Глава 20

Амир

Наша доблестная полиция, как обычно, не особо готова раскачиваться на действия. Приехала куча народу от экспертов-криминалистов до оперативной группы вместе с сотрудниками прокуратуры, ФСБ и прессой. Оцепили территорию, разогнали народ, оценили масштабы действий, поинтересовались пострадавшими, опросили всех свидетелей, охрану парковки, а также службу безопасности — стандартный набор. Следователь Оленев, как истинный Олень, усталым взглядом смотрел сквозь меня, изредка кивая на бесчисленные ответы на вопросы.

Кто? Что? Кого подозреваете? Угрозы были? Какие угрозы? В какой форме? Покажите? Да-да, что насчет конкурентов?

Отвечать пришлось едва ли не по пять раз. В начале предположили теракт, затем борьбу конкурентов. Сотрудники завода испуганно смотрели на здание, ежась на морозе в расстегнутых шубах и пуховиках. Кто-то вовсе не успел даже переодеться, особенно те, кто работал в цехах и сейчас трясся на улице в форменной одежде, надеясь забрать хотя бы свои свою верхнюю одежду.

— Надо распустить людей по домам, — услышал голос Владимир Сергеевич Невский, заместителя по производству. Он устало провел по седым волосам рукой, задумчиво оглядываясь на здание.

Пожарная машина стояла рядом с уазиком криминалистом. Туда-сюда бродили бесцельно саперы, осмотревшие парковку и другие здания на предмет взрывчатых веществ. Ясно одно: преступник был из новеньких охранников, проработавший у нас чуть больше месяца. Пронести на завод бомбу он не мог, его бы мгновенно остановила охрана — в них я не сомневался. Каждого безопасника проверял лично, выбирая настоящих церберов из силовых ведомств. Как предположил один из моих ребят — парень таскал нужные реактивы по чуть-чуть. Надобности проверять сумки досконально у нас не было, так что пронести что-то для создания взрывоопасной смеси ничего не стоило. А уж бутылок вовсе навалом. Доступной стеклянной тары по всему заводу было вагон и маленькая тележка.

— Амир Давидович, я бы хотел встретиться с вами в четверг для еще одной доскональной беседы, — усталый взор серых глаз цепко искал что-то на моем лице. Будто где-то в мозгу у этого парня крутились шайбочки, мол не я ли решил подорвать собственную машину.

— Мой сын обязательно примет ваше щедрое предложение и приедет на встречу, скажем, к десяти часам утра. С адвокатом, — тут же вмешался отец, прежде, чем я успел ответить.

— Не думаю, что в нем есть необходимость, — сверкнул недовольно очами Оленев, весь подобравшись.

— Во избежание непредвиденных ситуаций, — взял я слово, глядя прямо в глаза этому мужику. Высокий, худой с острым носом, он напоминал тощего потрепанного коршуна с кривоватой ухмылкой, которая сейчас коснулась губ. — Советую заодно проглядеть присланное мне видео с угрозами и проверить господина Циркова, — поджал я губы, сунув руки в карманы.

— Мы обязательно отработаем эту версию, — приподнял подбородок Оленев, — а сейчас извините, мне нужно отойти. Я вам обязательно позвоню.

Стоило ему затеряться в толпе, как Владимир выдохнул:

— Вот же… олень!

— Амир, — я повернулся к отцу, заметив едва промелькнувшее беспокойство на лице, пока он не взял себя в руки. — Сделай мне одолжение и съезди, отдохни пару недель где-нибудь за городом.

— Папа… — пришлось осечься. Умом понимал — это не просьба, приказ. Четкий и вполне ясно обозначенный.

— Мне кажется, Давид прав, Амир, — поддакнул Невский, качая головой. — Все уляжется, полиция разберется с этими ребятами из «Зеленого слона» и найдут нашего взрывателя.

Угу, ведь гаденыш во всеобщей панике сумел ускользнуть. Ищи его теперь по всей Москве с нашей-то полицией!

— Я попросил ребят забрать Лилю, — немного погодя проговорил, сделав паузу, заметив, как внимательно папа смотрит. — Думаю, съездить загород к Максу.

«Тем более, он сам пригласил, да и Магазин стоит держать подальше от всего этого», — подумал про себя. Отец кивнул, улыбнувшись, положив руку мне на плечо.

— Рад, что ты наконец-то остепенился.

Ну-у-у…

— Ой, пап, пойду уже, — бросил ему, избегая скользкой темы. Мой взгляд прошелся по толпе, стоящей за ограждением и, внезапно, остановился на знакомом лице. Руки сами собой сжались в кулак, стоило приметить главу охраны Циркова. Артем Невидов стоял, сунув руки в карманы.

— Отец, — кивнул в сторону мужчины и едва папа обернулся, тот уже скрылся в толпе. — Там был Невидов!

— Я разберусь. А ты домой поезжай, — на меня посмотрели с каким-то сочувствием.

Ах, ну да. Лиля. Она наверняка в ярости. Я ведь отдал приказ увезти ее даже несмотря на сопротивление. Что мне еще оставалось делать, когда Семен сообщил о дорожном происшествии? Тогда толком ни о чем не думал, просто рявкнул, чтобы он увез рыжую ко на квартиру, заодно убрал подальше от этого Рязанова. И почему тот снова подле нее крутится? Хотя за спасение Магазин спасибо, вопрос к моей охране — куда смотрели вообще.

Чуть дальше, куда отогнали не пострадавшие автомобили, стояла машина Еремина — огромный черный Хаммер, купленный специально для пафосных выездов на деловые встречи. По его же собственным словам. К сожалению, в нашем бизнесе представительский вид влиял на очень многое, потому я не сильно удивился, подойдя к ожидающему меня бывшему однокласснику, приметив кожаные кресла в салоне и золотой ручник через открытую дверь со стороны пассажира.

— И сколько жрет сие чудо автопрома? — поинтересовался, проведя пальцем по крылу, стирая легкий налет грязи от подтаявшего снега. Макс поморщился, отходя в сторону.

— Пять шуб моей жены дешевле, чем страховка, налоги и бензин, — буркнул тот, обходя этого монстра. — Тебя домой?

— Нет, к Лилиной бабушке, — мне таки нужна тяжелая артиллерия. Антонина Васильевна явно лучше знает, как избежать убийства от собственной внучки. Плюс идеальный момент, чтобы забрать Лилин ноутбук и кое-какие вещи.

— О, все так серьезно, — усмехнулся этот подкаблучник, весело сверкнув серыми глазами. — Может тогда вам с Лилей приехать к нам?

— Отличная мысль, — хмыкнул, забираясь в охлажденный салон, закрывая дверь. — Погнали, жертва построения ячейки общества. Мне сегодня еще разъярённую женщину усмирять!

— Ты просто не видел в ярости мою жену, — хмыкнул Еремин, заводя двигатель одной кнопкой, дождавшись, пока отзовется компьютер и ввел код доступа к системе. — Вот Надя вообще профессионал по полосканию мозгов, если ее что-то бесит.

— Э, нет, я предпочитаю в отношениях покой, а не истерики, — я отвернулся, взглянув через окно на административное здание завода.

Заказанные автобусы для сотрудников уже прибыли на место, забирая всех уставших, промерзших и испуганных рабочих. Не хочу знать, какие финансовые потери нам сейчас ждут, уж, не говоря о падении акций и волнении соучредителей. Пока серые пазики собирали людей, мысленно подсчитывал сотни тысяч вариантов развития событий. Это бизнес, здесь всегда нужно держать руку на пульсе. Теперь тендер встает под вопросом, а Цирков, несомненно, получит в руки преимущество.

— Думаешь это Алексей? — голос Еремина ворвался в мыслительную вату. Пока я обдумывал все происходящее. Юра обещал найти все возможное по нашему конкуренту и его связью не только с Жанной, но и в целом со Слоном. Плюс, теперь это было дело полиции, все принимало уже нешуточный оборот.

— Не знаю, — мрачно ответил вздыхая. — Но, если да, я лично эту гниду утоплю в цистерне с этиловым спиртом.

Макс ничего не ответил, выезжая на дорогу, перестраиваясь в поток и позволяя мне вновь погрузится в свои мысли. Правда, теперь они перескочили на Лилю. Я успел просмотреть несколько пропущенных от нее и парочку гневных смс, обещавших мне кары небесные за самоуправство. Не то чтобы я испугался, просто не люблю скандалов. Все эти скачки по ухабам могут нравится Еремину или Бубликову, тот вообще крайне флегматично реагирует на любые попытки провокации, но для меня в отношениях с женщиной важен покой.

Именно поэтому, едва мы въехали во двор дома Магазинчиковых, я успел приметить Антонину Васильевну, стоящую рядом с подъездом в окружении раскрывших рот кумушек. Не узнать эту даму было просто невозможно. Она стояла, возвышаясь над остальными, в длинной шубе из коричневой норки с лисьим воротником и укороченным рукавами, а на руках были длинные кожаные перчатки. Пальцы сжимали мундштук [8], а сама Лилина бабушка, небрежно поправив норковую шапку, небрежно курила, о чем-то вещая своим собеседницам.

— О, Антонина Васильевна. — потянул Макс, ехидно покосившись на меня. — Удачи, друг.

— Но-но, — погрозил ему пальцем. — Не надо мне тут.

И чего ее боятся, душевная же женщина.

Едва хлопнул дверью, попрощавшись с другом, как услышал часть диалога мадам Магазинчиковой с маленькой старушкой в серой невзрачной курточке с маленькой пучеглазой собачкой на руках.

— Роза, что ты мне пытаешься доказать? Всю эту чушь Ельцин вещал людям в уши, пока народ гоняли танками по площади, а вся остальная страна смотрела балет! Будет меня еще какой-то твой Гриша учить, чьи пеленки я видела в непотребном виде!

Все три бабушки, Божьи одуванчики, дружно возмутились.

— Тонечка, как можно! Это же будущее нашей страны!

— Подумай о падении нравов!

— Как ты можешь так легко рассуждать? Посмотри на нынешнюю молодёжь, ни стыда, ни совести! — поддакивала та, к кому Антонина Васильевна обращалась с именем «Роза».

— Ой, — отмахнулась она, громко фыркая. — Какие нравы, упаси меня компартия. По углам и кустам зажимались все, таки дети не от святого духа появлялись в 18 лет. И нечего головой качать, Зиночка, сама грешна. Не ко мне Витька ночами в окно общежития забирался, сама рассказывала. Нечего тут Деву Марию изображать. Как говорится: пионерская честь хороша, пока никто не видит.

Не удержался, каюсь, расхохотался, привлекая всеобщее внимания. Распахнул руки, едва Антонина Васильевна повернулась, выдыхая дым, скосив на меня глаза.

— Антона Васильевна, вы неподражаемы.

— Дамы, — ткнула в меня пальцем бабушка Лили, убирая сигарету и аккуратно выбрасывая ее в мусорку. — Прощаюсь. Зять заждался, к старушке приехал на пирожки.

— Упаси Бог вас бабушкой назвать, — хмыкнул, кивая ошарашенным подругам Антонины Васильевны, шагнув вперед, дожидаясь, пока она откроет дверь при помощи ключа для домофона и придержал ту.

— Естественно. Ты же знаешь, как строилась трасса «Колыма»? — я покачал головой, с интересом посмотрев на Лилину бабушку с любопытством. Там вроде что-то про репрессии и каторжников, но откровенно сказать, с историей у меня всегда были натянутые отношения.

— Узники ГУЛага пробивали тракт через неприступные горы хребтов Сэттэ Дабаан, Сунтар-Хаята. В годы репрессий по колымскому тракту прошло около восьмисот тысяч советских заключенных. Половина там и осталась. От непосильного рабского труда, холода и голода узники гибли массово. Их не хоронили — сил для этого не было. Клали прямо под полотно дороги, и они служили естественным уплотнителем грунтового покрытия тракта. Погибших если и хоронили, в теплое время года, то тут же — на обочине. По этой причине тракт и прозвали «дорогой на костях». В общем, в дождливые дни их кости вымывает прямо под колеса автомобилей, — будничным тоном вещала Антонина Васильевна, двигаясь к лифту.

Прямо из раскрывшихся металлических дверей в нашу сторону вышел сосед Магазинчиковых с большой овчаркой. Услышав слова про трупы. Он перекрестился, прижал к себе пса и бочком принялся двигаться по стене на выход, косясь с подозрением на нас.

— Вадик, что ты трясёшься так, — махнула на него рукой мадам Магазинчикова, расстегивая шубу и снимая шапку, заходя в лифт. — И где мое «здравствуйте, Антонина Васильевна»?

— З-з-здрасти… А-а-антонина Васильевна. — заикаясь пробормотал мужчина, быстро юркнув на выход, а затем пискнул домофон.

— Пугливые нынче мужчины пошли, — задумчиво произнесла бабушка Лили. — Так, о чем я? А, так вот. Назовешь меня хоть раз «бабулей», твой череп тоже где-нибудь вымоет, — она улыбнулась по-доброму.

Правда, сомнений в ее словах у меня не возникло.

— Обожаю вас, Антонина Васильевна, — хохотнул я, целуя ее руку. — Но я не нарываться пришел, а за помощью. Как вы смотрите на то, чтобы помочь мне с переездом вашей внучки?

В карих глазах блеснул неподдельный интерес, после чего Магазинчикова хмыкнула, махнув рукой.

— Что ж, мой мальчик, ты обратился совершенно по адресу!

Разъярённая женщина — пол беды. А если эта женщина твоя, то вовсе стоит быть аккуратнее. Поверьте, ваш самый главный козырь — неожиданность. Именно поэтому, стоило мне переступить порог своей квартиры в ту секунду, я тут же сунул в руки, подскочившей ко мне, Лили огромный букет. Не забывая улыбаться и не давать ей говорить.

— Доро…

— Магазинчик! Не волнуйся, я прощаю тебя за то, что ты гуляла с этим нехорошим парнем Ибрагимом, — первым делом сообщил, бросая ключи на тумбу, быстро сбрасывая ботинки, оставляя на полу пакеты с продуктами, расстегивая пальто и хватая ошарашенную Лилю за руку. — Ничего страшного, в конце концов, ты имеешь права на общение с кем захочешь!

— Че… — вновь открыла она рот, однако я вовремя приложил палец, не давая издать ни звуки.

— Дорогая, — со вздохом, обхватив ее плечи, развернул к себе лицом, глядя в огромные глаза и пафосно зачитал речь, прикладывая руку к груди. — Ничего страшного. Ты можешь даже не извиняться. Моя большая и щедрая душа простит все.

— Да ты совсем… — снова попыталась Магазинчикова, но я оказался быстрее. Развернул ее спиной себе, подхватив пакеты, и повел в сторону кухни.

— Не стану спрашивать об ужине, уверен, ты бы с радостью приготовила что-то потрясающее, если бы умела. К счастью, у тебя есть я. В честь нашего быстрого примирения готовка сегодня на мне, — просиял, останавливаясь посреди светлой кухни, на которой загорелся свет, стоило переступить порог арки.

— Слушай, баран… — начала она, однако я снова перебил:

— Покажу тебе силу грузинской кухни!

— Ты вообще слышишь…

— Оджахури — идеальный вариант… — продолжал вещать, разбираясь пакеты, пока она стояла у стола, пытаясь справится с потоком вылитой на нее информации.

— Доронов, не хочу я это… как его… — возмутилась Лиля, топнув ногой. — Я хочу…

— …и харчо…

— …обсудить нашу проблему…

— Обсуждать, да, давай обсудим. Что насчет пирога… — развивал я тему, пока она пыхтела рядом.

— …вот об это я и говорю, ты совершенно…

— Не слушаешь.

— Да!

— Да, подожди, — округлил я глаза, повернувшись к ней.

— Нет, — возмутилась Магазинчикова, скрестив руки на груди.

— Ага, — вздохнул, возвращаясь к нашему диалогу, посмотрев на нее. — Что «нет»?

— Что «да»? — хлопнула она глазами, открыв рот.

— Мы же решили наш конфликт? — улыбнулся я широко, шагнув ближе, останавливаясь совсем рядом и опираясь боком о столешницу, заглядывая в карие глаза. — Да?

— Э-э-э, — неуверенно потянула она, а затем выдала:

— Да, наверное, — тяжело вздохнула, видимо смирившись с тем фактом, что это все бесполезный спор ни о чем. Выпрямился, коснувшись губами ее рыжей макушки, мурлыкнув в волосы:

— Вот и отлично.

Она надулась точно хомяк, едва я отступил, засопев недовольно:

— Доронов, — мрачно изрекла, когда я позволил ей договорить до конца. — Может ты хотя бы объяснишь мне, почему сегодня Семен привез мои вещи к ТЕБЕ на квартиру?

Ну, что сказать. План начал исполняться, Антонина Васильевна помогла собрать часть вещей Лили, а остальные должны были прибыть позже, когда мы будем отдыхать на даче Ереминых. Прикинув в голове все варианты, я открыл шкаф, доставая всю необходимую утварь, расставляя рядом в шаговой доступности. Вымыл руки, вытер, а Лиля ждала терпеливо ответа, пристально глядя на меня.

— Понимаешь, тут такое дело, — я притворно печально вздохнул, сделав самые честные глаза. — Твоя бабушка затеяла ремонт.

— Бабушка? — недоверчиво выдохнула Лиля, мигом возмутившись. — Какой ремонт? Ещё вчера ничего не собиралась!

— Ну вот, — я развел руками, пожимая плечами. — Антонина Васильевна сегодня гуляла по улице и ее посетило вдохновение. Она поняла, что так больше жить нельзя…

— Как еще «так»? — буркнула Магазинчикова. Однако я проигнорировал вопрос, продолжая:

— И решила, что срочно в жизни надо что-то менять. Обычно, в таких ситуациях женщины меняют мужа или прическу. А вот Антонина Васильевна, естественно под моим неустанным бдительным и чутким руководством, задумалась о ремонте. Поменять обои, люстры, диваны, сантехнику, плитку в ванной, соседей, собаку…

— У нас нет собаки, — перебила меня Магазин, насмешливо фыркнув.

— Ничего, заведет, — махнул я рукой, — маленькую такую. Пучеглазую.

— Доронов, — вздохнула Магазинчикова, наклоняя голову на бок. — Вот ты мне скажи, скотина рогатая, тебя сейчас убить или после ужина?

— Гарантирую, после ужина ты в меня влюбишься еще больше. А до не надо, так можно и с голоду помереть, — гордо отозвался, подмигнув ей.

Она задумчиво бросила взгляд на брошенный впопыхах букет белых лилий на столешнице, скользнув по ромбическому рисунку на кафеле, затем на обоях и подняв взгляд к подвесному потолку с горящими встроенными софитами. Не знаю, какой ответ Лиля там искала, но спустя пару минут тишины вновь взглянула на меня, уже ни капли, не выглядев рассерженной, как в самом начале разговора.

— Ты самый невозможный, болтливый и бесячий баран в мире. Ты знаешь об этом?

Протянул руку, дернув прямо на себя и склонившись, выдохнул в полураскрытые губы.

— Зато самый шикарный, лоснистый и лучший баран в твоей жизни, Магазин.

— Сейчас рогами своего эго все потолки испортишь.

— Ничего, в конце концов, рога у меня одни, а потолков много.