Глава 35

Лиля

Это больше не было забавной игрой. Никогда в своей жизни, ни разу на минуту я не могла представить себе, что окажусь в руках настоящего одержимого психопата. А его цель — уничтожить любимого мне человека. Почему? За что? Чем провинился Амир? Его отец? Или моя семья? Пока мы двигались по бескрайнему лесу в сторону заброшенного поселка — я все пыталась ответить на эти вопросы самостоятельно.

В глазах рябило от света, мышцы казались просто каменными, а в горле пересохло — результат снотворного, что мне вкололи. Или это было не снотворное? Какой-то наркотик, туманящий рассудок — сейчас хотелось знать меньше всего. Особенно, когда нас с Семеном втолкнули в частично развалившийся сарай, продуваемый со всех сторон зимним ветром и прицепили наручниками к какой-то деревяшке. И если я еще была в состоянии думать, ходить и соображать, то на начальника службы безопасности Амира было просто страшно смотреть.

Избитый, тяжело дышащий и едва способный передвигать ноги. Господи, они серьезно собрались нас тут оставить? Я в больничной одежде в мужском сером пуховике, который нисколько не спасал от холода. Ноги уже промерзли в тонких штанишках, даже зимние сапоги не спасли, которые они хотя бы додумались забрать. Семену тоже выдали его вещи, только сейчас они ему не особо помогали.

— Ты серьезно вот так нас оставишь? — выдохнула я с трудом, сглатывая ком в горле от сушняка, мучавшего меня последние пару часов. — Здесь грязно, опасно и Семен может умереть!

Михаил бесстрастно оглядел грязное помещение, где кое-где валялись остатки деревянных клеток, всякий мусор и даже обрывки старых мешков из-под картошки. Рядом валялись полусгнившие от времени и сырости доски — видимо, тут когда-то были или свинки, или коровы. Окна частично закрыты фанерой, частично заколочены. Кое-где разбиты окна, а через щели и дырки в крыше залетает ветер со снегом.

— Что ж, одной проблемой меньше, — улыбнулся Серов совершенно безумно, поигрывая тяжелым ржавым замком. Честно говоря, глядя на него я сомневалась, что он откроется во второй раз.

— И зачем все это? — я кивнула, тихо ойкнув от звона в ушах и резкой головной боли, сдавившей виски.

— Боюсь, вы пока мне нужны живыми. Оба, — развел руками, пожав плечами и совершенно дико улыбнулся.

Прикрыла один глаз, чувствуя, как шапка спустилась почти на глаза. Черт, и не поправить даже. Руки намертво скованны, любое резко движение — тяжелые браслеты затянуться сильнее. Уже пробовала. Настоящие, полицейские, не подделка из секс-шопа.

Он вышел, а под подошвами его ботинок хрустел мусор, снег и разбитое стекло. Я прямо порадовалась, что нам хотя бы кинули старую шубу, на которой мы сейчас сидели. Потому, когда лязгнул замок, поежилась и попыталась устроиться с комфортом.

Не зря бабушка мне всегда говорила, что паника — верный путь к смерти.

А я очень хочу паниковать. И рыдать, и плакать. И к Амиру. Буду долго-долго просить прощения и клясться больше никуда без его ведома не ходить. Займусь бьюти-блогом, рожу ему прекрасных кавказских сыновей — в количестве две штуки. Нет, три. И девочку, обязательно. Все мужчины любят девочек, назову ее Аврора, буду любить, холить и лелеять. Запрещу заниматься журналистикой…

Первая слеза скатилась по щеке и тут же оказалась подхвачена ледяным потоком, проникшим внутрь. Затем вторая, по коже прошел холодок, а я сама тихо всхлипнула и уткнула в скованные руки, поднятые немного над головой.

— Лилия… Дмитриевна, — с трудом выдохнул Семен, едва способный приоткрыть опухший глаз. Он смотрел на меня так уверенно, будто сейчас встанет, порвет наручники и всех тут раскидает. От его вида мне еще хуже, и я всхлипнула громче. — Не плачьте…

— Если я умру, пообещай, что скажешь барану о моей любви, — проскулила я в отчаянии, вытирая о грязный рукав лицо, пытаясь рассмотреть хоть что-то в бесконечном соленом потоке. — И пусть не называет дочку Лилией. Имя неудачное.

Он усмехнулся разбитыми губами, едва качнув головой и тут же поморщился от боли. Как минимум у него отбиты ребра, хорошо если не сломаны. Они ведь могут проткнуть легкое и тогда смерть наступит очень быстро. Одно плечо явно выбито, многочисленные гематомы и скорей всего сотрясение. Но Семен держится. Чуть-чуть улыбается кровавой улыбкой, пытаясь меня ободрить.

— Шутите, да? — хрипло спросил мой охранник, сплевывая кровь и пытаясь смотреть на меня относительно здоровой стороной лица.

— А что делать, все Магазинчиковы такие. В любой ситуации ищи позитив, — фыркаю вместе со слюнями, пытаясь сдержать очередной речной потоп.

— Он вас поэтому и любит, — тихо ответил Сеня, а я только с тоской огляделась вокруг, стараясь совсем не думать об Амире.

Любит? Да, любит. Именно поэтому так орал, пока я дура не слушалась. И умолял меня быть осторожнее, поклявшись все решить. Но мне же нужна была сенсация, приключения, мать его статья! В лучшем случае я быстро закончу с пулей в голове, а в худшем — повторю судьбу отца. Причем не факт, что меня найдут даже спустя год.

Какой шанс, что нас найдут в глухой деревне, куда мы добирались на двух здоровенных машинах с огромными колесами? Вездеходы или снегоболотоходы. Как их назвал радостно Миша, едва вытащил меня полусонную из машины, пытаясь запихнуть в салон этого четырехколесного монстра с высокой посадкой. Я не дура. Такие машины в любом автосалоне не продаются.

С Мишей я успела насчитать еще трех человек. Причем парочка были из охраны Амира! Они остались на трассе с микроавтобусом, а двое с нами — салоны этой махины были рассчитаны на двух человек плюс багажник.

Через заснеженный лес, добираясь до поселка Красная гора, нас качало будто при десятибальном шторме. Деревню толком рассмотреть не успела, не считая несколько полуразвалившихся домиков, из которых только пара-тройка были в годном состоянии. Видимо использовались дачниками в летнее время. И еще один дом, из трубы которого шел дым. Он находился в отдалении, и именно к нему мы направились. Огорошенный частично обвалившимся забором, рядом с сараем, он видимо был тем самым местом, откуда свидетели видели загадочный дым и писали о нем.

Внутри мы так и не побывали. Но по состоянию он выглядел лучше и новее тех домов, что располагались в основной части заброшенного поселка. Видимо там была база, может основное место сходни. Не знаю, никто ведь не удосужился с нами поговорить.

Рядом раздался очередной хриплый кашель, а я попыталась отвлечься на анализ происходящего вокруг, периодически нервно покусывая пересохшие губы. Какова наша роль в этой игре? Михаил будет шантажировать Амира мною? И почему он так в него вцепился? Почему мы ничего не смогли найти на него, его точно проверяли. Однако больше меня волновало другое: сумеет ли Амир понять подсказку? Найдет ли цветок, додумается. Не знаю, хоть что-то!

— Амир Давидович, наверное, думает, что я облажался, — выдохнул Семен рядом, выпуская облачко пара. Губы у него побледнели, сам он выглядел совершенно нездоровым. Еще немного, кажется, вот-вот откинется. Нет-нет, не вздумай умирать, не дам.

— Баран Баранович ничего не подумает. А подумает — я ему на рогах химию сделаю, — буркнула я, лишний раз дернув руками.

Наручники затянулись сильнее, а холодный металл врезался в кожу, отчего я зашипела. Чертова деревяшка, несмотря на хлипкий вид, совершенно не поддалась. Черт, почему в сериалах все так просто? Хочу быть Гудини, или кто там из наручников выбирался?

Мне снова захотелось плакать, истерить и проситься на ручки к маме с бабушкой. Вот только нельзя, если я сейчас поддамся этому, не смогу придумать хоть что-то. Давай, Магазин, скрепи мозгом! Эх, бабуля, вот она сейчас весь город на уши поднимет.

Представила на минутку, как бабуля моя Серова к стенке ставить и из ружья в нем дырки делает — прямо полегчало. И мама обязательно бы подключилась, Давид Джумберович, Амир… Стоило только вспомнить этого упряма чернявого барана, снова дурно стало и реветь захотелось.

— Сильная вы, Лилия Дмитриевна, — подбодрил меня Семен, уткнувшись лицом в руки. — Держитесь… — раздался глухой голос, на что у меня вырвалось нервное:

— Ха!

В этот момент замок заскрипел снова. Снаружи кто-то некрасиво матерился — бабушка бы за такое рот с мылом промыла и зачитала бы правила поведения настоящего пионера. Замок поддался, дверь со скрипом отворилась, впуская ледяной воздух в пустое помещение и гоняя по углам грязный мусор. Стоило нежданному гостю переступить порог, как я мгновенно узнала в мелкой худой девице Олесю. Она жалась, оглядывалась и как-то опасливо смотрела по сторонам, явно чувствуя себя неуютно в подобном месте. Готова поспорить, меньше всего ей сейчас хотелось находиться тут.

— Меня попросили принести вам воды, — фыркнула она, как можно более независимо, поднимая руку с зажатой в ней бутылкой. Я только тихо фыркнула. Вода, тоже мне благодетели!

— Попросили или приказали? — краем глаза заметила, как Семен качает головой, будто пытаясь убедить меня помалкивать. Сама Олеся вздрогнула и недовольно зашипела:

— Могу вообще унести, подохнешь тут!

— Валяй, но вряд ли потом спокойно будешь спать по ночам, — отозвалась я, стараясь не показывать своего страха, усталости и того, что сама на грани истерики.

Зожница подошла ближе, отвинчивая голубую крышечку от бутылки «Аква Минерале». Я ей явно не нравилась, но еще больше ей не нравилось свое положение. Мою колкость Олеся проигнорировала, подходя ближе и с независимым видом поднеся ближе бутылку.

— У меня руки сцеплены, — намекнула я, кивая на наручники, а она в ответ закатила глаза, поднося воду ко рту и давая сделать несколько живительных глотков.

Что ж, в рту все еще гадят кошки, а голова чумная, но влага помогла немного успокоится и будто даже ожил организм. Зато, когда закашлялся Семен от первых глотков, выплевывая кровь вместе с каплями, Олеся испуганно отшатнулась, проливая немного на грязный бетонный пол. Ее буквально трясло, она испуганно покосилась на меня, затем на дверь и вновь с опаской подошла к Семену.

— Ему нужна помощь.

— Это не моя проблема Миша решает, что будет с вами, — огрызнулась в ответ девушка, поправляя выбившуюся из-под черной вязаной шапки русую прядь и с опаской кидая взор на моего охранника.

— Но ведь это и тебя касается, — отозвалась я, пристально глядя на нее, облизнув пересохшие губы. Ее быстрый взор в мою сторону сказал о том, что она боится. Очень боится происходящего. — Где сейчас ваш напарник?

— Напарник? — глухо отозвалась, будто не понимая, о чем речь.

— Да, тот, здоровый. Боксер, — кивнула я, заметив, как Олеся опустила взор на пол, попытавшись сделать хорошую мину при плохой игре. Иными словами, отделаться общими фразами:

— Он ушел по делам. Тебя это касаться не должно. Пей и помалкивай, — она еще раз дала нам возможность попить, а затем подорвалась с пола с такой скоростью, будто за ней гнались черти. Олеся уже почти настигла двери, когда ее догнали мои слова:

— Ты и правда готова сесть за соучастие? Чем он вас держит? Деньги? Клятва помочь природе? Ты правда веришь в эту чушь?!

Она застыла на мгновение, а затем чуть обернулась, пока я говорила. Слушала, пока не сорвалась, бросившись в мою сторону на моменте о деньгах. Именно это слово зацепило ее настолько, что огонь во взгляде стал поистине безумным. Кажется, я оскорбила ее.

— Да что ты понимаешь вообще?! — зашипела она, чуть сгибая и разгибая пальцы, отчего пластик трещал в ее руках. — Миша идеален! Хоть знаешь, сколько он сделал ради нас? Кем мы были до встречи с ним? Потребителями! Мы убивали эту землю, разрушали ее! А он помог нам понять и увидеть правду. Ту, которую вы, люди, отказываетесь видеть. Как ваши безалаберные действия приводят к разрушению нашего общего мира!

Брызгая слюной, немного давясь словами, она почти кричала, тыча в нас пальцем. Фанатичка, чертова фанатичка, которая одной частью мозга понимает ситуацию, а другая не дает ей видеть картину в целом. О нет, я допускала мысль, что Михаилу нужна природа. Но волновало его вовсе не это. Да он сам фанатик, это видно было по глазам, по жестам и действиям, жаль только я разглядела не сразу. А Амир видел. Может не понимал, но точно чувствовал, потому просил его проверить.

Только почему никто ничего не нашел?

— Ради чего все это? — выдохнула я, останавливая этот поток, глядя прямо на застывшую Олесю. — Зачем? Ты понимаешь? Потому что я запуталась и не могу понять, какую правду должна увидеть. Почему сейчас? Почему? Почему семья Дороновых?

Она открывала рот, точно рыба, выброшенная на берег. За этим разговором мы не слышали вошедшего, пока он сам себя не обозначил. Когда прозвучал в полутьме голос Михаила. Я вздрогнула, услышав его вкрадчивое:

— Потому что Дороновы разрушили мою семью. Кучка жалких, жадных, мелочных олигархов, считающих, что вправе владеть всем миром, — произнес Серов, встав за спиной сжавшейся Олеси, будто пытавшейся стать меньше. Я смотрела на него, пытаясь увидеть ответы на многочисленные вопросы. А Миша, тем временем, положил руку на плечо Олеси и выдохнул:

— Иди, молодец, ты все правильно сказала, — он улыбнулся, потрепав ее точно собачку и ловя восхищенные взгляды. Рядом раздался хрип, отчего я на секунду отвлеклась, посмотрев на Семена, едва способного двигаться и прикрывшего глаза. Страх мгновенно вернулся, напоминая о том, что мы на грани жизни и смерти, причем он первый в очереди.

— Семен! Семен, ты слышишь? — позвала его, дернув наручниками и зашипев от боли. Хотелось плакать, но я сдержалась, попытавшись приблизиться.

— Семен! — крикнула громче, едва не подпрыгивая на месте. Обернулась на нависшего надо мной Михаила со скрещенными руками, прорычав в панике:

— Что ты стоишь?! Не видишь? Ему плохо!

— И это все вина Доронова. — убежденно кивнул, точно заведенный болванчик, присаживаясь подле меня на корточки, наблюдая за тем, как я ловлю в панике воздух ртом. — Видишь до чего они доводят людей. Смерть, разрушение, страдания — удел таких, как твой парень и его отец. Но мы это обязательно остановим, — Михаил улыбнулся, потянувшись к моему лицу пальцами, отчего я дернулась в сторону.

— Ты больной, — прошипела я, чувствую бегущие дорожки слез. — Амир ничего не сделал. И его отец тоже! Это все ты!

— О, неправда, — усмехнулся Серов, качнув головой и тихо рассмеявшись. — Ты просто не понимаешь. Вот твой отец понимал, за что его и убили. Он так много труда вложил в распутывание этого клубка. А в итоге его дочь спит с тем, кого он пытался изобличить, — поцокал языком, наблюдая из-под ресниц за мной.

Меня трясло, натурально колотило. Отец, Амир, Доронов старший, все смешалось в одну кучу, и я ничего не могла понять. Мне хотелось выть, грызть наручники, оторвать себе кисти рук и бежать без оглядки. Спасти Семена, позвать на помощь. Это больше не игра, не сериал и не фильм про детектива Шерлока Холмса. Реальная жизнь, которая в любой момент могла оборваться.

И стоп, что он сказал насчет расследования моего отца?

— Ах ты мразь, — выдохнула я, когда мой воспаленный паникой мозг вычленил нужное из потока многочисленной информации. Глаза расширились, а улыбка Серова стала мне подтверждением. — Ты был у нас в доме! — Я снова дернулась, пытаясь добраться до него. Да так сильно, что метал наручников до крови растер кожу, а хлипкое старое дерево хрустнуло, но не поддалось.

— Что с моей бабушкой?! Господи, я убью тебя, если с ней что-то случилось. — прошипела я, с ненавистью глядя на парня. — Выберусь отсюда, найду и убью.

— Успокойся, — он поднял руку вверх, призывая меня к тишине, пока внутри бушевал настоящий огонь, способный спалить все дотла одним только моим взглядом. Возможно, глядя мне в глаза, он понял, что я не шучу. Потому прекратил паясничать.

— Я не трогаю безвинных старушек, как ты могла об этом подумать? — темная бровь приподнялась, а я продолжала зло смотреть на него, сцепив зубы и дожидаясь продолжения. — Мы забрали документы твоего отца, пока твоя бабушка находилась в больнице. Всего лишь, благо в охране Доронова у нас есть приближенный человек, — Серов улыбнулся, а Семен рядом вздрогнул, притворившись без сознания, но я видела, как дрогнули его ресницы.

— Значит, Влад должен был забрать их, верно? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровнее. — Он потому явился в нашу квартиру с пистолетом?

— Муляжом пистолета, — отмахнулся Серов, пожимая плечами. — Парень так боялся, но у него не было выбора. Я умею убеждать. Мы лишь хотели немного напугать вас и забрать документы, — он бросил на меня полный сожаления взгляд, чуть вздыхая.

— Мне жаль, Лиля, что ты оказалась не в то время и не в том месте, — качнул головой, будто сочувствуя мне. Я сцепила челюсти так, что едва не раскрошила зубы.

— Зачем вам документы? — задала очередной вопрос, надеясь, что его эго позволит ему рассказать больше, чем надо. — Я смотрела их. Вся информация давно не актуальна. Большинство из упомянутых людей либо мертвы, либо разъехались. Еще несколько в правительстве, но им ведь тоже успел насолить своими набегами, верно? — язвительно добавила, заметив замешательство на лице парня, а после — его улыбку.

— Верно, — кивнул Миша, вздохнув. — Но дело не в информации. В подсказке, спрятанной там.

— Подсказке? — недоверчиво переспросила я, пытаясь вспомнить наглядно все бумаги отца. Кроме записей, вырезок и нескольких старых фотографий там точно не было ничего подобного. Подсказка к чему вообще?

— К деньгам, — беспечно ответил Михаил, заметив, как округлились мои глаза, а Семен рядом затаил дыхание и ошарашенно втянул носом воздух. — Целая коллекция монет, спрятанная где-то здесь, в Мещере. Где погиб твой отец и откуда все началось. Говорят, эти деньги они с Котовым украли у отца Доронова и тех, кто забрал их несчастных голодных людей, отдающих последнее ради возможности выжить.

Я пыталась понять, какое отношение мой отец имел к этим деньгам. Более того, коллекционные монеты? И причем тут майор Котов, он ведь сел в тюрьму после расследования «Зеленый слон». Его обвинили в нескольких профессиональных преступлениях. Его фамилия вскользь упоминалась в архивах, но не мелькала в бумагах отца, как нечто важное. Неужели они были знакомы?

— А-а-а, вижу начала думать, — закивал Миша, радостно хлопнув в ладоши и заставив меня прервать мыслительный процесс. — Котов и есть тот самый загадочный «чеченец». Прозвище получил после участия в чеченском конфликте в 1994–1995 году. За год до окончания ушел в милицию, браво служа отечеству, которое в итоге сделало из него козла отпущения. И я — его родной сын.

Где-то должен был бегать оператор, а из угла уже с минуту, вот-вот, явно готовился выскочить ведущий шоу «Розыгрыш». Честное слово, мои мозги окончательно превратились в желе под грузом новой информации. Пока Миша наблюдал за моими потугами понять происходящее, я морщила лоб, пытаясь сложить два и два. Не получалось.

Если у Котова были дети, почему о них не знал? Ответы рождали новые вопросы, а вот Серову явно надоело, и он поднялся, оттряхивая штаны, доставая маленькие ключи от наручников, отчего я удивленно проследила за его манипуляциями. Лишь когда щелкнул замок, и он заставил меня подняться на дрожащих ногах, очнулась, дернувшись в сторону, но силы еще не вернулись. Да и ноги почти не слушались.

— Пока Доронов будет собирать все необходимые документы по передаче своего завода на благо государства, ты займешься поиском подсказок в бумагах своего отца, — он снова улыбнулся, дернув меня и Семен, очнувшись, попытался ударить его, но получил пинок в живот. Я вскрикнула, а мужчина закашлялся, сжавшись в комок, зато Михаил с довольным видом посмотрел на меня, лишь поправив шапку на голове.

— Амир не отдаст семейное наследие, — выдохнула я, пытаясь высвободить запястья из цепких пальцев. — И я не смогу расшифровать записи отца, мы с ним даже не общались! Без понятия, что он мог там спрятать и спрятал ли вообще!

— Отдаст, еще как отдаст, — цокнул языком Миша, наклонив голову на бок и потащив меня к выходу.

— Если хочет увидеть тебя живой, он передаст свои акции куда угодно и кому угодно. У него просто выбора не будет, как и у его отца. А что касается второй части твоей пламенной речи, — Серов резко повернулся ко мне лицом, наступая, отчего я отклонилась, опасливо смотря на него и сглотнув комок.

— Наш человек — особа, приближенная к Доронову. Его личный водитель, которому Амир так слепо доверяет. Потому если не хочешь, чтобы с твоим женишком не случилась «случайная» авария, ты найдешь эти монеты. Поняла, мой маленький пронырливый рыжий журналист?

Внутри все сдавило от страха и ужаса, и я глядя в холодные, совершенно бесчувственные глаза, выдохнула прямо на автомате:

— Поняла.

Боже, папа, надеюсь это правда. Иначе у нас всех большие проблемы.