Глава 17

Рената

Прошла неделя. Неделя с того момента, как Леська попросила своего знакомого помочь. Неделя, как я написала Дану, но в ответ все еще тишина.

Мне бы сегодня в институте показаться, но нет никакого желания.

Эда так и нет. И на звонки он не отвечает. Пару раз набирала его.

— Рената, машина ждет, — доносится голос мамы.

— Мам, не сегодня, — прошу я, закрываясь подушкой.

Не хочу показываться. Не хочу выходить на улицу. Состояние жуткое. Еще тошнота подкатывает. Видимо, из-за того, что я совсем стала мало есть.

— Никаких “не сегодня”, — проговорила мать, стоя надо мной. — Давай. Пора шевелиться. А то скоро жирком заплывешь.

— Хорошо. Хорошо, встаю, — сдаюсь.

В институт еду в полной тишине. Водителю мои страдания не нужны. Да и смысл что-то вытаскивать напоказ? Покрутят у виска и только.

— А какие люди, — кто-то из девочек группы присвистнул.

Я надеваю маску радости и улыбаюсь всем. Да, показывая этим, что у меня всё хорошо. Что я все могу. Я молодец. И как всегда одна из лучших студенток престижного вуза. Но только от мысли, сколько мне нужно наверстать, хочется удариться лицом обо что-нибудь твердое. И потерять память.

— Кстати, — подхватывает меня под руку Леся. — Ден, парень, который работает в ментовке, сказал, что вышел на этого Дана, — шепчет мне на ухо.

— Да? — я остановилась и замерла.

— Спокойно, Рената. Ты побледнела, — Леся смотрит на меня с настороженностью.

— Ничего. Гемоглобин, видимо, низкий. Голова иногда кружится. Кажется, я давно не выбиралась из дома, помимо психолога, — натянула улыбку. — Все хорошо. Спасибо.

— Это еще не все, — снова улыбается Леська. — Тот сказал, что сам тебя найдет. Все. Осталось только дождаться.

— Мы очень верим, что все наладится, — подруга держит меня за руку и заглядывает в глаза.

— Спасибо, я не знаю, что делала бы без вас.

Я все лекции просидела не выпуская телефон из рук. Все ждала. Преподавателей слушала вполуха. Через два месяца сессия, а я даже не думаю, как ее буду сдавать. С последней пары нас отпустили. Поэтому отцовской машины на парковке еще не было. Хотела уж было набрать маму, как телефон сам ожил в моих руках.

На дисплее высветился незнакомый номер. Я оглянулась, ища девчонок. Леська махнула мне рукой, разговаривая с каким-то парнем. Катька убежала в столовую.

Телефон затих. Я разочарованно уставилась на него. Ругаю себя мысленно, что побоялась ответить. И он снова ожил в руках.

— Алло, — отвечаю быстро, без промедления.

— Рената? — звучит мужской голос.

— Да, — сердце в груди бьется о ребра.

— Это Дан Росс. Мне сказали, что вы меня ищете, — звучит официально его голос.

— Да, я хотела вас спросить…

— Я вас вижу. Спускайтесь, — перебивает меня.

Я поднимаю голову, ища хоть кого-то на парковке. И натыкаюсь взглядом на мужчину, стоящего у черного внедорожника. Махнул мне рукой.

Срываюсь со ступеней, чуть не спотыкаюсь. Тороплюсь к нему. Кто-то меня окрикивает, но я не обращаю ни на что больше свое внимание. Только на этого мужчину. С трудом узнаю в нем того самого майора. Сейчас он не в военной форме, а в обычной гражданской одежде. Джинсы, поло, ботинки.

— Здравствуйте, — натягиваю улыбку.

— Садись, — открывает передо мной пассажирскую дверь. И я тут же ныряю в автомобильный салон.

Дан обходит машину и садится за руль.

Я смотрю на него и жутко волнуюсь. Мои руки вспотели и сейчас влажные. Мое сердце бьется так сильно, что уши закладывает. Замираю, когда он поворачивается ко мне.

— Ищешь Беса? — спрашивает, рассматривая меня.

Я киваю, так как язык меня не слушается.

— Он… — хмурит брови.

— Он жив? Господи, только не говорите, что он погиб, — еле сдерживаю слезы.

— Жив он, жив, — усмехается. — Наш Бес живее всех живых.

— Почему он не появляется? Он должен знать, что я его ищу, — во мне ликует одна часть, что мой Макар жив. Вторая часть недоумевает, почему еще не появился. Около трех недель же прошло…

— Ну, он не так давно выписался из больнички, — смотрит на меня. — Он восстанавливается.

— Дайте мне его номер. Я позвоню ему. Мне нужно его увидеть, — взмолилась.

— Он сам тебя найдет, если нужно будет, — звучит жестко.

Внутри все сжимается.

— Если нужно будет? — переспрашиваю.

А мужчина отворачивается. Я вижу, ему неприятно со мной разговаривать.

— За что вы так со мной? — спрашиваю. — Я же вижу.

— Как? — делает вид, что не понимает.

— Ненавидите меня.

— Тебе кажется. А теперь мне пора, — заканчивает наш разговор.

— Я прошу, — хватаю его. Мужчина переводит свой взгляд на мои пальцы, вцепившиеся в его руку. — Передайте ему, что я его очень жду. Я люблю его, понимаете?

Он ничего не говорит. А мне только и остается, что отпустить его и выйти из машины. Захлопнув дверь, джип тут же срывается с места. А я так и стою пялюсь ему вслед.

— Рената? — ко мне подбегают подруги. — Кто это был?

— Это был Дан, — обхватываю себя за плечи. Я замерзла.

— И? И что он сказал? — перебивают друг друга. — Рената, ну что ты молчишь?

— Он жив.

— Так, блин! Я тебя сейчас стукну, — вякнула Катька. — Что еще? Почему из тебя надо все клещами тянуть?

— Номер его не дал. Ничего не передал. Лишь то, что если нужно будет, Макар сам меня найдет.

— Оу, — девочки затихли.

Вот это “оу” у меня не укладывается в голове. Он жив, это главное. Если захочет, найдет… А он может не захотеть? Почему Данила так сказал? Он не хочет меня видеть? Надоела? Наигрался?

— Так, спокойно, — меня за плечи приобнимает Леся. — Я вижу, как ты себя сейчас накручиваешь. Прекрати. Значит, он не может приехать. Вот и все.

— Он восстанавливается после ранения, — поджимаю губы, закусываю щеку изнутри. Стараюсь не разреветься.

— Так, Рената. Спокойно, слышишь? Все будет хорошо. Главное, что жив, верно?

— Верно, — киваю.

— Ну вот и хорошо. А вон машина за тобой, — говорит Катя, а я, подняв голову, вижу отцовское авто. Водитель подъехал.

— Ладно, девочки. Я домой.

— До завтра, малышка. Все хорошо, мы с тобой, — прощаются со мной подруги.

А я сажусь в машину и закрываю глаза. Мысленно стараюсь себя успокоить. Все хорошо, Рената. Все хорошо.

* * *

Мои дни становятся похожими друг на друга. Еще пара дней проползает мимо меня. А сегодняшний я запомню, кажется, на всю жизнь. Потому что он начался с шума.

Половина восьмого. Послышался топот на первом этаже. Я сначала не поняла, что происходит. Но услышав мамины рыдания, вскочила так резко, что чуть не упала от того, что в ушах зазвенело, а в глазах потемнело.

Глубокий вдох-выдох. И запахнув плотнее халат, пошла вниз.

— …вы задержаны по подозрению… — доносится до меня незнакомый мужской голос.

Замерла на лестнице, схватившись за поручень.

— Куда вы его везете? На каком основании задерживаете? — истерика мамы.

Я же нахожу в себе силы и спускаюсь. В холле стоят человек пять в черной форме, с масками на лицах и оружием наперевес.

Внутри что-то зацарапало. Лиц не видно.

— Мама? Что происходит? — спрашиваю я.

Отец выглядит так, будто ничего не случилось.

— Рена, поддержи маму, — обращается ко мне. — Все хорошо, девочки. Это недоразумение. Сейчас все выясним и меня отпустят. Дорогая, свяжись с нашим адвокатом, — просит он маму, а та еще больше всхлипывает.

Связаться с адвокатом при недоразумении, наверное, не просят?

Его уводят. Я подхожу к окнам, наблюдая, как два черных фургона покидают территорию дома.

— Мам? — оборачиваюсь к родительнице, которая, присев на диванчик, что-то судорожно ищет в своем телефоне.

— Номер адвоката ищу. Нужно срочно дать ему знать, что происходит, — икая, отвечает она.

— А что происходит? — меня словно по голове ударили и я не желаю воспринимать происходящее.

— Ты не видела? Отца задержали, — зло ответила мать.

— За что? — задаю вопрос.

Пальцы мамы замирают над экраном телефона и она медленно поднимает взгляд на меня.

— Ты издеваешься? — спрашивает.

Я молчу.

— Это ошибка. Твой отец святой человек. Он ни в чем не виноват, — процедила сквозь зубы и продолжила поиски.

Но их прервал входящий звонок.

— Алло, Леночка? — залебезила родительница. — Да? Боже, что же делается? — начинает реветь. — Игоря задержали. Я не понимаю, за что. Эда искали? А Яков? Его забрали? Держись, Леночка, — натурально плачет мать.

Дальше я вполуха слушаю, как она рассказывает, что собирается звонить адвокату. Что собирается предпринимать и кого поднимать на ноги.

Мне тошно от происходящего. Но не могу сдвинуться с места, будто ноги приросли к полу.

— Забрали Яшу Красовецкого. Эда ищут, — проговорила мама.

— А где он? — усмехнулась.

Мама смерила меня нечитаемым взглядом и продолжила поиски, а затем и многочисленные звонки.

Я же собралась в институт. Не хочу ни о чем думать. Моя «думалка» сломалась. И я вместе с ней, кажется.

Девчонки о чем-то все время говорят. Но я будто в вакууме нахожусь. Ничего не слышу, никого не вижу.

— Эй, Рената, с тобой все в порядке? — за руку трясет меня Катя.

— Угу, — киваю.

— А про отца твоего правда? — спрашивает она.

Я смотрю на подруг и ничего не могу сказать. Мне так плохо. Я не в том месте сейчас нахожусь. Не знаю, где мое место, но точно не здесь. И даже не дома.

— Рена? — Леся меня берет под руку и отводит в сторонку от гудящей толпы. — Ты себя как чувствуешь? — с тревогой в глазах смотрит на меня.

— Отца могут посадить, — произношу отстраненно. — Эда объявили в розыск.

Леська поджимает губы.

— Мой мир рушится. Хотя, кажется, он разрушился гораздо раньше. Но сейчас я даже не знаю, как себя вести. Я ничего не чувствую. Понимаешь?

— Ренат, ты держись, слышишь. Хочешь, поедем ко мне? — предлагает подруга.

— Я не могу оставить маму, — отказываюсь.

Та понимающе кивает.

Домой я возвращаюсь сразу после лекций. Но туда не тянет от слова совсем. И погода сегодня на удивление теплая. Поэтому отказываюсь заходить в дом, предпочитая пройтись по улице.

Своими мыслями так ухожу в себя, что не сразу замечаю едущий рядом большой черный внедорожник.

Замираю, замечая машину. Авто останавливается и опускается тонированное стекло.

Сердце пропускает удар. И еще один удар. Я закрываю глаза, не веря в то, что вижу.

Пульс подскакивает, голова кружится.

Мужчина выходит из машины, подходит ко мне. А я не могу посмотреть на него. Я так его ждала, а сейчас не понимаю, зачем он здесь.

— Рената, — его голос проникает в меня. В каждую клеточку. — Рената, — повторяет он и его пальцы касаются моего подбородка, заставляя посмотреть на него.

И я смотрю. Встречаюсь с его темными омутами. Забываю, как дышать. Я так скучала!

По щекам скользят слезы.

— Рена, — притягивает меня к себе и заключает в объятия.

Сжимает крепко, утыкается в мои волосы носом, вдыхает запах. А я слышу, как гулко бьется его сильное сердце в груди. Вдыхаю его такой родной запах. Впитываю в себя все то, что сейчас происходит. Хочу раствориться в нем.

— Рена, — хрипло звучит у самого ушка.

Всхлипываю. И кажется, впервые за сегодняшний трудный и ужасный день даю волю слезам, своим чувствам. Выпуская всю боль наружу.

— Тише, маленькая, тише, — гладит по волосам как маленькую, не выпуская из своих крепких и таких надежных рук.

— Мак, — срывается шепот с моих губ. — Я тебя искала. Я так тебя ждала. Волновалась, жив ли ты, — говорю быстро, почти неразборчиво.

— Знаю, — звучит в ответ его голос. — Давай в машину, — и чуть отстранившись, открывает передо мной дверь. Помогает забраться внутрь и сам, обойдя машину, садится рядом.

* * *

Мы отъезжаем с дороги. Макар паркует машину так, что с дороги ее не будет видно. Я смотрю на его профиль.

Он изменился будто. Немного похудел.

Поворачивается ко мне. Глаза в глаза. Тело покалывает мелкими иголочками. Все мое существо к нему тянется. Внутри все трепещет. Слезы снова наворачиваются на глазах.

— Иди сюда, — тянется ко мне и притягивает так крепко, так надежно, что хочется поверить, что теперь будет все хорошо. Он меня не бросил. Он приехал.

Касаемся лбами. Я слышу, как он тяжело дышит. Запускает пятерню в мои волосы, притягивает к себе. Трется носом о щеку.

— Я скучал, маленькая, — шепчет у самого уха и, чуть отстранившись, впивается в губы.

Мурашки волной прокатываются по телу. Хочу его до безумия. Его поцелуи на грани грубости. Я чувствую, как он скучал. Сама тянусь к нему. Хочу прижаться как можно плотнее. Стон срывается с губ.

— Моя девочка.

Перетягивает меня к себе на колени. Чувствую его возбуждение у себя между ног. Обвиваю шею руками, запуская пальчики в его коротко стриженные волосы. Мой.

— Люблю тебя. Люблю тебя, — шепчу между поцелуями.

Его руки пробираются мне под кофточку. Касаются груди, чуть сдвинув в сторону чашечку лифчика.

— Боже… — низ живота скручивает тугой узел.

Его губы сжимают сосок и я неожиданно для себя вскрикиваю. Такими острыми оказываются ощущения. Хочется еще больше, еще сильнее. Готова раствориться в нем. Внутри все горит и требует заполненности.

— Ты как? — спрашивает.

— Слишком хорошо, — задыхаясь, отвечаю.

Он продолжает меня ласкать, задевая самые чувствительные точки на моем теле. Я плавлюсь в его руках.

Мой телефон вибрирует в сумке, которая упала на коврик у сиденья. И это немного отрезвляет.

— Подожди, — останавливаю его. — Подожди. Нам надо поговорить, — пытаюсь привести свои мысли в порядок. Но это сложно. Сложно взять себя в руки, когда я, наконец, его увидела, почувствовала и поняла, что он так же по мне скучал, как и я.

— Угу, — говорит, но снова тянется ко мне.

— Мак, — прошу его, перехватывая руки. — Это серьезно.

— Говори, — его голос хрипит.

— Все так сложно, — всхлипываю, прижимаясь к нему. — Я так тебя ждала. Искала.

— Я не мог раньше.

— Знаю, — шепчу, все еще никак не могу перестать вдыхать и наслаждаться таким родным запахом. — У меня жуткий день сегодня.

Мысли крутятся. Жалят. Не дают покоя.

— Отца арестовали, — отстраняюсь от него, заглядывая в глаза. — Ты можешь помочь?

Я вижу, как он застывает. Как его лицо становится непроницаемым. Невозможно прочитать, о чем думает. Если только что в его глазах светилась нежность, то сейчас…

Молчит, чуть нахмурив брови.

— Ты же работаешь в этой сфере, — вглядываюсь в его лицо. — Вы же как-то связаны с заданием, — я пытаюсь ухватиться за ниточку мысли. Ведь есть надежда, что он сможет помочь моему отцу. — Ты же можешь что-то сделать?

— Нет, — отворачивается к окну.

Мне только что было жарко. А сейчас окатило холодом и разочарованием. Давлюсь воздухом.

— Нет? — переспрашиваю я, надеясь, что ослышалась. — Ничего не сможешь сделать?

— Я не касаюсь этой части работы. Но даже если бы и мог, то посодействовал бы. Он преступник, — смотрит на меня. Его голос звучит уверенно. Без капли сомнений.

— Он мой отец, — с трудом сглатываю ком. Кажется, горло сжали тисками.

— Он тебя хотел выдать замуж за такого же преступника, — от него веет холодом.

Мой пульс зашкаливает, щеки горят.

— Это не важно, — качаю головой. — Сейчас уже не важно, — разочарование пробирается под кожу. Я, наверное, ждала его сочувствия, а не отстраненности.

— Важно все, что касается тебя, — снова хочет меня обнять, но уже отстраняюсь я. — Рената?

— Не трогай меня, — собираюсь с силами и перебираюсь обратно на пассажирское сиденье.

— Я приехал за тобой, — смотрит на меня.

Только вот я уже не могу посмотреть ему в глаза. Мне больно. Обидно. Я ничего не понимаю.

— Я никуда с тобой не поеду, — цежу сквозь зубы.

— Не глупи, — снова тянет ко мне руки.

А у меня внутри борьба. Все на разрыв. Я злюсь на него и в тоже время хочу, чтобы вот так притянул к себе и никогда больше не отпускал. Но как это возможно?

— Я с тобой никуда не поеду, слышишь? — говорю, еле сдерживаясь, чтобы не разреветься, и дергаю за ручку двери, выпрыгиваю из машины.

Поправляю одежду, волосы. Меня колотит. Я еле стою на ногах. Дурно, тошно. Земля будто из-под ног уходит. Хватаюсь рукой за машину.

— Да подожди ты, — он тут же оказывается рядом. — Я сказал правду, что думаю. И как бы поступил. Я не собираюсь тебе врать и обещать невозможное, — перехватывает мои руки.

— Уезжай, — отталкиваю его, собрав последние силы. — Уезжай и больше никогда не появляйся здесь, — всхлипываю. — Как ты можешь быть таким? — поднимаю на него взгляд, хочу зацепиться хоть за что-то, что подсказало бы мне, что он изменит свое решение.

Он замирает. Черты лица становятся резче. Отступает на шаг.

— Ты уверена? — желваки ходят ходуном. Взгляд темнеет.

— Уверена, — кидаю. — Уезжай.

— Рена…

— Все! — поднимаю руки вверх, чтобы не смел ко мне прикасаться.

Слезы закипают в глазах. Его шаг ко мне.

— Я буду кричать!

Он отступает. Шаг. Два. Стоит пару секунд, словно решает, как быть дальше. Словно борется сам с собой. Но я не собираюсь ему помогать. Не сейчас.

И развернувшись, садится в машину.

Когда джип скрывается из вида, я даю волю своим эмоциям. Оседаю на только пробившуюся траву и реву. Реву так, будто что-то окончательно сломалось в моей жизни. Во мне.