Глава 14

Рената

Эти несколько дней я была самой счастливой. Очень не хотелось это все заканчивать. Очень! Я уже и домой не хотела. Чувствую себя здесь так уютно, что и не могу представить себе что-то другое. А от того, что нам придется расстаться, становилось невыносимо больно в груди. Даже не зная его мыслей и планов, я до последнего себя убеждаю, что так думаю не только я, но и Макар. Но неуверенность, которую я пытаюсь запрятать как можно глубже, заставляет сомневаться.

— А что потом? — спрашиваю я за ужином.

Макар сидит напротив, ковыряет вилкой в тарелке. Хмурит брови. Он о чем-то думает.

— Ты о чем? — поднимает на меня взгляд.

Желваки играют. Не знаю, он злится?

— Когда все это закончится, — продолжаю. Знаю, что выгляжу дурой. Но я хочу знать. — Что потом?

— Тебя вернут домой, к родителям, — отвечает, снова уткнувшись в тарелку.

— А как же… — не могу договорить, в горле перехватывает дыхание. — Как игрушку, вернут домой? Больше, значит, ничего не будет? — голос предательски дрожит.

— Рената, — откидывает вилку в сторону. — Я не знаю, что дальше. Впервые в жизни у меня нет плана, — пророкотал его голос. — Ты девочка из богатой семьи. Мне же тебе предложить нечего. Квартира без отделки в столице. Да тачка, — кивает в сторону окна, поднимается из-за стола. — Работа… у меня даже отпуска нет. Да и мне тридцать четыре, — добавляет уже тише. Поворачивается ко мне. — И я совсем не подарок. А ты молоденькая еще.

Слезы наворачиваются на глазах, застилая взгляд. Шмыгаю носом. Не понимаю, он сейчас серьезно?

— Мне ничего не надо, — смотрю на него, но почти не вижу. — Мне ничего от тебя не надо. Просто быть хочу с тобой, — кусаю щеку изнутри до боли, чтобы не разреветься. — Я люблю тебя, — признаюсь открыто.

— Тебе так кажется, — звучит строго.

Но почему у меня такое ощущение, что он себя уговаривает, а не меня?

Я же не жду от него в ответ признания. Но точно не это я хотела бы услышать.

И меня это выбешивает. Откидываю вилку и, проглотив вязкий ком, выхожу из-за стола и на пару шагов приближаюсь к нему.

— Это тебе может что-то про меня казаться. А я понимаю, о чем говорю, — смотрю в его черные глаза и выдерживаю этот тяжелый взгляд.

Он хватает меня за кофту так резко, что я не успеваю среагировать. Дергает на себя, впечатывая в каменное, но такое горячее тело.

— Да что ж ты со мной делаешь, девочка? — склоняется надо мной и шепчет в губы. — Просто не оставляешь мне никаких путей для маневров. Прешь как танк, — зарывается пятерней в волосы.

— Я просто не смогу без тебя, — отвечаю, улыбнувшись. — Какие уж тут маневры?

Его губы самое сладкое, что есть на этом свете.

— Я обещал, что не отпущу тебя. Поэтому тебе никуда не деться теперь, — шепчет он в ответ.

А большего мне и не надо.

Я долго не могла уснуть. Пялюсь в потолок, наблюдаю за бликами огня. А внутри ноет. Словно что-то скребет, не дает покоя. Сердце в какой-то агонии бьется о ребра. А во рту собирается горечь.

Поворачиваюсь к Макару. Хочу обнять и почувствовать себя в безопасности. Странное навязчивое чувство тревоги не дает мне уснуть.

— Чего ворочаешься? — спрашивает, а я вздрагиваю от неожиданности.

— Думала, ты спишь, — тянусь к нему, хочу поцеловать. И в ответ получаю то, что меня успокаивает на пару секунд.

— Замри, — застыл, словно прислушивается.

Чувствую, как окаменели его мышцы. Приподнялся на локте. Я даже дышать перестаю, чтобы понять, что его так напрягло.

— Мак, — хочу заговорить.

— Т-ш-ш, — шикает и он очень быстро, но в тоже время тихо поднимается с дивана и подходит к окну, осторожно отодвинув штору.

Я же абсолютно ничего не слышу.

— Рената, — говорит чуть ли не шепотом, не отрывая взгляда от окна. — Тихо, но очень быстро одевайся.

— Что случилось? — шепчу, сползая с постели.

— У нас незваные гости, — отвечает и смотрит на меня так, что взгляд мне его совсем не нравится.

Сердце бухает в груди так, что я слышу его в ушах. Как можно быстрее натягиваю штаны, носки, кофту. Обуваюсь. Макар кидает мне в руки куртку.

И когда мы готовы, он хватает меня за грудки и удерживает, всматриваясь в мое лицо.

— Слушай меня внимательно, — говорит так, что голос звенит металлом. — Там не те люди, которых хотел бы видеть. Скорее всего, приехали за тобой. Я не могу сказать, смогу ли дать отпор. Но поверь, я сделаю все то, что от меня зависит. Не бойся, слышишь? — обхватывает уже мокрые от немых слез щеки. — Слышишь? — повторяет и заставляет посмотреть на него.

Киваю. Часто-часто моргаю, потому что картинка расплывается.

— Вот и умница, — отпускает меня.

Он уходит в помещение, где стоит генератор. Достает оружие. Пистолет в одной руке. Во второй ружье.

— Вот, — подает мне тот самый пистолет, которым целилась в него. — Предохранитель, — что-то щелкает. — Наводишь, спускаешь крючок. Все. Не бойся и руку держи ровно, — дает наставления.

— Я не смогу, — качаю головой.

— Сможешь, маленькая. А теперь спрячься на втором этаже, а я пойду встречать гостей, — усмехнулся недобро, поцеловал в висок.

— Макар, — кинулась в его объятия и разревелась белугой.

Не могу его отпустить. Мне кажется, это какой-то конец. Сюр. Так не должно быть.

— Рена, — мягко отстраняет меня. — Все будет хорошо, — и уходит к входной двери.

Я же стою истуканом, боясь упустить его из виду. Стою, словно ноги приросли к полу.

— Рената, — обернулся. — Бегом, — рыкнул.

Я срываюсь с места и быстро поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Захожу в ту самую комнату, которая пустует. Тут окно, к которому я подкрадываюсь.

У машины Макара стоят два больших джипа. Вижу мужчин с оружием. А сколько их, различить не могу… Вот теперь мне по-настоящему страшно. За него.

* * *

Когда мужик, внизу стоящий, поднимает голову и смотрит на дом, я тут же прячусь. Отхожу от окна и, прислонившись спиной к стене, сползаю на пол. Сердце рвется из груди. Пальцы, держащие оружие, немеют. Выпускаю его, оставляя на полу, рядом. Подтягиваю колени к самому подбородку.

Мне страшно. Так страшно не было, когда меня похитил незнакомец. Когда угрожал и смотрел своими черными глазами. Он ведь реально похож на бандита. Борода, кепка, хмурый взгляд. Он огромных размеров. Но это меня не пугало так, как сейчас угроза его жизни. Его. Уже такого родного и любимого.

Вздрагиваю от сильного хлопка где-то внизу. Потом слышатся выстрелы. Затыкаю уши ладонями. Меня разрывают рыдания, потому что я боюсь его потерять.

У него только ружье. Как оно ему поможет?

Смотрю на пистолет и, взяв его в руки, понимаю, что не могу просто сидеть и ждать. Я должна ему помочь.

Вытираю нос тыльной стороной ладони и поднимаюсь на ноги. Перехватываю другой рукой пистолет и выхожу из своего укрытия.

Чуть не вскрикиваю от очереди выстрелов. В ответ доносится пара единичных. Мужские голоса. На дрожащих ногах спускаюсь по ступеням вниз, вытянув руки с пистолетом. Он тяжелый, приходится держать двумя.

Кажется, в доме никого нет. Поэтому осторожно ступая по коридору, направляюсь к входной двери, которая распахнута.

— А вот и наша пропажа, — кто-то хватает меня за шкирку, как котенка, и встряхивает так, что руки дрогнули.

Прозвучал оглушительный выстрел и из рук выпал пистолет.

— Сука, — кто-то заорал. — Она в меня попала, — орет мужик.

Я открываю глаза и у дверей вижу лежащего на полу, который держится за ногу. Штанина пропитывается кровью.

А поймав мой взгляд, он срывается в мою сторону.

Но тот, кто меня держит, отдергивает на себя, чуть прикрывая своим корпусом.

— Полегче. Нам ее живой доставить надо, — пророкотал голос.

— Живой это не значит здоровой, — оскалился тот, кого я подстрелила. Но не спорит, кряхтя и матерясь, скрывается на кухне.

— Отпусти, — дергаюсь, пытаюсь ударить держащего меня ногой. Он лишь усмехается.

Мне удается угодить куда-то в больное место уроду, хватка слабеет и у меня получается вырваться. Умудряюсь выбежать на улицу, но спотыкаюсь и падаю, больно ударяя колени и сдираю кожу с рук. Слезы брызнули из глаз.

— Сука, — меня хватают за шкирку. — Под ноги-то смотреть надо, — рычит урод.

Я судорожно ищу глазами Макара.

И нахожу.

— Макар, — шепчу, глотая слезы.

Он стоит на коленях, держа руки за головой.

Это какой-то кошмарный сон. Я не хочу это видеть, хочу проснуться и увидеть его рядом. С этой дерзкой ухмылкой на любимых губах.

Макар

Рената выбегает из дома. Да только одна из тварей ставит подножку. И девчонка падает.

Сука! Каждый мускул в напряжении, как хочется сорваться к ней. Но дуло холодит затылок. Я не хочу, чтобы она стала свидетелем моей смерти. Она не выдержит.

— Макар, — доносится ее голос.

Ее хватают за ворот куртки и встряхивают, как нашкодившего котенка. Сжимаю кулаки до хруста. Убил бы каждую мразь, что дотронется до нее. Но мое сопротивление именно сейчас может навредить ей.

— Не сдавайся, слышишь? — всхлипывает Рената, глядя на меня.

А я не могу сейчас ничего сделать. Абсолютно ничего! Меня взяли за яйца так, что малейшее движение и оторвут к чертовой матери. Только если бы под прицелом был я. Не могу. Не могу сказать ей, что все будет хорошо, потому что нихрена не знаю, как будет. И вообще выйду ли отсюда.

Стою на коленях с заведенными за голову руками. Сзади стоит мразь и держит меня под прицелом.

Мозг судорожно пытается просчитать все варианты развития событий. Абсолютно все варианты! Но ни один не дает мне полную гарантию того, что она не пострадает. Я не могу рисковать. Не могу рисковать Ренатой… Твою мать! Хочется заорать во всю глотку, разорвать этих шакалов и забрать то, что принадлежит мне. Показать наконец, что меня просто так не взять.

Но не сейчас.

— Мак, — Рена готова упасть на колени рядом со мной, но ее удерживает один из уродов.

Не пойму, чьих рук дело?

— Ну что же ты? — издевательский тон одного из прибывших.

Оглядываюсь, ища взглядом говорящего. Голос у твари знакомый.

Вижу эту мразь.

— Зорин, падла, — узнал гада.

— Зачем такое сопротивление, Бес? — оскал. — Девочку велено вернуть будущему мужу.

Сука!

Он подходит к девчонке, которая все еще брыкается в руках подонка, пытаясь вырваться.

— Смотри, какая кошка, — ржет, схватив ее за лицо. — Как она тебе? — смотрит на меня. — Понравилась?

Девчонка плюет ему в морду.

Моя!

Тварь зло ухмыляется и поворачивается к ней.

— Не трогай ее, — рычу. — Она здесь ни при чем. Почему сам Красовецкий не приехал? — пытаюсь отвлечь его от девочки.

— Тебя забыли спросить, — качает головой, но от Ренаты отходит.

Сам молодой подонок решил не появляться. Жопу свою прячет. Боится, что выдерут, если поймают.

— Мак, сделай что-нибудь, — всхлипывает Рената.

Выкручивается из цепких рук мрази и подскакивает ко мне, тут же опускаясь на колени в мокрый снег. Заглядывает в глаза, а там океан печали.

— Я люблю тебя, слышишь, — рвет душу в ошметки.

Но ее сразу оттаскивают от меня. Что я, блять, могу сделать?

Она визжит. И ублюдок Зорин бьет ее по лицу.

Срываюсь с места. Успеваю сбить с ног двоих. Пока не слышится выстрел и грудь не прошивает острой болью.

В ушах глохнут все звуки. Лишь крик Ренаты.

Оседаю.

— Макар! — кричит и пытается вырваться из рук держащей ее падали. Губа разбита, по щекам слезы.

Девочка моя. Маленькая. Прости.

Еще выстрел. В глазах темнеет.

— Мака-а-а-р!