Глава 38

Лиля

Несколько дней тянулись, как несколько лет. Один за другим, без возможности хоть когда-нибудь покинуть это чертово место. Каждый день — это вечный день Сурка. Подъем, простой завтрак из несоленой каши на воде и куска хлеба с сыром да вода. Затем по традиции я садилась за отцовские записи, перебирая старые перепачканные в старых пятнах кофе листы, сминая бумагу и вчитываясь в каждую букву. Вглядываясь в фотографии и пытаясь найти ответ, который бы устроил Михаила.

А ему надоедало ждать. Он нервничал, хоть старался поддерживать видимость прежнего дружелюбия. Однако несколько раз все же сорвался на Олесе и парочке охранников. Ее синяк на скуле да испуганный шугливый взгляд отчетливо показывали ее отношение к происходящему.

— Мих, может все-таки отправим кого-нибудь в город? И этот, — Максуд бросил очередной взгляд на тяжело дышащего Семена, лежащего на койке в общем доме. — Копыта отбросит, че делать будем?

Туда нас перевели после того, как Бурковскому стало хуже. В довесок к ранам, которые я успела обработать, он успел простудиться в холодном ангаре и теперь постоянно кашлял, а температура не желала спадать без вот уже какой день. Без нормальных лекарств и медицинской помощи у него не было шансов выжить.

— Отбросит — похороним, — огрызнулся Серов в очередной раз, бросив на меня выжидающий взгляд. — Полагаю ты еще ничего не нашла?

— Я тебе Шерлок Холмс? — огрызнулась я вяло, устало потирая руку.

От грязи, пота и раздражения чесалась вся кожа. Никакой нормальной возможности помыться или переодеться тут не было, кроме тазика с водой, приносимого молчаливой Олесей каждый день. Волосы давно превратились в сальную мочалку, а больничная пижама — в грязную тряпку. Хорошо хоть выдали зубную щетку и пасту: останусь лысая, но хотя бы с зубами.

Вместо Михаила в мою сторону дернулся Максуд, подняв руку для удара. Только ему не дали, Миша вовремя перехватил его запястье в тот момент, когда я вскрикнула в ужасе и отвернулась.

— Сука! — выплюнул парень, окидывая меня злым темным взглядом.

— Убери от нее руки, — прирыкнул на него Миша и мне даже захотелось фыркнуть от умиления. — Она нам еще нужна.

— Нужна?! Ты в этом уверен?! Пока мы тут сидим, полицейские ищейки уже поди под нас копают! — рявкнул Каримович так нервно, что у него даже мышца на скуле дернулась. Он снова бросил на меня взгляд полный презрения и прошипел Серову в лицо. — Все еще слушаешь его приказы? Просто перероем тут все, а девку прикончим, зачем тянуть? К чертям деньги эти, валить надо.

Я вздрогнула, затаившись точно мышь и прислушиваясь к каждому слову в их беседе. Интересно, кого этого «его» слушает Михаил?

— Он велел нам ждать! Сделка скоро состоится. У Доронова никаких шансов отвернуться, Гоша уже доложился. Они подали все документы, осталась ерунда, — отрезал Серов, сжимая пальцы в кулак. Максуд дернулся, толкая Михаила в грудь и рявкнул:

— Да в задницу! Не собираюсь садиться за решетку из-за тупых планов этого психа!

Они вышли, а я осталась в небольшой деревянной комнатке. Грубо сколоченный стол из досок, деревянная табуретка и матрас вместо кровати — все убранство, не считая одинокой лампочки над головой. Ни окон, ни щелей — только одна дверь, ведущая к выходу. За ней я слышала разговоры и через нее меня выводили подышать воздухом, походить вокруг дома, да навестить Семена в соседней комнате.

Я знала, что жилых домов тут два: один тот в котором держали нас. Другой с единственным целым колодцем — Михаила и его команды. Ничего особенного: две спальных комнаты, гостевая и кухня с печью да веранда. Все еще от прошлых хозяев, немного "облагороженное" нынешними. Никто не приезжал и не уезжай из заброшенной деревни, мы находились тут уже почти неделю, может больше. Бросив взгляд на заваленный отцовскими документами стол, я устало поднялась с грязного пола и подошла ближе, коснувшись одной из фотографий.

— Миша велел с тобой прогуляться, — дверь скрипнула, а я очнулась, будто вынырнув, из тумана и огляделась на хмурого Вову. Широкоплечий вегетарианец-боксер — действительно удивительная штука. А еще он определенно казался лучше, чем все остальные. Хоть на первый взгляд этого было не видно.

— Олеся снова взяла от меня выходной? — поинтересовалась я, беря в руки протянутые валенки, со вздохом надевая их на ноги.

— Дошутишься, рыжая, — попытался грозно нахмуриться парень, но вышло у него плохо. Он на пределе, я тоже. — Лучше бы не языком трепала, а искала деньги.

— Что ж ты за зеленый такой, если деньги тебя больше природы волнуют? — поддела его, почувствовав тычок в спину, едва не запнувшись на пороге.

— Шагай, шутница! Ей богу, всем было бы лучше, не влезь ты в это все. Забери мы тогда этого Доронова…

На это я только промолчала, бросив взгляд на закрытую дверь. Там сейчас находился Семен, но не стала останавливаться и двинулась в сторону выхода.

О курьезности всей ситуации мне пояснили урывками, из которых я после долгих часов унылого пребывания в одиночестве успела составить полную картину. Михаил сказал, что меня вообще не должны были в это впутывать изначально. В тот чертов день, позвонив на злосчастный номер, я должна была встретиться с менеджером Ярицкого и стать еще одной участницей в акции за «зеленых». Сначала дурацкие пикеты и привлечение молодежи, затем ты становился на ступень выше. Те, кто в «Зеленом слоне» зарабатывал репутацию, вникал в дела глубже, — как Влад или Жанна.

Но я опоздала из-за того бомжа. И вместо Смольчука, явившегося для обсуждения плана похищения Доронова, попалась Мише на глаза. Ситуация в корне абсурдная и глупая. Я опоздала. Влад пришел чуть раньше положенного времени и нарвался на тех, кто ждал меня. А ведь, как я поняла, половина участников «слона» толком друг о друге не знали.

Мы вышли на крыльцо и яркий солнечный свет, бросающий отблески на белый снег вокруг, заставил меня прикрыть ладонью глаза, точно козырьком. Рядом привычно раздалось недовольное блеяние:

— Мбе-е-е!

Баран Эмир — тот самый злосчастный парнокопытный зверь, с которого все и началось, недовольно вскопал снег копытом. Покосившись на меня подозрительно, дернулся вперед, но приблизиться не дала веревка у шеи, привязанная к перилам.

— Посиди пока возле него, принесу обед. И не вздумай бежать — пристрелят и не видать свободы, — пригрозил Вова, обойдя меня и потрепав барана меж рогов, двинулся к другому домику. Он приподнял ворот своего черного пуховика, периодически оглядываясь на меня.

Ну, да. Бежать в зимний лес без ничего — это же самая лучшая идея для похищенного!

— Бе-е!

— Что? Нет у меня ничего, — фыркнула я, привычно спускаясь по скрипящим ступеням и расчистив себе от снега пространство, осторожно уселась, протянув руку.

Коснувшись влажного носа на черной морде, я вгляделась в вертикальные зрачки подошедшего животного. Смотрел с интересом, иногда потрясая рогатой головой и переминаясь с копыта на копыто. Откровенно говоря, я не понимала, зачем он им. Первый раз увидела Эмира, когда меня и Семена перетащили из ангара в дом. Он бродил по пустынным улочкам деревни меж домов и тогда мне показалось, что это лишь мираж. Что может делать горный баран среди логова террористов. Преступников и наркоторговцев? Оказалось, за ним присматривали Олеся с Вовой, именно они забрали его недалеко от клуба.

— Знаешь, если бы не ты, меня бы тут не было, — проговорила я, поглаживая животное по холке. В ответ мне раздалось вновь недовольное:

— Мбе-е!

— Ты напоминаешь мне Амира. — фыркнула, погрозив рогатому пальцем, а в ответ Эмир взрыл землю копытом. — Тот тоже меня дурой назвал!

— Ме-е, бе-е!

— И ничего я не глупая, — огрызнулась вяло, устало прикрывая глаза.

В плечо мне ткнулся влажный нос, услышала его дыхание. Интересно, если тогда я не потащилась к Доронову наверх, а просто украла бы барана — был ли шанс сделать все иначе? Подкупленная девчонка из эскорта и команда Михаила, что была в тот день у клуба. Я бы вывела барана, создала панику среди охраны. А вместо этого украла у них из-под носа Амира, создав кучу проблем.

— Мбе-е!

Вздрогнула, когда баран недовольно толкнул меня лбом в плечо и шикнула на него:

— Прекрати дурачиться!

Скрип снега заставил оторваться от навязчивого внимания животного. На обед меня не ждало ничего особенного: вареный картофель, соленый огурец и вода. Хотя Вова принес парнокопытному морковь, пришлось с ним поделиться своим обедом.

— Миша ждет, что ты разгадаешь место, где спрятано сокровище, — пока баран слизывал у меня с рук остатки картошки, я услышала, как Владимир сел рядом.

— Тебе это нравится? — тихо спросила его, откладывая пустую тарелку и поглаживая барана по морде. Усталый взгляд парня, направленный в сторону охранников говорил о многом, хотя поднимать тему бунта я боялась.

Что уж говорить, я вообще очень боялась, хоть и старалась держаться.

— Здесь нет связи, — едва слышно начал Вова, заставляя меня напрячься всем телом. — Даже если попытаться бежать, нас пристрелят быстрее, чем мы пройдем триста метров по сугробам.

Я знала это, хотя очень надеялась на помощь. Или может быть ждала, что Амир все же успеет спасти нас. Очень надеялась. Но, ладно, это не шпионский боевик, а я не Матта Хари. Спастись из плена, не имея навыков выживания в лесу и не умея ориентироваться — равно самоубийству.

— Почему вы не попытались похитить Доронова снова? — осторожно спросила, стараясь отвлечься от мыслей, изредка посматривая туда, где Михаил бродил рядом с охраной.

— Девчонка, посланная Беллой Алмазовой, должна была подсыпать ему наркотик. Мы ждали ее сигнала, Гоша, водитель Доронова, помог бы нам незаметно увести его. Мы планировали это потому, что именно в тот день твой парень отпустил большую часть охраны и был практически беззащитен.

— Пока не вмешалась я, — вздохнула, задумчиво подняв голову к небу и услышав тихий смешок в ответ.

— Ты представь наше удивление, когда мы тебя с Дороновым в багажнике увидели, — Вова усмехнулся, качая головой. — Миша не стал рисковать, он просто переключил вектор на тебя. Наш человек в свите Амира сообщил об усилении охраны для тебя. И мы поняли: ты будешь отличной приманкой, особенно после проверки, — он перевел на меня взор светлых глаз, и я затаила дыхание.

Точно, едва не случившаяся авария, нападение Влада, те парни в издательстве, интересующиеся мной, и «смерть» Жанны — все это заставило Амира каждый раз усиливать охранный контроль над моей персоной, помогая им все больше находить возможностей для давления. Каждый раз они делали проверку и не прогадали. Похитив меня, они могли шантажировать и отца, и сына. Тем более, как показала практика, добраться до меня было легче.

— А если он не отдаст компанию? — я сглотнула, заметив, как Михаил бросил на нас взгляд и направился в нашу сторону.

— Отдаст, уже начал, — отозвался Владимир, отворачиваясь и успев выдохнуть уже совсем тихо, чтобы слышала лишь я:

— Тяни время, рыжая. Будем надеяться твой парень умнее, потому что я тоже не хочу умирать по прихоти какого-то психопата.

Едва Серов оказался подле меня, парень быстро извинился и двинулся в сторону домика, сунув руки в карманы. Нависнув сверху, Михаил смотрел на меня привычно добрым взглядом, от которого теперь становилось очень и очень неуютно.

— Надеюсь ты отдохнула? — поинтересовался он вежливо, но вот на ноги поднял довольно грубо. Схватил за рукав, дергая вверх и рядом даже возмущенно проблеял Эмир, грозно накренив голову рогами вперед. Пришлось сделать вид, что все нормально и только после этого животное успокоилось.

— Вполне, — ответила настороженно, глядя прямо в глаза. Он всего на секунду приблизил пальцы к моему лицу, касаясь щеки и приблизился, обжигая горячим дыханием губы. От омерзения и отвращения к горлу подступила желчь вместе со съеденным обедом.

— Знаешь, Лиля, — промурлыкал Миша, зарываясь пальцами мне в волосы. — Не будь ты такой упрямой. У нас могло бы что-то получится. Как только Доронов-старший расплатится за все, что сделал, и мы найдем деньги…

— Почему ты так ненавидишь их семью? — выдохнула я, стараясь перебороть желание плюнуть в лицо этому червяку. Несколько секунд Миша вглядывался мне в глаза, а затем произнес зло:

— Из-за Доронова я потерял всю свою семью. Отец сгинул в тюрьме, преследуемый своими же. Мать оставила меня и всю жизнь я воспитывался в детском доме! Я бы никогда не узнал даже о том, кто моя семья, не узнал бы сестру. И все потому, что этот жадный ублюдок старался замести следы и сделал все, чтобы отчистить свое имя, — с каждым произнесенным словом мне казалось, будто я утопаю в целом океане ненависти. Михаила трясло, он все сильнее сжимал волосы, а изо рта брызгала слюна, стоило упомянуть фамилию отца Амира.

По его словам, выходило, что именно Давид Джумберович подставил Котова, который по утверждению Михаила был его отцом и Жанны. Серов изрыгал яд, напоминая о состоянии Доронова, о его простой жизни после «Зеленого слона».

— Этот парень, Амир, у него было все. Его отец не отсидел в тюрьме, как другие, почему? Ты никогда не думала о том, что он мог убить и твоего отца за работу с моим? — выплюнул Миша, с силой дернув мои волосы и заставляя посмотреть себе в глаза.

— Как и десятки других людей, — отозвалась я. — Не он один работал со «слоном», так почему ты решил, что именно Давид Джумберович подставил твоего… отца?

Причем в их родстве с Михаилом я очень сомневалась, хоть он был уверен в обратном.

С минуту Серов смотрел на меня. А затем отпустил, отталкивая от себя и выдохнул:

— Лучше тебе поторопиться и найти монеты. Иначе я перестану быть таким гостеприимным и вежливым, начав с того парня в комнате. Хочешь увидеть, как сдохнет от пули в голове, Лиля? — я вздрогнула, опуская ресницы и чуть сжав кулаки, почувствовав, как неровные обломанные края оцарапали кожу.

Уже будучи в комнате, усевшись на жесткий табурет, я устало вздохнула и на секунду абстрагировавшись от всего происходящего, посмотрела на многочисленные бумаги. Записки, фотографии, цифры, имена, старые счет-фактуры, какие-то договора — большинство из этих документов не говорили ни о чем. Разглядывая очередное фото, я задумчиво провела пальцем по лицам, стоящим в профиль. Одного из них я узнала — это был Цирков, беседующий с кем-то из бывших участников слона. На нескольких фотографиях можно было разглядеть и отца Амира, хотя это были более ранние снимки. Просто встречи: в ресторанах, гостиницах, безлюдных местах. Половина этих людей либо давно вышла из игры, либо они умерли.

Не считая Циркова, нескольких политиков, отца Амира и парочки живущих заграницей беглых преступников — никого не осталось. При этом отец Амира утверждал, что вышел из «Зеленого слона» раньше, чем отец начал раскручивать это дело. Что доказывали и снимки, и записи. Но вдруг я все-таки ошиблась?

«Чеченец. Ресторан Бистрот — 22:40 — встреча по вопросам передачи природоохранного объекта»

«Плаза — 18:00 — благотворительный аукцион»

«Радиозавод Темп — 00:45 — чеченец, встреча по вопросу незаконной передачи»

Несколько раз мелькало прозвище этого таинственного «информатора» отца, но никакой конкретной информации. Место, время, причина — все, что записывал отец для собственного удобства. К некоторым записям удалось подобрать фотографии, сделанные явно издалека. Он узнавал встречи и собирал данные по крупицам на всех и каждого. Политики, чиновники, частные предприниматели, продажные работники правоохранительных органов. Вроде Иннокентия Котова, который тоже был в списке имен, хотя на снимках его не было.

И ничего про деньги, вообще. Может папа о них не знал?

Шум снаружи привлек внимания. Кто-то крикнул, и я подошла ближе, прислушавшись к беготне. Один из охранников поинтересовался происходящим, а в ответ громко крикнул другой:

— Вертолет увидели, вроде мимо пролетел, но босс хочет проверить!

Я затаила дыхание и вздрогнула. Вертолет? Они могли заметить активность снаружи? Может быть это полиция или просто кто-то пролетал мимо? Сердце забилось в надежде и, заметавшись по комнате. Голова закружилась, отчего я случайно задела угол стола, больно ударившись и ойкнув от боли. Тот пошатнулся и горстка листов, снимков, записок упала на пол, разлетевшись повсюду. Прикрыв глаза, провела рукой по спутанным волосам и устало выдохнула, качнув головой.

— Лиля, успокойся. Слышишь? — пробормотала сама себе, усевшись на корточки и принявшись собирать сброшенные документы, сетуя на свою неуклюжесть. Десятки лиц, мест, ничего примечательного. Крики за дверьми стали громче, однако я их уже не слышала, вглядываясь перед собой.

Три снимка с разницей с пару лет, а на них старый покосившийся сарай. Я его узнала сразу: замок тот же и частично обвалившаяся крыша, пусть выглядел он тут намного лучше. Бросив снимки на пол, я принялась рыться в остальных фотографиях и бумагах отца, выискивая что-нибудь еще. Несколько снимков заброшенного поселка летом и весной, сделанных с разных ракурсов. На парочке были видны люди, таскающие какие-то ящики. Вряд ли деньги, скорей всего наркотики или что-то еще. Слишком много их было — именно они были сделаны за пару лет до смерти папы.

«Чеченец — 12:30 — Красный»

«Чеченец — 16:00 — Красный — общий сбор»

Раньше я думала, что «Красный» — это предупреждение о чем-то. Возможно, срочная встреча с информатором. До меня никак не доходило, что так отец упомянул название заброшенного поселка — Красная гора. Ведь судя по снимкам, именно тут изначально располагалась база «Зеленого слона». И именно эту территорию они так рьяно отстаивали в пикетах и митингах, сорвав сделку по продаже.

И если здесь все началось, то возможно деньги тоже остались тут?

Я как раз успела взять в руку снимок сарая, когда дверь в мою комнату неожиданно распахнулась. Резко обернувшись, с удивлением заметила мечущихся людей и Максуда, бросившегося ко мне.

— Вставай! — приказал он, хватая меня за руку, рывком поднимая с пола.

— Что происходит?! — я попыталась вырваться, наступив ему на ногу.

Но в зимних ботинках он ничего не почувствовал, зато удар по лицу я ощутила прекрасно. В голове зазвенело, комната покачнулась второй раз, а тошнота вновь подступила к горлу и холодное дуло пистолета прижалось к виску. Я замерла, стараясь не шевелится, медленно втянув носом воздух.

— Дернешься — пристрелю, — прорычал Максуд, крепко удерживая мою вывернутую до боли руку. Щеку жгло, разбитая губа саднила, хотя я этого почти не чувствовала из-за страха и паники.

— Двигай, — рыкнул Каримович, толкая вперед. Мимо проскочил один из охранников. А следом появился Михаил с пистолетом. Я бросила взгляд на комнату Семена и с силой прикусила губу, боясь о нем напомнить, сжимая крепко фотографию.

— Макс? — потянул Серов, настороженно глядя на психа позади меня и крепче сжал пистолет, пока я, сглотнув, старалась дышать, как можно тише. Липкий страх заставил содрогнуться. Едва холодный взгляд карих глаз мазнул по мне.

— Извини, брат, но я не собираюсь отправляться в тюрягу! Нас накрыли, понимаешь? Все! Это конец! Валим девку и через окно в лес, там есть шанс оторваться!

— Еще не конец, — потянул Миша, оглядев меня с ног до головы.

Я втянула носом воздух и услышала тихую усмешку, от которой внутри скрутило все органы. Семи пядей во лбу не надо — Амир нашел нас вместе с полицией. Да только вместе с радостью появилась горечь, стоило прочесть собственный приговор в глазах Михаила, едва он поднял руку с пистолетом.

Выстрел прозвучал раньше, чем я успела это осознать и закричать. Позади меня что-то бухнуло. А через секунду дошло, что меня больше никто не удерживает. Более того, на лице растекалось что-то теплое и коснувшись пальцами щеки, я с трудом открыла глаза, увидев кровь.

— Не советую смотреть назад, — проговорил Михаил холодно. Вздрогнув, взглянула на него, хватая ртом воздух и из ослабевших пальцев выпала фотография. Он даже не заметил ее, глядя на меня и держа перед собой пистолет.

— Пошли, Лиля, — потянул Миша, подойдя совсем близко. — Теперь ты — моя полная гарантия на свободу.

Я успела только мельком заметить лежащего Максуда, который был уже скорее мертв, чем жив. Можно было попытаться сопротивляться, отбиться или ударить его, но мышцы сковало до такой степени, что не сразу поняла куда меня тащат. Лишь уже будучи на кухне, заметив в окне несколько человек в военной форме, наконец очнулась. Свобода близко — вот она, рукой подать. Мне даже казалось, я видела Амира в окружении полиции. Мельком, совсем краем, но от этого надежда буквально придала сил. Недолго думая, я бросилась прямо на Серова, набросившись на него в тот момент, когда он откинул коврик. Вцепившись ему в шею и щеки, оставила несколько царапин в борьбе, пока мощный удар об стену затылком не прекратил мое сопротивление. Мир вокруг в сотый раз перевернулся и померк на пару минут. Что-то скрипнуло, а я с трудом разлепила глаза, попытавшись двинуться.

— Нихрена он не получит, слышишь? — прошипели мне прямо над ухом, и сильные больно дернула за волосы на затылке. Боль ударила в виски, отчего невольно вскрикнула, почувствовав, как меня тащат.

— Помогите!

Ледяной бетонный пол, на который я рухнула, ободрал мне ладони и отбил колени. Едва успела выставить, скатывая вниз по лестнице в подпол и больно ударяясь всем телом. Внутри было темно, пахло сыростью, а от холода мгновенно пошли мурашки по всему телу, остужая боль. С трудом приподнялась, шаря ладонями вокруг и подняла голову, увидев ухмыляющееся лицо Серова перед тем, как он захлопнул подпольный люк, выдохнув:

— Здесь никто тебя не найдет.

— Нет! — мой крик утонул в тишине, отражаясь от бетонных стен.

С трудом добравшись до верха по ступенькам, я ударила в тяжелый закрытый снаружи люк. Обдирая остатки поломанных ногтей о старую деревянную обшивку и собирая занозы под пальцами, закричала. Сверху раздался грохот — дверцу люка придавили чем-то тяжелым или оно упало на него, а значит никаких шансов на то, что меня услышат, не было.

— Пожалуйста, — захлебнувшись слезами, выдохнула, ударяя снова и снова по поверхности до крови и отчаянно рыдая, лишаясь остатков надежды.

Никто меня тут не найдет. Никогда.

Этот старый дом, подпол и заброшенный поселок — они станут моей могилой навечно.