рода, уходящие в глубину веков. Если сосредоточиться, то можно заглянуть дальше, но тогда и крови потребуется больше.
– С наперсток? – расспрашивала я. – Или стакан?
Я делала вид, что мне просто любопытно.
– Не знаю, не пробовал, – честно ответил Нис, после чего задумался и добавил: – Надеюсь, что не пробовал.
– А ведь отличная способность для дознавателя! Представляешь, расследуешь ты дело о воровстве, например.
Ларнис заинтересованно смотрел на меня: еще не догадался, к чему я клоню.
– И вор, такой матерый негодяище, ни в какую не признается. Мол, ничего не брал, ничего не видел, где лежит – не знаю!
– И?
– А ты его – цап за ручку, и все преступление как на ладони: что украл, когда, куда спрятал. И всех подельников тоже сдаст!
Нис ошарашенно моргнул, явно не разделяя моего восторга.
– Как хорошо, что у меня нет клыков! – рассмеялся он в конце концов. – Цапать вора за грязную лапищу мне что-то совсем не хочется, уж прости!
– А вдруг придется, – развела я руками и, будто хитрая лиса, спросила между прочим: – Что если бы ручка была не грязная, а вполне симпатичная?
Я шутя поднесла запястье к его лицу. Я совсем не боялась Ниса, и мне так хотелось, чтобы он понял: я нисколько не опасаюсь, что он может мне навредить. Ларнис тихонько прикоснулся губами к венке, бьющейся под кожей. От каждого его поцелуя, даже самого невинного, по телу разливалась сладкая нега. Хотелось полностью отдаться его ласкам, но Нис никогда не заходил далеко, он себя контролировал гораздо лучше, чем я.
Железная выдержка, что и говорить. Вот и в лавку он не шел, притворялся, что все отлично, а у самого уже синяки под глазами появились, как от недосыпа. Я и злилась на него, и переживала ужасно.
Конечно, знай он заранее, что не такой уж он железный, не стал бы упрямиться…
В один из вечеров мы с Ларнисом занимались в его комнате. Рум с парнями факультета боевиков гонял по раскисшему полю кожаный мяч, заполненный землей. Никогда не пойму эту игру: что за удовольствие валяться в грязи, получать синяки и шишки и радоваться, как дети, тому, что замызганный мяч пролетит между двух столбиков.
Нис за столом рассчитывал формулу боевого подчинения для двух марионеток. Сложное дело, до сих пор не представляю, как некоторые некроманты поднимали целые армии. Я сидела на кровати и учила параграф из истории магии. Тоска и скука. По сто раз перечитывала один и тот же абзац и все никак не запоминала. Наконец перевернула страницу и неловко порезалась листом. Ларнис обернулся, я еще даже не успела сказать: «Ой!» Почувствовал запах крови.
– Больно?
– Ерунда!
Я хотела слизнуть капельку, выступившую на кончике пальца, и тут меня будто под локоть кто-то толкнул: сейчас или никогда.
– Нис, иди сюда.
Он вопросительно приподнял бровь, но подошел: подумал, что мне нужно объяснить какое-то непонятное место в учебнике, я часто просила его об этом. Сел рядом, заглянул в открытую книгу.
– Первые учебные заведения, которые начали обучать магов? Это просто…
И замолчал, потому что я взобралась к нему на колени, поцеловала в щеку и потерлась носом. Нис чуть отодвинулся и заглянул мне в лицо.
– Почему мне кажется, что ты задумала какую-то шалость? – спросил он, хитро прищурившись.
– Совсем маленькую и неопасную, – призналась я и подняла палец, на котором, будто крошечный драгоценный камень, лежала алая капелька. – Мне так хочется узнать что-нибудь о своем отце, о том, откуда я… Если ничего не увидишь – ладно. Но попробовать-то можно?
Ларнис как зачарованный смотрел на ранку и совсем перестал дышать. А потом сказал:
– Нет.
И нашел мои губы, будто его нежный поцелуй мог подсластить горечь от отказа.
– Пожалуйста, пожалуйста… – шептала я каждый раз, когда он на мгновение отрывался от моих губ.
А потом расплакалась. Это ужасно нечестно и обидно: разгадка так близко, но не дотянуться.
Нис зажмурился, качнул головой, я видела, что в его душе идет нешуточная борьба.
– Хорошо, я попробую. Но если ничего не увижу – повторять мы не станем!
– Да-да! – воскликнула я, не веря своим ушам: неужели согласился?
Нис взял мою руку, поцеловал ладонь, слизнул каплю крови и вздохнул так сильно, так… будто его ударило что-то изнутри. Оттого, что он что-то увидел, или?..
– Слишком мало крови, – хрипло сказал он. – Не получится, извини.
– Но ты хоть что-нибудь увидел?
– Да… Твою любовь…
Наши взгляды встретились, и мы снова очутились в объятиях друг друга. Конспект и учебник лежали забытые, огневик я погасила щелчком пальцев, и лишь свеча догорала на столе. В полутьме я слышала только наше прерывистое дыхание и шорох материи, скользнувшей по плечам Ларниса. Я расстегнула его рубашку, стремясь ощутить жар его гладкой кожи. Снова, как в прошлый раз, потянула завязки на кофте, освобождая ворот.
– Лети… – Нис поцеловал обнаженную ключицу. – Моя Лети… Моя любимая девочка…
От поцелуя сделалось щекотно, я хихикнула. Откинула голову ему на плечо, подставляя шею под ласки. Нис обнял меня крепко-крепко, прижал к груди, и кожу неожиданно обожгло короткой болью. Она длилась всего полмгновения – будто две раскаленные иглы коснулись шеи, но тут же на место тревоги пришел покой. По телу расплылось сладкое томление, я прикрыла глаза. Голова чуть-чуть кружилась, и чудилось, будто я качаюсь на мягких волнах. Я ни о чем не думала в этот момент.
И оказалась совершенно не готова к тому, что Нис вскочит на ноги, столкнув меня на кровать.
– Ты чего?
Место поцелуя саднило. Я потрогала и почувствовала влагу под пальцами, посмотрела и удивилась – они оказались запачканы кровью.
Кровь тонкой струйкой струилась из уголка рта Ниса. Он будто оцепенел, глядя на меня. Оцепенела и я: из-под верхней губы Ларниса посверкивали клыки.
Вот тогда я испугалась: не за себя, а за него.
– Все хорошо! – крикнула я. – Я сама попросила! Мне ни капельки не больно!
Нис, не сводя с меня взгляда, нашарил рубашку, которую мы скинули на пол в порыве страсти, натянул, принялся застегивать пуговицы, отступая к двери.
– Нис?
– Лети, иди к себе, – сказал он мертвым голосом. – Промой ранки.
Стянул с крючка куртку.
– Нис, куда ты собрался на ночь глядя?
Я чуть не плакала. Только бы Ларнис не натворил глупостей.
– В лавку. Мне нужно в лавку. А тебе нужно отдохнуть.
Ага, отдохнуть! Самое время для отдыха. Едва за Нисом щелкнул замок, я тут же вскочила. Немного повело в сторону, но я потерла виски и очень скоро пришла в себя. Догоню и объясню, что он не сделал ничего плохого, просто слишком долго терпел и отказывал своему телу в самом необходимом. Мы все ошибаемся!
Но когда я спустилась на крыльцо общежития, Ларниса и след простыл. Я забыла, как быстро передвигаются вампиры. Что же, пойду за ним и перехвачу на обратном пути.
Я торопилась и не подумала о том, что воротник кофты испачкан кровью. Поймала несколько косых взглядов прохожих и лишь тогда опомнилась, запахнула плотнее накидку, надела капюшон.
Осенью темнеет рано. На улицах уже горели фонари, а жители стремились поскорее добраться до теплых домов, поужинать со своими семьями и сесть у очага, закутавшись в плед.
Пока я шла, руки и ноги совсем окоченели. Я всматривалась в лица людей, идущих навстречу, но Ниса среди них не было. Так и добралась до самой лавки, в окне которой, к счастью, горел свет.
Я взбежала на крыльцо, толкнула дверь и разочарованно опустила плечи. Слабая надежда, что Ларнис еще здесь – задержался, выбирая флакон, или просто решил погреться, – не оправдалась: в помещении пусто, за прилавком никого. Я потопталась на месте, но ловить здесь нечего. Если Нис и приходил, то уже ушел.
Только бы не натворил глупостей! Лишь бы вернулся ко мне и мы спокойно поговорили! А что если он прямо сейчас ищет меня?
Я метнулась к выходу, на ходу натягивая перчатки: сняла их, думая немного погреться, но теперь не до этого. Я спешила, ничего не видела перед собой, и получилось так, что на самом пороге столкнулась нос к носу с незнакомцем. Наступила ему на ногу, вскрикнула от неожиданности и отшатнулась. Упала бы, если бы посетитель лавки не подхватил меня под руку.
– Осторожнее, леди.
– Я не леди, – буркнула я, освобождая локоть. – Извините, что чуть не сбила.
– И вы меня простите, что не успел избежать столкновения.
Незнакомец чуть поклонился, и тогда я его рассмотрела как следует. Молодой, с оливковой кожей, с копной черных кудрей и глазами цвета травяного отвара. Он улыбнулся, и я увидела клыки.
– Вы вампир! – воскликнула я, почему-то страшно удивившись.
Хотя сама недавно убеждала Ниса, что он не единственный вампир в Ройме. И где еще встретить представителей его расы, как не в кровяной лавке!
– Конечно! А вы, как понимаю, благородный жертвователь? Что бы мы без вас делали!
– Я… Нет, я здесь случайно.
Стушевавшись, я подтянула повыше ворот, чтобы скрыть следы укуса. Глупая затея, если учесть, что у вампиров отличное обоняние: он почуял запах моей крови сразу, как только вошел.
– Жаль, жаль.
Посетитель продолжал улыбаться. Он наклонился вперед, взгляд скользнул по моему лицу, ноздри затрепетали.
– Я заплачу втрое больше, чем твой последний клиент. Я ведь вижу, что ты знакома с нашей расой не понаслышке.
– Да что вы себе позволяете!
– Укус на твоей шее. Я тоже не люблю эти консервы, вижу, что и твой… хм… друг… предпочитает действовать по старинке.
Я почувствовала себя крайне неуютно под его пристальным взглядом; тяжелый дух, стоящий в лавке, мешал вдохнуть полной грудью.
– Пропустите меня! – пискнула я, готовая в голос звать хозяина, если только этот неприятный тип загородит мне путь.
Но незнакомец без слов освободил дорогу.
– И ни к чему так волноваться, прекрасная леди. Но все же подумайте над моим предложением.
Посетитель пошевелил пальцами, как парфюмер в модном магазине на центральной улице, когда, разбрызгав духи, разгоняет в воздухе аромат.
– Он говорил вам, что вы пахнете будто роза? Нет, будто букет весенних, едва распустившихся цветов?
Я не стала дослушивать, прошла мимо, высоко подняв голову, однако как только очутилась на улице, тут же сорвалась на бег. Какой гадкий парень! Я неслась по каменной мостовой, не чуя под собой ног, но скоро легкие словно наполнились морозными иголками и в боку закололо. Тогда я прислонилась к стене в какой-то подворотне и постаралась отдышаться.
Не самое лучшее место я выбрала для отдыха: в подворотню выходили глухие стены домов, и если кто-то станет преследовать меня…
«Так, Лети, тебя никто не преследует, опомнись!»
Будто накаркала! В узком проходе появились две, три… О боги, пять грузных силуэтов. Я затаилась, притихла, надеясь слиться с сумерками. Но все же не заметить меня на фоне серой стены было невозможно. Когда я поняла, что меня увидели, решила больше не прятаться, наоборот, зажгла светлячок, осветивший пространство, точно яркий фонарик.
– Привет, ребята! – дружелюбно обратилась я к орку, идущему впереди, а заодно улыбнулась трем оборотням и человеку, которые стояли за его спиной.
Они не улыбнулись в ответ и вообще выглядели слишком угрюмо и зловеще для случайных прохожих.
– Я немножко заблудилась!
Я продолжила жизнерадостно заговаривать им зубы, а что еще оставалось?
– Проводите меня в Академию? Я учусь на мага и уже на… м-м… третьем курсе!
Кого я хотела испугать! Да у меня на лице написано, что я глупая первогодка.
– Пр-роводим, – рыкнул орк. – Тебе понр-равится!
Я медленно вдохнула и выдохнула, концентрируя магию в районе солнечного сплетения. Занятий по боевой некромантии у нас было раз-два и обчелся, но мэтр Аци обучил азам. Заклятие «Темный вихрь» било сразу по нескольким противникам, расходилось в стороны, главное, вложить как можно больше сил. И я ударила отлично, мэтр Аци остался бы мной доволен! Однако мои преследователи не шелохнулись, а орк, почуяв магию, нехорошо осклабился.
Только теперь я увидела у них экраны – особые амулеты, защищающие от заклятий. Не от всех, конечно, но от магии студентки-первокурсницы точно уберегут. А ведь стоят такие уймищу денег! Зачем разбойникам-головорезам дорогие артефакты? Так часто охотятся на магов?
Подумаю позже!
Я сжала в ладони собственный амулет, сдерживающий дар. Ох, бедный мой нос! Но другого выхода нет…
Орк протянул грубую, покрытую коростой пятерню: мгновение – и она сомкнется на запястье. Я зажмурилась и рванула цепочку.
– Что здесь происходит? – раздался голос, который я никак не чаяла услышать. – Летиция, иди ко мне!
В проеме между домами стоял Ларнис, его лицо было совершенно спокойно, одна я знала, что сжатые челюсти и прищуренные глаза не предвещают ничего хорошего.
– Ее никто не отпускал! – с вызовом рявкнул орк.
Он встал передо мной, уперев руки в бока, а его амбалы выстроились рядом. Ларнис поглядел на них так, будто у его ног копошились тараканы или крысы.
– Лети, не отпускай амулет, – сказал он.
И как только разглядел, что я судорожно сжимаю алый камень?
– У них экраны! – крикнула я.
– Вижу. Я справлюсь.
– Справишься? Ты? – Орк расхохотался, словно в жизни ничего смешнее не слышал.
Ларнис и правда выглядел несерьезным противником рядом с этими верзилами. Однако он и бровью не повел: то ли действительно был так в себе уверен, то ли пытался взять бандитов на слабо. Размял кисти рук, между пальцами проскочили искры.
– Ой-ой, глядите-ка, какой опасный! – принялся глумиться оборотень, понемногу меняя ипостась: клыки и кончики ушей заострились, шерсть на загривке встала дыбом.
– Иди домой, мальчик, – без тени улыбки посоветовал Нису единственный человек в шайке. – И девчонку не вытащишь, и сам пропадешь. Даю слово: преследовать не будем. Какой курс? Первый, второй? Нет, вряд ли второй, вижу, ты зеленый совсем. Куда тебе с нами воевать?
Похоже, он в банде вместо переговорщика: болтать хорошо умеет. Ларнис растянул губы, демонстрируя клыки.
– У вас последний шанс отпустить девушку, – и улыбнулся во все свои тридцать два зуба. – Даю слово: преследовать не буду.
Если бы я могла втиснуться в щели каменной кладки, обратиться туманом и развеяться по ветру! Увы, это недоступно и магам высшего уровня. Оставалось только сцепить зубы, чтобы дрожать не слишком сильно.
Бандиты переглянулись и посерьезнели. Стало понятно, что разговоры закончились. Оборотни с рычанием опустились на все четыре лапы, орк сжал кулаки: его руки сами по себе оружие – тяжелые, как кувалды. На ладонях переговорщика тускло сверкнули кастеты.
Куда Нису против них! Им убивать и калечить так же просто, как дышать. Они только рады будут размяться. Я еще держала амулет, но готова была раскрыть пальцы в любую минуту: цепочка порвана, и камень упадет на землю.
Мир на мгновение застыл в хрупком равновесии: стройная фигура Ларниса в узком проеме между стен, в спину бьет свет уличных фонарей, окутывая золотистым коконом, заставляя светлые волосы сверкать, на кончиках его пальцев пляшут искры, а из тьмы наступают матерые зверюги – косматая серая шерсть, горящие зелеными углями глаза, пасти оскалены, и с клыков падает слюна.
Ой, мамочки, тут и троих с лихвой хватит!
– Нис! – вскрикнула я в отчаянии.
Мой крик послужил сигналом к бою. Три серых тела в одном прыжке накрыли человеческую фигуру, подмяли под себя, покатились по земле. Орк, рыча, присоединился к потасовке, лишь переговорщик стоял поодаль, брезгливо глядя на драку. Посмотрел, а потом метнулся ко мне, схватил за плечо и потащил за собой, злобно бормоча: «Ничего сами не могут, придурки, даже девчонку умыкнуть!» Может, он и был настоящим главарем?
Я, растерявшись, совсем забыла про камень и магию крови, наоборот, сжала амулет крепко-крепко, так что рисунок серебряной оплетки наверняка отпечатался на ладони. Мы не сделали и пяти шагов, как пространство озарилось ярчайшей вспышкой, ночь обратилась в день. Я зажмурилась, перед глазами плыли алые пятна, в ушах стоял гул – ничего не разобрать. Поняла только, что грубая рука убралась с моего плеча. Я оперлась о стену, чтобы не упасть. О том, чтобы бежать, и не думала – не потому, что практически ослепла, а потому, что не брошу Ларниса здесь одного.
Я принялась тереть глаза рукой и моргать изо всех сил. Свет медленно затухал, в воздухе кружилась золотистая пыль – остатки мощного заклятия. Четыре тела бездвижно лежали у стены, круглые амулеты, похожие на серебряные блюдца, потемнели и больше не отражали магию.
У моих ног копошился человек. Он был оглушен сильнее меня, но уже приходил в себя. Я судорожно оглядывалась, разыскивая взглядом Ларниса. Его нет среди бесчувственных тел, но где же он? Ведь не обратился в искры?
– Нис? – жалобно позвала я. – Ларнис?
– Я здесь, маленькая, все хорошо.
Оказывается, Нис все это время был рядом, стоял у моего плеча и наблюдал, как бандит слепо шарит по каменной кладке, пытаясь встать. Ларнис дождался, когда тот поднимется на ноги, и, схватив за отвороты куртки, прижал к стене. Весь дух вон – тот аж крякнул.
Перед моими глазами все еще плавали пятна света, но я разглядела, что одежда на Ларнисе порвана клыками и когтями, но сам он вроде невредим, лишь бровь рассечена.
– Кто вас послал? – глухо спросил Нис.
Его голос звучал зловеще и незнакомо и не предвещал ничего хорошего.
– Да пошел ты! – Бандит сплюнул вслепую, надеясь достать Ларниса, но в итоге испачкал собственный ботинок.
Ларнис встряхнул его так, что голова крепкого мужчины заболталась, как у тряпичной куклы, и снова вдавил в стену, так что кости захрустели.
– Кто вас послал? – повторил он. – Кто дал вам эти амулеты?
Мой любимый Нис, мягкий и терпеливый, был сам на себя не похож. По щеке стекает кровь, а на лице застыла ледяная решимость.
– Я спрашиваю в последний раз, – холодно произнес он, да так, что даже я поверила: негодяю несдобровать.
Тот не стал испытывать судьбу, презрительно выплюнул:
– Посредник не назвал имени заказчика. Нам описали внешность, сказали, что девица учится в академии на первом курсе, выдали экраны и заплатили за то, что мы доставим ее к мосту, что ведет в Пеструшки, где ее заберут. Приказ был – дождаться, когда выйдет за ворота одна, и взять живой. Мы караулили несколько дней.
– Кто должен был забрать у моста?
– Не знаю!
– Как он поймет, что девушка у вас?
Каждый вопрос Нис сопровождал тем, что отлеплял мерзавца от стены и снова впечатывал в нее. Со стороны – легонько, но бандит морщился, а на последнем вопросе взвыл:
– Да не знаю я!
– Зачем она нужна кому-то? Первокурсница, которая еще и магичить толком не умеет!
Мужчина злобно зыркнул исподлобья.
– Так ли уж не умеет! Ходят слухи, что у дознавателей появился козырь в рукаве, маленький некромант, который нашего брата без труда выводит на чистую воду. От такого, говорят, ничего не скроешь. А еще говорят, что мертвые болтают с ним, как живые. Уж не твоя ли это девчуля? Смотрю, мантия на ней – фиолетовая!
– Кто так говорит? – В голосе Ларниса сквозил могильный холод.
– Слухи! Я же говорю – просто слухи! – Бандит понял, что сболтнул лишнего.
– Лети! – Нис повернулся ко мне, и при виде моих трясущихся губ и растрепанных волос его голос дрогнул. – Лети, не смотри.
Я послушно закрыла лицо, но подглядывала сквозь неплотно прижатые пальцы. Нис рванул воротник бандита, пригвоздил к стене и под дикий вопль: «Нет! Проклятый кровопийца!» вонзил клыки в его шею. Смотреть на это было страшно, но и не смотреть невозможно. Я знала, зачем он это делает: чтобы увидеть, скрывает ли негодяй что-нибудь или говорит правду. Я все понимала и все-таки тихонько, испуганно всхлипывала, глядя, как по подбородку Ларниса стекают струйки крови и как разбойник закатывает глаза.
Но вот Нис отнял руки, и мерзавец шлепнулся на пятую точку, а потом вполне резво пополз вдоль стены к подельникам, которые уже начинали шевелиться.
– Пора уходить, Лети.
Ларнис подхватил меня – сама бы я далеко не ушла – и заскользил вперед быстрее тени. За воротами академии он поставил меня на ноги и только тогда посмотрел в глаза.
– Теперь ты не станешь утверждать, будто я не чудовище? – тихо спросил он.
– Они все живы, – ответила я. – Относительно здоровы. Может, мозги на место встанут? А легкое кровопускание еще никому не вредило!
Нис недоверчиво хмурился. Наверное, он думал, что я с воплями убегу прочь, как только почувствую почву под ногами.
– Ты защищал меня! Защищал как мог!
Я обняла его, прижалась, уткнулась носом в разорванную куртку и разревелась. Нис приподнял мое лицо за подбородок и бережно-бережно коснулся поцелуем мокрой щеки.
– Когда я торопился в лавку, я тысячу раз давал себе обещание держаться от тебя подальше, чтобы не навредить! И… тысячу раз забирал его обратно. Я пойму, если ты не захочешь больше иметь ничего общего с чудовищем, и все равно всегда буду оберегать. Никто не посмеет причинить тебе вреда…
– Можешь называть себя чудовищем сколько угодно, – прошептала я. – Ты – мое любимое чудовище. И просто так ты от меня не избавишься!
Потянула его за собой.
– Пойдем домой.
Мы шли по притихшему студенческому городку, держась за руки. Над головой светили звезды, студеный воздух был прозрачным и чистым.
– Как ты их шарахнул! – А теперь нужно тебя немножко отвлечь! – Что за магия?
– Если бы я знал, – улыбнулся Нис, а потом приостановился и похвастался, как мальчишка: – Смотри, как я умею!
Он приподнял губу и продемонстрировал клык. Вернее, его отсутствие.
– Вампиры их прячут, оказывается. Я подумал, если оборотни так могут, почему бы и мне не попробовать, – и получилось!
– Здорово!
На самом деле мне Нис был дорог, что с клыками, что без. Разве что целоваться неудобно, да. Кстати, о поцелуях!
– Нис, а ты увидел что-нибудь? Ну… о моем отце?
– Нет! – ответил Ларнис, слишком поспешно, чтобы я ему поверила.
Он что-то увидел, но не хотел говорить. Скорее всего, папа давно мертв, а сегодня не самый подходящий день для того, чтобы сообщать дочери печальные новости.
– Ладно, расскажешь, когда сможешь.
Нис притянул меня к себе, поцеловал макушку.
– Моя сладенькая. У тебя есть я, а остальное неважно.