Глава 13

Рената

Мы уже как час едем обратно. Макар молчит. Вижу, как он напряжен. Думает. Его сильные пальцы сжимают руль до побелевших костяшек. На управлении автомобилем его состояние никак не сказывается. Кажется, у него все под контролем. Эти короткие взгляды в зеркало заднего вида. Быстрые, четкие. И снова на дорогу.

— Почему Бес? — решаюсь спросить то, что мне так любопытно.

— Что? — отозвался не сразу. — Ты что-то сказала?

— Почему Бес? — повторяю. — Это кликуха такая?

Усмехается. Это чуть сглаживает заострившиеся черты лица. Немного становится легче. И я продолжаю:

— Бес потому, что злой? Страшный? — перебираю я, сама увлекаясь.

Но в ответ лишь тишина и звук двигателя. Все. Он погрузился в свои мысли и не собирается меня в них посвящать.

Бес. Почему? Мне очень интересно. Но, видимо, ответа мне не узнать. По крайней мере, сейчас.

Задумываюсь. Этот майор не выходит из головы. Он, как и Макар, был крайне удивлен описанному мной фотороботу. Но кто этот человек, мне так и не сказали. Просто вышли из машины и долго разговаривали на улице. Я несколько раз ловила взгляд Макара на себе. Словно он знал, что я смотрю на него. Даже через тонированное стекло безошибочно определял мой взгляд и смотрел мне в глаза. От этого мурашки пробегали вдоль позвоночника.

Они знают, кто это такой… но что теперь будет? Чего мне ждать? Или бояться?

Мысленно проклинаю Эда за то, что втянул меня в свои грязные делишки. Хорошего же папа мне жениха подобрал…

Откидываю голову на подголовник и закрываю глаза. Внутри что-то скребет. Поганенькое чувство. За прошедшие дни моя жизнь перевернулась с ног на голову. Изменилась так, что я уже не знаю, чего я хочу. А ведь мечтала окончить университет, выйти замуж, родить детей… не сразу, правда.

А теперь что?

Повернулась к мужчине. Серьезный. Сильный. Другой. Не такой, как те, кого я знаю. Те, кто из окружения моей семьи, совсем другие. Холеные, напыщенные индюки. А Мак и тот майор словно из другого теста сделанные. Даже когда они обсуждали на улице, все это происходило так собранно, так… странно. Словно они друг друга понимают с полуслова, с полувзгляда. Они команда.

К дому подъехали, когда уже начало смеркаться. А за счет деревьев и вовсе казалось, что время позднее.

— Вот ключи, иди в дом, — командует Макар, как только выходим из машины.

— А ты? — беру ключ.

— Иди, — короткое и зашагал в сторону того самого озера.

А я, как дура, стою и не могу пошевелиться. Но как только его фигура исчезает, прихожу в себя и, оглянувшись, тороплюсь к дому.

В доме тепло. Раздевшись, первым делом прохожу в кухню, ставлю греться и чайник, и кастрюлю с бульоном на плиту. Есть хочется жутко.

Пока все грелось, прошла в ванную. Умылась.

Вернувшись в кухню, налила себе в тарелку бульон. Достала сухари. Села за стол и, зачерпнув ложкой жидкость, так и не смогла засунуть ее в рот. Без него и есть не хочется. Ну и куда он пропал?

Прошлась по кухне, в комнату. За окном уже темно и ни намека на его присутствие.

Плюхнулась на диван и зарылась пальцами в волосах. Но тут же вскочила на ноги от звука хлопнувшей входной двери.

— Мак, — выбежала в коридор, но мужчина, скинув обувь и куртку, прошел мимо меня на второй этаж, попутно стягивая с себя свитер.

Хлопнула дверь на втором этаже. Слышны его шаги.

Я очень хочу понять его чувства. Ведь явно то, что сегодня узнал, ему не понравилось. Но я-то должна знать, раз меня в это вмешали.

Хочется выть и лезть на стену от непонимания происходящего. Я безвольно слоняюсь по дому и не могу заставить себя сесть хотя бы поесть, про сон я вообще молчу.

Кидаю печальный взгляд в сторону, наверное, уже остывшего бульона и решаюсь подняться наверх.

Чем выше ступенька за ступенькой, тем моя решительность все больше куда-то испаряется. Сколько прошло времени с момента, как он поднялся сюда, не могу сказать точно. Вообще могу с уверенностью сказать, что с некоторых пор время в его обществе я не замечаю.

Оказавшись на втором этаже, замираю у приоткрытой двери. Оттуда доносятся приглушенные звуки ударов.

Осторожно приоткрываю дверь еще больше и замираю.

Я как нимфоманка. Наблюдаю за ним и не могу оторвать глаз от голой спины. От мышц, что бугрятся под кожей. В одном лишь развороте плеч чувствуется невероятная мощь. Сексуальная. Манящая. Запретная. Пугающая.

Идиоткой себя ощущаю. Потому что пускаю слюни на этого молчаливого и такого чужого мужчину. Хочется треснуть себя по голове, влепить себе пощечин и спросить, о чем я вообще думаю? А ни о чем на данный момент. Только и могу, что наблюдать, как он дубасит эту грушу, вымещая на ней свою злость. Как от быстрых и четко выверенных движений пот капля за каплей стекает по спине. Как хочется дотронуться до разгоряченной кожи. Внутренности скручиваются в тугой узел и тянущая боль перекатывается вниз живота.

Останавливается. Тяжело дышит, придерживая грушу. Выпрямляется. Чуть вполоборота поворачивается. Я с трепыхающимся сердцем прячусь. Затаила дыхание, лишь бы не увидел.

Прислоняюсь спиной к стене. Я и боюсь показать свою заинтересованность, и в тоже время хочу, чтобы он во мне увидел не только свою работу. Но и… качаю головой. Нужно бы уходить, пока я не натворила глупостей. Решаюсь еще одним глазком посмотреть на него и выглядываю снова, тут же замирая.

Стоит только поднять на него взгляд, тут же попадаю в плен его темных глаз. Вдох застревает в легких. И я не могу больше втянуть воздух. Будто разучилась это делать.

Его взгляд сканирует и, кажется, пробирается под одежду. Ощупывая каждый сантиметр кожи, которая тут же покрывается мурашками.

Сглатываю.

В комнате повисает тишина, лишь слышу стук своего ополоумевшего сердца в ушах. Пульс разогнался до предела.

Я сама, как марионетка, под его испытующим взглядом выхожу из своего укрытия. И шаг за шагом приближаюсь к нему. Гипнотизирует черными омутами. Не могу совладать со своими мыслями. Внутренний голос вопит, орет так, что убежала бы, да вот тело не слушается.

Внутренне я понимаю, что он меня сейчас просто выставит вон. Но то, что случилось несколько дней назад, я не могу забыть. Его горячий рот и язык. Эти сумасшедшие жалящие поцелуи. Я ни о чем не жалею. И повторила бы это вновь. Хочу продолжить, потому что тогда меня лишили тех ощущений, что я впервые готова была почувствовать.

* * *

— Зачем? — одно лишь слово. Вопрос. Звучит хрипло, словно не у меня одной пересохло все во рту.

Скользит по моему лицу взглядом. Ищет что-то?

— Хочу, — говорю полушепотом, не узнаю свой голос. Совсем. Будто не я стою перед этим зверем.

Мощь, грация хищника и убийственная доза тестостерона. Именно этот коктейль мне нужен.

С вызовом задираю подбородок и, собрав всю свою смелость, смотрю в его глаза. Испугаться бы, но я не даю себе отступить.

Я хочу.

Дыхание сбивается. Становится поверхностным. От нехватки кислорода кружится голова.

Ну что ты на меня так смотришь? Зачем заставляешь дрожать и бояться отказа? Я не смогу перенести этого. Потому что слишком гордая.

— Смелая? — в голосе усмешка, да вот только на лице не дрогнул ни один мускул.

Сокращает между нами расстояние в один шаг. И теперь я дышу им. Его запахом. Я ощущаю жар его кожи. Кончики пальцев покалывает от сумасшедшего желания дотронуться до него. Вцепиться пальцами в предплечья, оцарапать ногтями.

Облизываю губы, которые еще чуть-чуть и треснут от засухи.

Медлит. Он так же, как и я, борется с собой. С трудом в это верится. Разве может он сомневаться в чем-либо?

Поднимает руку и пальцами касается ключицы, что показалась в вырезе кофты. Ведет ими к плечу, оголяя его. Дальше вверх по шее к уху и резким движением зарывается пятерней в мои волосы, обхватив затылок, и притягивает к себе так, что наши носы соприкасаются.

Он втягивает воздух. Я вижу, как трепещут его ноздри. Ведет кончиком носа по щеке, щекоча бородой.

Если я думала, что до этого мне было сложно дышать, то сейчас я просто застыла. Это не страх, а какое-то не подвластное мне оцепенение.

— Вкусная, — срывается шепот с его губ.

Губы, которые так близко. Которые так и манят. Хочется коснуться их своими и попробовать. Снова почувствовать их вкус. Приоткрываю свои. Накрывает ощущение, что вот-вот меня поцелует. Но он резко отстраняется.

Выдыхаю со свистом.

Сердце ухает куда-то в самый низ. Разочарование нахлынуло холодом и окунуло с головой. Снова смотрит на меня испытующе. Словно ждет чего-то.

А у меня внутри разгорается пожар. Не хочу останавливаться.

Касаюсь его груди. Тепло кожи тут же проникает в мою, попадает в вены, в кровь и несется с бешеной скоростью, заряжая этой энергией каждую мою клеточку.

Провожу рукой по мощной грудной клетке, что вздымается высоко. Его дыхание кажется размеренным.

Я же сплошной оголенный нерв.

Продолжаю исследовать его тело. Веду пальчиками к его мощной шее. Заглядываю в его глаза.

Я не знаю, что делать…

Возвращаю руку на место, разочарованная тем, что никак не влияю на него.

Готовая сдаться. Но тут до меня доходит. Я предполагаю, что он от меня ждет.

Щеки вспыхнули еще больше. Еще немного и можно разводить огонь.

Провожу пальчиками по кубикам пресса. О да. Они твердые на ощупь, словно вырезаны из камня. Веду ниже к темной дорожке волос, которая скрывается за резинкой его брюк.

Сглатываю.

Веду ниже и…

— Не так быстро, — хрипит он, резко разворачивая меня к себе спиной, прижимает.

Я чувствую его дыхание у себя в волосах. Его руки на моих плечах. Вдыхает запах мой. От этого мурашки табунами разбегаются под кожей.

Касается шеи. Инстинктивно отклоняю голову в сторону. Касается губами основания шеи. Это действие пронзает меня током, прошивает насквозь.

С губ срывается стон. А внизу живота скручивается тугой узел. Плотнее сдвигаю бедра.

Понимаю, что хочет снять с меня кофту, тянет за края вверх. Я поднимаю руки. Избавляюсь от вещи, закрывающей мое тело от его пронзительного взгляда. Остаюсь в одних штанах.

Касается рукой моего подбородка и поднимает его так, чтобы я посмотрела в зеркало. Наши взгляды пересекаются. Замираю.

Его темные омуты будто огнем горят. Поглощают мой.

Я вижу, как он, все так же прижав к себе мое тело, ведет ладонью по животу. Вижу и чувствую. Вверх. К груди. Соски твердеют, превращаясь в темные горошины. Ладонь ложиться на левую, сжимает. Цепляет шершавой кожей пальцев вершинку, чуть сжимает ее.

Меня простреливает разрядом. Откидываю голову ему на плечо, не в силах смотреть на происходящее. Закрываю глаза, отдаваясь лишь ощущениям.

— Смотри, — звучит с напором.

Распахиваю ресницы и устремляю свой взор в зеркало.

Усмешка.

— Не смей прятать глаза, — звучит приказом.

Дальше происходит какое-то безумие. Его руки с жадностью исследуют мое тело. Кожа к коже. Мне жарко. Только не пойму от чего.

То, что я вижу в зеркале, словно подглядываю за кем-то. Становится стыдно, но в то же время это жутко возбуждает.

Когда мы избавились от моих штанов я даже не вспомню. Просто в один момент оказываюсь в одних трусиках.

Когда его руки спускаются к ним, вытягиваюсь струной. Пальцы замирают в миллиметрах от ткани. Но тут же продолжают движение. Опускается поверх, придавив слегка пальцем что-то очень чувствительное, отчего срывается стон, а ноги готовы подкоситься.

— Смотри, — шепчет мне на ухо, опаляя горячим дыханием кожу, а сам продолжает поглаживать и выводить круги на этой чувствительной точке. Все тело вибрирует от напряжения. Желание растекается стремительно по венам, заставляя трепетать.

Останавливается.

Я с сожалением выдыхаю. Наши взгляды снова встречаются в зеркале. Наблюдаю, как он стягивает с меня трусики. Они сползают по ногам.

Подталкивает меня к зеркалу.

— Обопрись руками, — командует.

Тут же выставляю руки вперед и опираюсь. Его же продолжают изучать меня, скользя по коже. Теперь им ничего не препятствует. Зарывается пальцем в складочки, придавливая клитор, снова и снова вырывая из меня всхлипы.

Не могу удерживать свое сознание, наблюдая за его действиями.

— Умница, — умелыми пальцами вытворяет сводящие с ума движения, кружа, надавливая, оттягивая.

А в смеси всех этих ощущений я чувствую, как он входит пальцем в меня. От того, что я вижу, ощущения кажутся еще острее. Как он проникает внутрь одним, а затем двумя пальцами. Зеркало потеет от моего частого дыхания.

Мужчина чуть надавливает на поясницу и коленом раздвигает мои ноги. Я стараюсь не думать, как выгляжу. Только чувствовать и видеть.

Я слышу, как влажно скользят его пальцы во мне. Они все сильнее и сильнее натягивают пружину.

Теряю контроль над собой. А посмотрев на себя в зеркало, стыд опаляет щеки, тело. Становится невыносимо жарко. В какой-то момент хочется прекратить все это. Но он будто чувствует мое настроение.

— Прекрати думать, — звучит его рык у самого уха и где-то там внутри он находит ту самую точку, от которой срывает тормоза.

Ощущаю его движения бедрами, имитирующие акт. И твердость, что упирается мне в попу.

— Пожалуйста, — жалобно молю.

Я чувствую, как тугая пружина, скручивающаяся внизу живота, вот-вот взорвется. По телу прокатывается судорога и я словно со стороны слышу свои стоны.

— Глаза, — звучит рык и теперь я смотрю только в них.

Он останавливается на секунду, чтобы стянуть свои брюки. Прогибает меня в спине еще больше и плавным движением бедер входит, растягивая и заполняя меня до отказа.

Я пытаюсь не отвести взгляд от его. Тело пронзают импульсы и разряды тока.

Медленно. Очень медленно. Словно пытка. Резче, быстрее и снова медленно.

Не могу сдержать стон удовольствия, которое прокатывается от макушки до пяток. Я на грани. И он это чувствует, каждый раз подводя меня к черте и отступая.

Еще немного и я потеряюсь в ощущениях.

— Смотри, — рычит, прикусив плечо, и сильными движениями бедер входит глубже, сильнее, чаще. По комнате разливаются хлюпающие звуки сливающихся тел. И его глаза. Черные, зовущие за собой. Обещающие дать то, что я так хочу.

Взрыв. Мощнейший взрыв, сметающий все на своем пути. Я словно рассыпаюсь на миллиарды осколков. Словно все клеточки моего тела расщепило на атомы. Будто именно в этот момент от прежней меня больше ничего не осталось.

Крик, что звучит эхом в моей голове, не сразу понимаю, что мой. А следом его рык и руки, что подхватывают мое безвольное тело.

* * *

Мне кажется, я парю. А точнее, Макар несет меня на руках. И куда? В ванную. Ставит в ванну, регулирует воду, и сам забирается ко мне. Я еле-еле стою на подрагивающих ногах. Сил нет. Обхватывает своей ручищей за талию, прижимая к себе и переводит воду на душ.

— Ай, — взвизгиваю, почувствовав прохладу воды, которая тут же теплеет. — У меня нет сил мыться, — жалуюсь, утыкаясь носом в его грудь.

— Я сам тебя помою. А потом спать, — шепчут его губы на самое ушко.

Поднимаю голову и смотрю на него. Такой… я не знаю, как описать свои чувства и ощущения, но мне кажется, он смотрит на меня по-другому. Или мне просто так хочется.

Мак берет мочалку, выдавливает на нее гель и, чуть вспенив, начинает водить ею по моему телу. Медленно, осторожно. Усталость отступает на задний план. Мурашки пробегают по коже. И низ живота снова наполняется приятной тяжестью.

Выдыхаю осторожно. А Макар сосредоточенно водит руками по коже моей. Замечаю, как и его дыхание становится тяжелым. И возбуждение его я тоже вижу.

Краснею. Это нормально? Хотеть еще? Ведь буквально недавно все было.

Поднимаю голову, чтобы снова посмотреть на него. Заглядываю в его глаза черные. Тянусь руками к заросшим щекам, обхватываю их и, привстав на носочки, касаюсь его губ. Осторожно.

Я так хочу его. Хочу его поцелуев. Ведь он почти не целовал меня. Мне так хочется этой капельки нежности.

Чувствую, как его губы чуть приоткрываются навстречу моим. Провожу кончиком языка по его нижней губе, чуть прикусывая. Слышу, как он шумно выдыхает. Но не напирает на меня, позволяя действовать самой, так, как мне того хочется. Поэтому, набравшись смелости, проникаю своим язычком ему в рот, встречаясь с его. Замираю. Жду реакции, но ее не следует. Поэтому сама, божечки, что я делаю, углубляю поцелуй. Обхватываю его за шею, притягивая к себе еще больше, и сама впиваюсь в его губы, жадно исследуя его рот, зубы, играю с его языком. И только после этого мужчина будто отмирает. Наши языки встречаются, ударяемся зубами, как сумасшедшие впиваясь в друг друга.

Слышу, как падает мочалка к моим ногам, а его руки обхватывают мою попу, сжимая ягодицы. Отпускает мои губы, кусает за подбородок, а затем спускается к шее. Покусывает, зализывает, целует.

Опираюсь спиной о стену. Кафель холодит кожу, разгоняя мурашки. А сама подставляюсь его губам, выгибаясь.

Мужские губы находят сосок. Прихватывает зубами, посасывает. А потом резко подхватывает под бедра и усаживает на себя, проникая медленно. Ловит мой взгляд, а я сама тянусь к нему губами. Целует в ответ. Начинает двигаться. Осторожно, словно дразня.

Притягиваю его за волосы к себе. Кусаю.

— Какая нетерпеливая, — шепчет мне в губы, целует в ответ. Ловит каждый мой стон, срывающийся от его движений.

И с каждым движением его во мне я хочу больше, ближе, теснее…

— Люблю, — словно в бреду произношу. — Люблю тебя, — голос срывается на шепот, а я теряюсь в нахлынувших острых ощущениях.

Я словно сквозь сон чувствую, как меня обтирают полотенцем. Потом снова его руки на моем теле. И постель. Мягкая подушка под головой, теплое одеяло и я проваливаюсь в крепкий и спокойный сон.

Просыпаюсь медленно, мягко выныривая из сна. Макар рядом. Гладит мои волосы. А мне так приятно, что не хочется это останавливать. Приоткрываю глаза, поймав его взгляд, внимательный, темный.

В комнате темно, лишь блики огня играют на потолке.

— Привет, — шепчу я.

— Привет, — отвечает хрипло. Уголок губ чуть дрогнул. — Ты как? — брови чуть нахмурены, а между ними пролегла морщинка.

Прислушиваюсь к себе.

— Кажется, лучше, чем сейчас, я никогда себя не чувствовала, — отвечаю чистую правду.

Усмехается, но ничего не говорит. А разглядывает меня так, словно впервые видит. Но я сама себя так чувствую, словно я другая.

Укладываю ладошку к нему на грудь. Чувствую, как ровно бьется его сильное сердце. Придвигаюсь ближе. И укладываю голову ему на грудь. Слушаю это размеренное и успокаивающее тук-тук, тук-тук. Макар обнимает меня. И от этого жеста становится еще теплее. Не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Бес. Почему? — все же решаюсь заговорить. Мне хочется знать о нем все-все. Хочется отодвинуть все те проблемы, что над нами висят, и побыть чуточку счастливой. Именно сейчас. О потом я думать пока не хочу. А точнее, боюсь.

— Бессонов моя фамилия, — отвечает, когда я уже думала, что ответа мне не получить. — Бес это позывной.

— Красивая фамилия, — улыбаюсь. — А тот мужчина, он кто?

— Дан? — зарывается пятерней в мои волосы одной рукой. — Майор. Главный нашей спецгруппы.

— Дан, это такое имя?

— Угу, Данила его зовут.

— Значит, ты военный, — делаю вывод.

— Угу.

— А можно спросить? — не знаю, как задать вопрос, спрашиваю, словно пытаюсь прощупать, можно ли мне лезть к нему. Задираю голову, чтобы посмотреть на него.

— Я так понимаю, от допроса мне не отвертеться? — усмехается и целует в кончик носа.

Мои губы сами растягиваются в улыбке.

— Спрашивай, а то сейчас рванешь от распирающего тебя любопытства, — отвечает мягко.

— Та комната, — сглатываю, замечая, как его улыбка погасла. — Она чья?

— Сестры. Маши.

— Это про нее ты говорил тогда?

— Да.

— А молодой парень, что в рамке с черной лентой. Матвей, кажется.

— Брат. Матвей средний. Машка младшая.

Замолкает.

А мне становится неудобно и грустно, что заставила его вспомнить.

— Мат был упрямым. Хотел служить. Мать меня ругала, что подал пример брату. Что не мог выбрать профессию поспокойнее, не отговорил его. Вот и пошел за мной. Погиб три года назад. Машка полгода назад умерла от передозировки, — вдруг начал рассказывать.

— А родители где? Живы? Чей это дом?

— Это дом деда с бабкой. Их уж давно нет в живых. А родители живут в области.

Я перевариваю полученную информацию.

— Ты говорил про какую-то бабу Дусю, — припоминаю этот момент.

— Угу.

— Это кто?

— Бабка. Живет тут недалеко. За озером деревушка старая. С детства ее знаю. Она травница. Она тебя и вылечила. Я лишь просто был рядом, — его голос с каждым словом становится все тише и тише. И я понимаю, что он засыпает.

Поэтому устраиваюсь поудобнее у него под боком и, закинув на его бедро свою ногу, замираю.

— А собака чья? — спрашиваю, но ответа уже не слышу. Лишь его ровное дыхание у меня в волосах.

Как же хочется задержать этот момент и никуда не отпускать. В груди разливается щемящее чувство нежности. Закрываю глаза и под стук его сердца засыпаю.