Глава 39

Амир

— Я познакомился с Мишей на одном из благотворительных мероприятий через Жанну. Она сказала, что они могут «помочь» решить мои финансовые проблемы, связанные с болезнью матери, — проговорил Влад, нервно сжимая пальцы в замок.

Никто ничего не говорил, мы только наблюдали со стороны и не вмешивались в процесс дачи показаний. Максим Анатольевич держался невозмутимо, но периодически бросал взгляд в мою сторону. Будто напоминая каждый раз, чего я не должен делать.

Молчать, слушать и не вмешиваться. Пока начальник УФСИМ и его заместитель находились рядом в качестве защитного «балласта» между нами и следователем с преступником, я держался. Хоть это было сложно. Очень-очень сложно. Особенно, когда слушал все, о чем он говорил.

— О каком мероприятии речь? — поинтересовался Оленев, делая пометки в блокноте. Мне казалось, я слышу все: скрип ручки по бумаге, тихий писк смартфона в чьем-то кармане и то, как периодически сглатывал Смольчук, ерзая на стуле.

— Как обычно сбор средств в фонд развития науки в России или что-то того. Главным спонсором вечера был завод «Цирковский винодел». Они очень часто выступают на таких мероприятиях в роли главных гостей или тех, кто выделает большие средства.

Мы переглянулись с отцом, а я крепко сжал кулак. Верил ли в совпадения, что Цирков просто мнил себя филантропом? Нет, тем более, если на его мероприятиях был наш главный преступник — Михаил Серов. Смешно предположить, будто они никогда не встречались и друг друга не знали. Вот только связи никакой мы между ними не нашли. Совсем. Не считая пары проектов по озеленению парковых зон в городе!

— Или он очень хорошо прячется, или они действительно имеют лишь поверхностное знакомство, — пробормотала Виолетта, задумчиво глядя на говорящего Влада.

— Сама в это веришь, дочь? — фыркнула Антонина Васильевна, недовольно нахмурившись. — Очень удобно. В него стреляют, у него взрывают парочку магазинов. Алексей получает страховку, и никто даже не думает, что он мог быть замешан во всем этом не меньше того сопляка! — ее рука указывает на Смольчука, вздрогнувшего от голоса бабушки Лили.

— Отличная, кстати, мысль. А вы крутая, — Рязанов восхищенно покосился на приосанившуюся Антонину Васильевну, сделав вид будто отдает честь. Клоун.

— Потише, пожалуйста, или я вас выставлю и о результатах узнаете уже после окончания расследования, — раздраженно сделал замечание Оленев, бросив в нашу сторону хмурый взгляд.

— Да молчим, молчим, — фыркнул Ибрагим рядом, продолжая с кем-то переписываться по телефону.

После того вечера жизнь Влада наладилась. Появились деньги, родителей в срочном порядке отправили заграницу и его мать на должное лечение. Благородно ли? Возможно, если бы не последствия того, к чему привела эта сделка.

— Я занимался изготовлением и частичным сбытом наркотиков, — вздохнул тем временем Смольчук, проведя ладонями столу с тихим шелестом сдвигая бумаги. — Среди тех, кто участвовал в акциях и пикетах они выбирали с особой тщательностью ребят, способных им помочь. На подобных благотворительных вечерах, куда приглашали молодых и перспективных ребят, но не имеющих денег — им делали выгодные предложения. Я только знаю, что этим занимался не только Миша. У них много людей и мы друг друга порой даже не знали, как вышло с тем парнем — менеджером кинозвезды.

— А Жанна, — потянул Оленев. — В каких она была отношениях с Михаилом? Кого можете ещё вспомнить?

По словам Влада, о родстве Жанны с Мишей он знал мало. Только то, что у Серова есть какая-то справка, подтверждающая их родство друг с другом, а его с майором Котовым Иннокентием. Ни самих бумаг, ни реальных доказательств он никогда не видел.

— Ты в это веришь? — тихо спросил я у отца, заметив, как задумчиво тот разглядывает Смольчука из-под ресниц.

Вид у него был задумчивый, словно что-то не давало покоя и сейчас папа пытался проанализировать это. Хотел бы я залезть в его голову и понять происходящее. С момента начала рассказа Влада он странно притих, будто ждал чего-то. Не могу сказать, что у меня не было этого чувства. Я хотел знать всю картину, получить ответы, хотя понимал, что половину попросту не узнаю никогда. Это в книгах да фильмах герои с легкостью раскрывали секреты, хранящиеся веками в чьих-то шкафах со скелетами. В реальной жизни я даже не был уверен, что мы хоть когда-нибудь узнаем, кто действительно стоял за этим. Потому что чем больше я слышал, тем сильнее убеждался: Михаил, лишь часть этой цепочки.

Одержимость нашей у Михаила и Жанны постоянно мелькала в словах Влада. Он говорил об их планах, о том, как они подбирали людей, стараясь не слишком светиться. После неудачной попытки похищения. Организованную, кстати, Георгием — моим водителем — они принялись наблюдать. Именно Гоша сделал ставку на Лилю, как на мое слабое место.

— Я знаю только часть истории. В тот день именно я должен был создать суматоху и похитить баран при помощи Максуда, который провел бы меня в клуб. Нанятая Беллой девчонка должна была увлечь Доронова, ведь он отпустил большую часть охраны…

Это правда, в тот день я решил проветриться и отдохнуть, как делал периодически. Словно решил, что я обычный человек, которому не грозит ничего извне. Я же не знал, что мой водитель и человек, которому всецело доверял, попросту продался. И именно после встречи с Лилей я усилил охрану, опираясь на мнение Георгия. Он же предложил мне этот ход, решив, будто я слишком беспечен в отношении себя и своей девушки. Нанял людей по его рекомендациям для нее, оставив с ней лишь Семена из наших проверенных сотрудников, — и первым же кинулся его обвинять.

Черт возьми, это же нужно быть таким беспечным.

— Мне надо кое-кому позвонить, — шепнул отец, поднимаясь со стула и тихо вышел, кивнув удивленной Виолетте.

— Расскажите нам об убежище. Где могут находиться заложники? Нам важна каждая деталь.

Я затих, прислушиваясь к образовавшейся тишине. Никто не двигался. Казалось, воздух наполнился чем-то тяжелым, не дающим говорить и свободно передвигаться по пространству. Влад Смольчук резко замолчал, уставившись перед собой на поверхность стола, так и не решаясь открыть рот. Словно поддавшись инстинкту, я встал, подойдя ближе, игнорируя замечание сесть от следователя, нависнув прямо на худым измученным парнем.

Мы ждали, он молчал.

— Смольчук? — вскинул бровь Андрей Семенович. Выжидающе уставившись от него.

Сколько прошло времени? Десять минут? Пять? Он сглатывал, нервно озирался. То кидая взгляд на портрет президента на стене, то считывая текст с наград и грамот, висящих на почетных местах. Сколько по скудной обстановке от компьютера до шкафа с документами, но продолжал помалкивать, отчего я сжал кулак, стараясь держаться из последних сил.

— Влад, если вы не начнете говорить, мы не сможем вам помочь, — вновь предпринял попытку мягко «надавить» Оленев, смотря выжидающе на него.

— Если я расскажу все, кто защитит меня и мою семью? Они смогли добраться до вас, где гарантия, что следующими не будут мои родители? — это было первое, что мы услышали от Влада спустя пару минут и едва он сумел перебороть себя.

— А где гарантия, что они оставят их покое после всего? Или ты думаешь кто-то позволит твоей семье оставаться заграницей так долго без твоего участия? Ты им станешь не нужен уже через месяц-два, когда они смогут исчезнуть.

Я смотрел в его испуганные глаза и чувствовал давление со всех сторон.

Вот оно: страх, порождающий панику и лишающий всякой опоры. Именно его я видел на лице Смольчука, склонившись над ним и опираясь руками о стол. В темной робе и с мешками под глазами молодой парень словно потерял сразу несколько лет жизни в этих стенах. Его не били, не травили, с ним хорошо обращались — все дело в чувстве вины и страхе. Они преследовали его постоянно. Как можно смотреть в глаза семье, если ты стал преступником? Можно ли сказать родителям, что преступил ради них черту и оказался у самого края?

Вряд ли у меня были ответы на эти вопросы. Мы смотрели друг на друга и его светлые глаза будто совершенно выцвели под моим взором. Злость накрыла с головой в очередной раз за день. Пока он защищал мнимые идеалы и лелеял свою совесть, где-то там была Лиля. Ей было страшно, возможно ей больно, и никто не приходил на помощь. Я не знал, где она, что с ней. И это было самым кошмарным чувством из всех возможных — незнание убивало больше всего.

— Да скажи уже, черт возьми! — рявкнул я, не выдержав и потянувшись к испуганному Владу, едва успев уцепить его за жесткую темную ткань рубашки. Меня крепко обхватили, оттаскивая от стола.

— Доронов! — рявкнул где-то рядом Оленев. Андрей Семенович и Петр Андреевич с трудом оттащили меня от парня. Несколько листков с записями Максима Анатольевича медленно опустились на пол, сброшенные в суматохе и борьбе.

— Амир Давидович, вам следует покинуть кабинет, — строго произнес начальник СИЗО, проницательным взглядом смотря на меня.

— Серьезно, да? — прошипел я, ткнув пальцем во Влада.

— Амир, пожалуйста успокойся, — выдохнула Виола, стараясь призвать меня к спокойствию.

Меня попытались оттащить к двери, хотя продолжительное сопротивление с моей стороны мешало им это сделать. Петр уже предложил вызвать охрану, а вот Рязанов, как ни странно, уговаривал всех успокоиться. Не знаю в какой из моментов Оленев упустил то, что вернулся мой отец. Пока остальные разрывались между мной и тихо звереющими начальниками СИЗО, он быстро проскользнул к столу, за который еще сидел перепуганный бледный парень, вжимающийся в стул и опасающийся даже смотреть в мою сторону. Я снова дернулся. Но хлесткая пощечина не дала сдвинуться с места. Она была такой сильной, что, казалось, все меня будто изнутри кто-то тряхнул.

— Живо успокоился! — гаркнула Антонина Васильевна, с шипением потирая руку и пристально смотря на меня. Точно таким же карим взором, что и Лиля. Только взгляд более проницательным и жестким.

— Доронов. — процедил сквозь зубы Оленев, смотря на меня зло. — Я тебя предупреждал!

— Я так больше не могу, — выдохнула Виола. Она резко повернулась в сторону Влада и в два шага преодолев расстояние, хлопнула по крышке стола с такой силой, что мы все дружно вздрогнули. Смольчук успел только отклониться. Видя перед собой что-то на экране смартфона, который она показала ему и ткнув в него пальцем, крикнула:

— Видишь? Это моя дочь! Что она вам сделала?! Просто попыталась раскрыть ваши преступления и найти виновника? Или, по-твоему, было нормальным преследовать наши семьи, творить бесчинства, ломать, крушить чей-то бизнес и угрожать жизни невинным?

Она тяжело вздохнула полной грудью, отбрасывая свой телефон в сторону. Серый гаджет прокатился до края, и я успел заметить улыбающееся лицо Лили. Сердце сжалось, а Виолетта, отбросив назад волосы, наклонилась, присев перед парнем на стул.

— Я такая же мать, как твоя. Думаешь, сиди она тут сейчас перед парнем, причастным к похищению ее сына, какие испытала чувства? А ты? — в ее голосе было столько боли, что я опустил голову. Никто не попытался увести Виолу или Влада. Просто ждали.

— Мои люди доберутся до твоей семьи в считанные часы, — голос отца был ровным, спокойным. Я удивленно моргнул, а Виолетта сжала какие-то бумаги перед собой, ожидая ответа от Смольчука. — Ты уже рассказал часть того, что знал. Так почему бы не продолжить? Или думаешь только у твоих приятелей руки длинные?

Последние слова прозвучали по истине зловеще. Рязанов вздрогнул, пробормотав какую-то молитву, а вот Оленев наоборот переглянулся с начальниками СИЗО, шепнув уже мне:

— Я сделаю вид, что ничего этого не слышал.

И правильно. О некоторых вещах лучше не думать. Совсем.

Бывший поселок Красная гора с населением в ноль человек находился в глуши посреди леса. Добраться до него без специализированного транспорта зимой было практически невозможно. Я едва уговорил Оленева взять меня с собой на операцию, а остальных мы оставили дома в ожидании. Уже уезжая из СИЗО, Антонина Васильевна обняла меня напоследок и проговорила, погладив по щеке:

— Привези мою внучку обратно, Амир. Живой.

Мы не знали сколько их. По словам Владислава, из всего поселка сейчас использовалось только два дома и старый полуразвалившийся сарай для передержки товара. Также там периодически ночевали незаконные вырубщики леса, работающие на «Зеленый слон». Именно там, по словам Влада, могли держать Лилю и Семена, если они еще были живы.

— Сначала отправим вертолет, дабы осмотреть территорию сверху. Используем гражданский, чтобы было меньше подозрений. Не будем спускать спецназ по воздуху — это может вызвать ненужные жертвы, и наши заложники могут оказаться в опасности…

Пока нас наставляли, я задумчиво крутил на пальце кольцо, глядя на заснеженную трассу. Ничего удивительного, что их не смогли найти дорожные камеры. Заброшенный поселок — отличное место, чтобы спрятаться.

— Доронов? — мой взгляд переместился с пейзажа за окном на Оленева. — Ты понял? Остаешься в тени до конца операции под охранной, — Максим поджал губы, а я только кивнул, снова глядя перед собой куда-то в пространство.

Люди в бронежилетах перешучивались, словно это был обычный вызов к разбушевавшимся пьянчугам, а не захват опасных преступников и освобождение заложников. На панели мирно покачивал головой пластмассовый далматинец, а из динамика играли какие-то попсовые русские песенки. Я устало прикрыл глаза, хотя сна не чувствовал, несмотря на несколько дней недосыпа. Странное чувство эйфории и предвкушения заставляло держаться на ногах. Именно двигало мною все это время, заставляя сесть в машину и откладывая на потом желание разобраться со всеми предателями, причастным к похищению Лили.

«Здесь разбираться буду я. Отговаривать тебя ехать смысла нет, зато там ты действительно можешь пригодиться больше меня или Виолы, которая и так на грани нервного срыва. Мы будем ждать хороших новостей, сын»

Отец так это сказал, будто уже знал исход операции. Возможно надежда — может уверенность. Вряд ли он сомневался в словах Влада, рассказавшего об убежище Михаила и остальных членов «Зеленого слона». Мне только одно не давало покоя. Слова отца, сказанные в момент, когда я порывался прикончить Георгия, заставили задуматься:

— Это я хочу решить лично, Амир. У меня к твоему бывшему водителю есть один очень важный вопрос и боюсь ответить на него сможет только он, — я оглянулся, слыша, как меня окрикивает Оленев.

— Что за вопрос? — спросил быстро, поднимая ворот своего пальто и окидывая взглядом стены СИЗО, освещенные многочисленными ночными фонарями.

— Никакой Михаил не смог бы устроить Георгия к Семену, не имея достаточных связей и возможностей, чтобы создать ему идеальные рекомендации. Кажется, остались вещи, которые я не решил еще в прошлом, — туманно отозвался он, похлопывая меня по плечу.

Разработка операции по захвату заняла всю оставшуюся ночь. Для начала пришлось получить разрешение у природоохранной прокуратуры и всех инстанций. Перебудили кучу народа ради действий на территории заповедной зоны, которая являлась сейчас спорным клочком земли после несостоявшегося тендера и была недоступна для свободного использования. Любые операции на этой территории должны были быть согласованы. В ином случае суд никогда бы не принял действия полиции, назвав их незаконным проникновением.

Затем мы отправились к нужному месту и первым пустили вертолет, внутри которого находились сотрудники полиции, прикинувшиеся туристами на вертолетной экскурсии. Чтобы не создавать лишнюю панику среди тех, кто был в поселке, всего один раз пролетели над ним и успели заметить лишь несколько человек, бродящих мимо нежилых домов.

— Продвигаемся как можно более бесшумно. В начале боевой отряд, затем остальные с собаками. Стараемся оцепить их и не дать покинуть Красную гору раньше, чем мы узнаем, где заложники! Имейте в виду, если хоть один успеет сбежать, мы можем их уже не найти, — главный среди них, имя которого я не запомнил, отдавал приказы.

На мне застегнули жилет, приказав сесть на один из снегоходов, двигающимся в конце отряда. Проводить рейд в лесу, где мы все были под прицелом и без возможности защититься, — такое себе приключение. Хотя, может, в тот момент, чувствуя холодные порывы ветра в лицо, нисколько не осознавал всего происходящего. Все мои мысли занимала только Лиля. Еще чуть-чуть, совсем немного. Пригибаясь от угрожающе висящих веток, я боялся не успеть. И когда раздались первые выстрелы и крики, целая лавина из эмоций обрушилась на меня.

Мир вокруг превратился в сплошную какофонию звуков: звуки двигателей вездеходов, снегоходов, лай собак, шипящие голоса по рациям, передающие друг другу команды, крики и выстрелы. Первые дома показались вскоре после начала операции. По словам Максима, в обычной ситуации сюда бы притащили психологов и оставили бы спецназ стоять на страже — они попытались бы договориться. Но едва засвистели первые пули, стало ясно: никто не собирался сдаваться добровольно.

Наверное, я навсегда запомню этот момент. Спецназовец рядом со мной приказал скрыться и не высовываться, пока не будет команды «отбой». Здесь все решали не эмоции, а чужое хладнокровие и профессионализм. Едва в лучах солнца забегали красные точки от прицелов, показалось, будто бы весь мир погрузился в вакуум. В какой-то момент я не выдержал, услышав о том, что они ликвидировали «цель» — Михаила Серова. Сорвался с места, игнорируя все крики позади и приказы Оленева, что раздавались в наушнике.

Их было не так уж и много. Часть лежала на землю, посреди снега, все еще удерживая оружие без возможности когда-либо снова поднять его. Кого-то тащили к подъехавшим машинам и слышался звук летящего вертолета. Во всеобщем хаосе заброшенной деревни, слыша собственное дыхание, я оглядывался в надежде увидеть лишь одно лицо — вот только Лили нигде не было.

— Где заложники?! — услышал голос одного из сотрудников силовых сил, удерживающих огромного парня и девушку подле него. Их я узнал сразу: Владимир и Олеся, те самые, кто помогал Михаилу в его преступлениях и участвовали с ним делах.

— Ай! У меня плечо прострелено, урод! — заорал парень, едва я шагнул в их сторону. — Не знаю я! Девчонка была вместе с тем мужиком их охраны Доронова! Куда ее дели потом — не в курсе!

Он поморщился от боли, стоило скрутить его уложить лицом вниз под отчаянные вопли девчонки.

— Вы что творите, это произвол!

Я снова огляделся, но повсюду были только сотрудники спецназа в белой, скрывающей их в снегу форме. Среди раненных и захваченных участников «Зеленого слона» Лили тоже не было. Более того, едва я бросился к старому дому, заметив выходящего из него Макса, он покачал головой.

— Где Лиля? — хрипло выдавил, чувствуя, как бешено стучит сердце в груди. На меня посмотрели сурово, сквозь очки во взгляде тезки моего друга я отчетливо прочёл одно чувство — сожаление.

— Мы нашли только Семена Бурковского в тяжелом состоянии, — он удержал меня, не давая сдвинуться с места. Едва я заметил нескольких спецназовцев, выходящих из дома следом.

— Он должен знать, где она, — выдохнул я, оглядываясь в панике и не чувствуя холода, хотя шапку потерял еще где-то в лесу во время поездки. Кажется, сорвало веткой. — Спросите у него!

— Амир! — Максим прикрикнул, придерживая меня за плечи, встряхнув и глядя в глаза. — Ее тут нет, слышишь? Мы обыскиваем каждый дом, но пока не нашли. Возможно они держали их в разных, может она где-то еще здесь. Бурковский в лихорадке, мы ничего не смогли от него добиться. Он лишь шептал о ее криках и все.

— А Михаил? — выдохнул я, используя свой последний возможный шанс.

Он хочет наш завод? Мои деньги? Моей крови? Я ему все это дам. Спасу из тюрьмы. Перевезу хоть в Уругвай. Пусть только скажет, где она!

— Он мертв, Амир.

И кажется мой мир в миг обрушился. Я просто захлебнулся воздухом и почувствовал, наступающую темноту. Она просто накрыла меня без шанса на просвет, стоило услышать собственный приговор. Мертв. Мертв.

Слышишь Амир?

Он умер и больше никогда ничего не скажет.

— Эй, этот упрямый баран бодается! Кто-нибудь помогите с ним. Блин, что за мерзкое упрямое животное! Черт!

— Бе-е!

Я дернулся, заметив что-то темное в расплывающемся светлом пятне, коим сейчас выглядело все вокруг. Спецназовцы закричали, бросаясь в разные стороны. Пока сошедшее с ума рогатое парнокопытное гонялось за ними вокруг дома. Узнал я его, признаться, не сразу. Черный горный баран Эмир гордой поступью топтался копытами по снегу и недовольно тряс головой, издавая звуки, топчась у самого входа в дом.

— Мбе-е-е.

— Да бросьте вы это животное, — огрызнулся один из ребят, недовольно косясь на барана. — Где они вообще его взяли? Давайте, продолжайте обыск, нечего пялиться.

Баран упрямо смотрел на меня, я на него. Не знаю, что это животное пыталось мне сообщить, но он снова и снова тряс головой, отчаянно топча копытами снег у крыльца дома. Я снова оглядел его и убрав руки Максима, решительно шагнул к нему.

— Доронов? Ты куда? — ошарашенно выдохнул следователь, поправляя очки.

— Переверну это место к чертовой матери, — рявкнул, ступая на первую скрипнувшую ступеньку…