Глава 21

Рената

Не знаю сколько прошло времени. Слезы кажется закончились. Лишь всхлипы вырывались. Отираю глаза, щеки. Касаюсь пальцами саднящих губ. Нужно уезжать. Как можно быстрее.

Поднимаюсь на ноги. Еле передвигая ими иду в ванную. Умываюсь холодной водой, замираю разглядывая свое отражение в зеркале. Глаза красные. Щеки горят. Губы припухшие.

Возвращаюсь в комнату. Переодеваюсь. Смотрю на платье. Комкаю его и несу в мусорное ведро. И туфли туда же. Не хотела сюда, больше и не сунусь. К черту все.

Сумку собрала и сама собралась. Готова. Беру телефон и заказываю такси до самого дома. Денег должно хватить.

Еще раз осмотрев квартиру бегло, вроде ничего не оставила. Все забрала. Вышла, закрыла дверь.

Спустилась на первый этаж. Только сейчас понимаю, что почти два часа ночи. Ну и замечательно. Приеду, приведу себя в порядок и утро заберу Мишку. У нас будет целый день.

— А куда это вы так поздно? — хмурится консьержка.

— Я вам ключи принесла. Мне домой срочно нужно, — натягиваю виноватую улыбку.

— Не понравилось тебе у нас? — забирает ключи.

— У вас хорошо. Но дома, сами понимаете, лучше.

— Ты на чем? — спрашивает.

— На такси, — поглядываю в приложение, машина вот-вот подъедет.

— Так я сейчас водителя вызову или охрану, кто тебя привозил, — начинает суетиться.

— Нет-нет, спасибо. Я Петра предупредила, — вру, придумывая на ходу. — Так что все хорошо, — отмахиваюсь.

— Ну хорошо, — с подозрением смотрит на меня. — Тебя не обидели? — словно чувствует женщина.

— Нет, что вы. Просто меня ждут дома. Спасибо, — приходит оповещение на телефон о ждущей уже машине. — Вот, уже приехало такси. Спасибо, мне пора, — еще раз вежливо улыбнулась и направилась к выходу.

Сев в машину я выдохнула с облегчением. Словно груз с плеч свалился. Уверена в правильности своего решение. А Петру напишу утром. Сейчас не буду дергать человека. Откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Бешенный пульс успокаивается постепенно и голова начинает работать яснее. Моя вылазка фатальна. И эта встреча просто так не пройдет. Он так смотрел…до мурашек, до тугого узла внизу живота. Но я настойчиво заставляю себя не зацикливаться на этих ощущениях. Это ничего не значит. Абсолютно ничего!

В начале пятого меня привезли к дому. На улице влажно и прохладно. Благодарю водителя и взяв свою сумку тороплюсь к подъезду. За окном уже занимается рассвет. А сна ни в одном глазу. Ставлю чайник греться. До ужаса хочу сладкий крепкий чай.

В ванной умываюсь и возвращаюсь в кухню, завариваю чай и сажусь у окна, открыв одну створку. Вдыхаю свежий воздух и наслаждаюсь терпкостью напитка.

Задремала на пару часов. В восемь открываю глаза и пялюсь в потолок. Мысленно прокручиваю вчерашний вечер, так и зацикливаюсь на одной персоне.

На телефон приходит оповещение о входящем сообщении.

“Рената! Как ты могла!” — у меня слуховые галлюцинации. Слышу это сообщение голосом Пети.

“Сбежала!”

“Ты хочешь моей смерти?”

Усмехнулась. Жалко парня, он так старался.

“Прости, только взяла телефон, чтобы тебя предупредить. Я не смогу больше нигде присутствовать. И меня больше ничего не интересует. Рада была знакомству” — строчу ответ.

“Ты меня убила!” — прилетает ответ.

И следом:

“Да разве от таких предложений отказываются? Я от тебя не отстану. И вообще у меня много вопросов”.

“Что случилось?” — сердце взволнованно екнуло.

“Наш здоровяк тебя ищет” — отвечает.

Здоровяк? Это кто? Хочу уточнить этот момент, но меня вдруг осеняет о ком он.

“Я прошу тебя. Не говори ему ничего!” — затряслись руки, что не сразу попадаю по нужным буквам, несколько раз перебирая сообщения.

Жду ответного сообщения от Петра, но в ответ тишина. Теперь я проснулась на все сто процентов. Беру телефон с собой и иду в ванную. Умыться надо.

Телефон начинает вибрировать. Петя.

— Алло, — откладываю зубную щетку.

— Слушай, ты его видела? Он убить взглядом может, — смеется в трубку. — Что случилось у вас? Вы знакомы?

— Давно дело было и очень мимолетно, — вру. Почти вру.

— Ясно, — звучит с сомнением. — Я конечно постараюсь выстоять. Но знай, не я сломаюсь, так другой. Тем более он нач. без. На его вопросы ответит кто угодно, — хмыкнул.

— Спасибо, — благодарю.

— И, погоди, — останавливает меня сброса звонка. — Я все еще надеюсь, что мы увидимся, — и отбивает звонок.

С разговорами и водными процедурами время приблизилось к девяти утра. И я, стараясь отодвинуть все страхи на задний план, приведя себя в божеский вид, отправилась за сыном.

— Мамочка, — открывается передо мной дверь и сын чуть ли не с разбега залетает в мои руки. — Ула, плиехала, — виснет на шее.

— Ты что? — ослабляет его хватку баба Дина. — Тяжелый же. А мама у тебя дюймовочка. Сломается под такой тяжестью, читает нотации мальчишке. — Мишка, маму надо беречь.

— Холошо, — поджав губки, отвечает сын.

— Иди ко мне, — приседаю на корточках и обнимаю своего богатыря. С удовольствием вдыхаю его запах.

— Пойдем завтракать, — зовет соседка. — У нас блины.

— Пойдем мам, — тянет за руку Миша.

Позавтракав и поболтав забираю сына домой.

— А гулять пойдем? — спрашивает он.

Мы на кухне. Я готовлю суп на обед. А Мишка раскрашивает раскраску, сидя за небольшим обеденным столом.

— Пойдем конечно, пока суп будет настаиваться, — отвечаю. — Мы погуляем на площадке.

— Холошо, — соглашается.

Я же погружаюсь в домашние заботы. Пока кастрюля медленно кипит на плите, я заправляю машинку стиральную. Навожу порядок в единственной комнате. А после уборки с Мишей идем на площадку, что находится недалеко от нашего дома.

Мишка просится сразу же на качели. Звонко хихикает, пока я его катаю. А потом довольный идет в песочницу. А я сажусь на лавочку. Открываю почту, проверю документы по работе.

— Мама, — ко мне подходит сын и берет за руку.

— М? — отрываюсь от экрана мобильного.

— Мам, а вон тот дядя на нас смотлит, — показывает пальчиком в сторону.

Я смотрю по указанному им направлении и замираю.

У внедорожника, припаркованного у ограды площадки стоит он. Облокотившись о машину, сложив руки на груди.

Макар словно и ждал, когда его заметят, снимает солнечные очки и оттолкнувшись от авто направляется к нам. Моя хрупкая надежда что он отступится кажется только что раскрошилась как песчинка под его ботинком.

* * *

Макар

Ее не заметить невозможно. Она притягивает к себе взгляды. Все, мать его, взгляды. Стою в тени и наблюдаю. Много сегодня людей. И не присутствовать на этом мероприятии было бы не простительно. Работа.

Перекидываюсь парой слов с парнями. Здороваюсь с руководством. И все это время не выпускаю ее из виду. А этот сосунок так и трется вокруг нее. Раздражает до зубного скрежета. Стараюсь игнорировать это идиотское ощущение. Сжал кулак до хруста суставов.

Интересуюсь в качестве кого приглашена девушка. И то, что узнаю немного удивляет. Дизайнер? Если мне не изменяет память она училась на международном. Но от этих мыслей меня отвлекает тот самый парень, который ее практически ни разу не оставил одну. Убедившись, что я на него смотрю, машет мне рукой, подзывая. Сжал челюсть, нашел собачку. Но вопреки мыслям направляюсь к парочке.

И тут я узнаю, что девушка хочет уехать. Она оборачивается. Посмотрев на меня, побледнела.

Включаю режим работы, отгоняя все бушующие внутри чувства. Они как лавина накрыли с головой. Я понимаю и Рената всем своим видом показывать, что ей неприятно находится рядом. Выдергивает руку, игнорирует мою помощь. Держатся старается отстраненно.

Салон авто наполняется ее запахом. Он стал другим. Нежным, еле уловимым, но таким притягательным. Сложно не смотреть на нее в зеркало.

Когда ей становится плохо реагирую быстро. Гипервентиляция. Девчонка жутко перенервничала? Но быстро справляется с паникой. Глаза бешеные, смотрит испугано. У дома и вовсе хочет от меня отделаться, рванув к подъезду. Но я намерен доставить ее до дверей. До дверей и обратно. Не было у меня в планах вести себя по-другому. Но в лифте меня переклинило.

Только сейчас сидя за рулем, но не решаясь уехать я понимаю что перегнул. Напугал. Если бы она не врезала мне по морде, боюсь представить, что наделал бы. Урод.

Ударяю руками по рулю. Я словно поплыл, отключился. Хотел ее до безумия. Тормоза сорвало, что только сейчас всплывают ее “нет” и “не надо”. Напугал ее, довел до слез. Еще и нагрубил.

Она изменилась. Но чем именно не понимаю. Что-то внутреннее. Нет, внешнее она стала еще утончённее. Кажется, еще больше похудела. В руках моих как тростинка, того и гляди, сломаешь.

Завожу машину и вдавливаю педаль газа в пол. Сейчас я хочу проветрить мозг, поэтому просто бесцельно еду по городу.

Возвращаюсь к дому, куда ее заселили, под утро. Даже букет купил. Извиниться надо.

— А вы к девушке? — стоит войти в дом, как чуть не врезаюсь в консъержку. — Так она уехала, — улыбается, разглядывая цвету, которые держу.

— Куда уехала? В офис?

— Нет, домой сказала.

— Когда?

— Так примерно через час-полтора после того как вы уехали, — удивляет меня женщина.

— Тогда это вам, — протягиваю ей букет.

А сам тороплюсь на выход. В офис. Надо узнать где она живет. Хочу ее увидеть, убедиться, что все хорошо. И извиниться все же нужно.

А офис ставлю на уши. Хоть и воскресенье, но кое-кто все же присутствует на рабочем месте. Петя этот вообще на меня смотрит с интересом.

— А зачем она вам? — прищуривается гад.

— Не твое дело. Личное дело ее мне нужно, — отвечаю.

— Так Лаврова не сотрудник. Нет дела, — пожимает плечами.

Лаврова? Почему Лаврова? Но это я еще выясню.

— Как тебя? — спрашиваю. — Петя, кажется. Так вот, Петя, не надо держать меня за идиота. Либо ты мне озвучиваешь адрес девочки и остаешься целым но слегка помятым, либо ты уходишь на больничный, — говорю как можно тише и проникновеннее.

Вижу, парнишка потух. Героя, блять, строит тут из себя.

Область. Небольшой город в двух часах езды от столицы. Девчонка не перестает меня удивлять. Эти два часа вытекают в почти три, потому что я попадаю в пробку. Это бесит и нервирует. Но ускориться не в моих силах.

Останавливаюсь у пятиэтажки. Обычный, неприметный район в таком же неприметном обычном городе. Поднимаюсь на второй этаж и подхожу к двери нужной мне квартиры. Хочу нажать на звонок, но меня останавливает женский голос. Оборачиваюсь.

— А вы кто? — на меня смотрит пожилая женщина.

— Я к девушке, что здесь живет. К Ренате, — отвечаю.

— А кем вы ей приходитесь? — бабуля явно знает Ренату.

— Друг, — пожимаю плечами.

— Что-то я таких друзей никогда у Ренаты не видела, — бубнит женщина. — Вы из Москвы?

— Да, оттуда. Она вчера быстро вернулась обратно, не успел поговорить с ней, — отвечаю, как можно дружелюбнее.

Давай бабка иди куда шла.

— Только ее дома нет. Они с Мишей ушли гулять, — говорит она, а я замираю. С Мишей? Это кто еще? Муж? Жених? — Тут недалеко, найдешь. Через два дома на детской площадке они обычно гуляют, — и зашла в квартиру напротив.

Соседка значит. Добрый одуван.

Проехав пару домов, останавливаюсь у изгороди площадки и выйдя из машины, замираю.

Я готов был увидеть все что угодно, но не то что вижу. Девчонка сидит на скамейке, что то рассматривая в телефоне. Мой взгляд прикован к ней. Футболка, шорты, кеды. Но еще привлекает внимание мальчишка, который играет в песочнице. Няня? Она нянькой подрабатывает?

Я готов поверить во что угодно. Но внутри что-то болезненно царапает. Даже вина за мое вечернее поведение отступает на задний план. Смотрю на мальчика. Он что-то говорит и улыбается. А потом замечает меня.

Кажется, мое сердце провалилось куда-то вниз. Я смотрю на него, а вижу себя. Себя я блять вижу. Что это такое? Что мать его это такое?

Мальчишка видимо испугался, потому что рванул к Ренате. До меня доносится его детский голосок. Он показывает пальчиком в мою сторону.

Рената поднимает голову и мы встречаемся взглядами. Она напугана. Прижимает мальца к себе.

Снимаю очки и направляюсь к ним, а сам не чувствую земли под ногами. Останавливаюсь в паре шагов от них. Приседаю.

— Привет, — здороваясь с пацаном. Разглядываю. Он смотрит на меня карими глазами, изучает.

— Здласти, — здоровается.

— Как дела? — в голове штиль, я вообще не знаю, что происходит со мной.

— А мама говолит что нельзя лазговаливать с незнакомцами, — задирает нос мелкий, а мой слух режет это его “мама”.

Поднимаю взгляд на сидящую на скамейке Ренату. Поджала губы, побледнела. Дышит тяжело.

— Так давай знакомиться, — улыбаюсь мальчишке. — Меня зовут Макар, а тебя, — протягиваю руку ему.

Он недолго подумав, посмотрев на Рену, снова смотрит на меня и отвечает:

— Миша, — и вкладывает свою маленькую пухлую ладошку в мою.

В этот миг кажется мое сердце остановилось. Мозг судорожно просчитывает сколько ему лет.

Нет, не может быть. Не может.

— Очень приятно, Миша, — отвечаю, чуть сжав теплую ладошку. — Сколько тебе лет?

— Четыле, — картавит забавно.

Я смотрю на Ренату. Снова на пацана. И охреневаю от мысли, что он мой сын. Он же мой сын? Все правильно же? Да и быть по-другому не может, он же моя копия!

Поднимаюсь, выпрямляясь. Растираю лицо. Тру затылок. Прохаживаюсь туда-сюда. Мне нужно немного успокоиться. Немного прийти в себя.

Сын. У меня есть сын.

Сажусь рядом на скамью.

— Макал тебе плохо? — хмурит бровки Миша.

— Миш, пойдем домой, — поднимается Рената и берет сына за руку.

— Мам, дяде не холошо, — задумчиво бормочет мальчишка.

— Дяде надо побыть одному, — говорит она.

“Дяде”… а это звучит больно. Больнее пуль в груди. Больнее разочарования.

* * *

Рената

Я все же надеялась, что не так быстро он появится. Но нет. Приехал. Зачем? Смотрю на него и не понимаю, зачем. За мной? Для чего? У меня много вопросов к нему. Но я боюсь их озвучить. Я смирилась с тем, что не нужна ему. Смирилась. И стало легче жить. Легче, когда знаешь, что кроме тебя у себя никого нет. Все сама.

Наблюдаю за его метаниями по площадке. Он удивлен, расстроен. Не знал? Не передали?

Внутри все сжимается, но я стараюсь не показывать этого. Мне больно не меньше его. Набираюсь сил и забираю Мишку домой. А Макар не идет за нами. И я не знаю, что чувствую в этот момент.

— Кушать будешь? — спрашиваю сына, когда заходим в квартиру.

— Ага, — снимает сандалики и бежит в ванную мыть руки.

Я иду в кухню. Ополаскиваю руки и ставлю греться чайник. Снимаю крышку с небольшой кастрюли. Супчик вышел ароматным. Обычный картофельный с курочкой. Его очень любит Мишка.

— Я готов, — забирается на стул и свешивает ножки.

— Молодец, — улыбаюсь и принимаюсь разливать суп по тарелкам.

У меня дрогнула рука, когда в дверь позвонили.

— Баба Дина? — вопросительно смотрит на меня сын.

Пожимаю плечами и поставив полную тарелку на стол иду в коридор, к входной двери.

Звонок повторяется. Я смотрю в глазок. Сердце снова пускается в пляс. Ладони сразу потеют. Собираюсь с силами. Не могу же я прятаться от него?

Открываю дверь.

Стоит, спрятав руки в карманах брюк. Кажется он со вчерашнего вечера не переодевался. Взгляд больной. Ему плохо и от этого у меня сжимается сердце, болит.

— Впустишь? — его голос звучит тихо.

Отхожу в сторону, пропуская в квартиру и закрываю за ним дверь. Мы вдвоем оказываемся в маленьком тесном коридорчике. Мои легкие наполняются его запахом. Стоим и смотрим друг на друга. Только сейчас понимаю, как мне его не хватало. Но я справилась. Казалось тогда, что переболела. Только вот сейчас начинаю в этом сомневаться.

— Мамочка, — выбегает Мишка и замирает, разглядывая нас. — О, дядь Макал, — заулыбался.

Я вижу как Макару не нравится обращение сына. Но я не могу сейчас ничего сделать. Не могу. Как объяснить сыну, что перед ним отец?

— Привет, — натягивает улыбку мужчина.

— А мы обедать садимся, будешь с нами? — кажется мы оба удивлены приглашению сына. — Мама свалила мой любимый супчик.

— С удовольствием, — соглашается Мак. — Если мама разрешит, — и переводит вопрошающий взгляд на меня.

Он не настаивает, не заставляет. Он просит. Да что же ты со мной делаешь? Куда пропала моя броня за столько лет так кропотливо выстроенная?

— Да, конечно, — отвечаю и даже пытаюсь улыбнуться.

Прохожу мимо Макара в кухню. Достаю еще одну тарелку. Руки дрожат. Но я справляюсь и ставлю ее на стол.

— Луки мыть, — слышу как командует сын и провожает мужчину в ванную.

Я накрываю на стол. Сын с Маком входят в кухню и кажется без того небольшое пространство становится невыносимо тесным.

Приоткрываю форточку, чтобы дать доступ свежему воздуху. Мишка садиться на свое место, по центру. Мы с Макаром оказываемся друг напротив друга.

Едим в тишине. Мишка обычно не такой тихий. И его молчание кажется неестественным. Он стесняется.

— Мама вкусно готовит, — вдруг выдает сын.

— Согласен, суп очень вкусный, — отвечает Макар, зачерпывая бульон и переводит на меня свой смеющийся взгляд.

Я тоже помню как не могла приготовить кашу. Я все помню.

— А ты что любишь? — продолжает говорить Миша. — Я вот мясо люблю. Мама вкусные котлетки готовит. А еще мы с ней вместе печем пиццу. Ты к нам в гости будешь плиезжать? Ты должен обязательно поплобовать нашу пиццу, — затараторил мальчишка, а мне становится жутко не удобно.

— Я хотел бы попробовать все, что готовит твоя мама, — отвечает сыну, а смотрит на меня.

Кажется мои щеки начинают пылать. Я снова как та девчонка краснею под его взглядом.

— Мам? — спрашивает Миша. — Можно же, да?

— Мы это обязательно с, — запинаюсь, — дядей Макаром обговорим. А сейчас доедай и спать. У тебя сончас, не забыл?

— Я уже, — доел быстро последние пару ложек супа и поставив тарелку в мойку, побежал в комнату.

Я за ним. Мне нужно пару минут, чтобы собрать мысли в кучу. Мишка раздевается, залезает под покрывало и смотрит на меня, словно ждет, что я ему что-то сейчас объясню.

— Ты пока спи, а мы с дядей поговорим, хорошо? — целую его в щечку.

— Холошо, — кивает. — Он же холоший? — спрашивает.

Может это и не странно, что Миша так отреагировал на Макара. Спокойно, словно так и должно быть, словно чувствует что-то. Я вижу как он смотрит на меня с надеждой. Я знаю, сыну нужен отец. Но я должна сначала узнать планы Макара… а то может сын в них не вписывается.

— Не знаю, — пожимаю плечами.

— Да холоший, мам, точно тебе говолю, — ох уж эта детская непосредственность и наивность.

— Хорошо, пойду проверю точно, — улыбнулась и еще раз поцеловав малыша, завесила шторы и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

В кухню возвращаться не хочется. Но надо. И застаю удивительную картину. Макар моет посуду. Вот этот огромный мужчина в белой рубашке, с поднятыми рукавами до локтя, намывает наши тарелки. Я подхожу, укладываю полотенце на стол рядом с мойкой. Он кладет мокрую тарелку на него. Чтобы себя хоть чем то занять, наливаю чай, достаю вазочку с конфетами и печеньем. Печенье мы с сыном пекли пару дней назад. Сажусь за стол. Макар закончив, вытирает руки и садиться напротив.

Я грею ладони о горячую чашку. Кажется вся кровь прилила к щекам. Замерзаю.

— Ты изменилась, — заговаривает тихо мужчина, заставляя посмотреть на него.

— А ты нет, — отвечаю, как можно спокойнее.

Хмыкает.

— Я хотел извиниться за вчерашнее… — снова смотрит на меня. Виновато. — Не знаю, что на меня нашло, — качает головой и проводит пятерней по коротко стриженным волосам.

— Ты меня напугал, — говорю чистую правду.

— Прости.

Киваю. Ложкой тихо помешиваю сахар в чашке.

— У тебя есть кто-то? — его вопрос заставляет замереть.

Смотрю на него.

— А что это может поменять? — удивленно его спрашиваю.

— Все. Абсолютно все, — говорит серьезно и испытующе на меня смотрит, словно для него это очень важно. — Нам нужно понять как быть дальше. Мише нужно сказать, кто я ему.

— Вот так просто?

— А что сложного? — словно не понимает.

— А то, что мне нужно знать, как долго ты хочешь задержаться в жизни сына, — начинаю злиться. У этих мужиков все просто. Хотел — не интересовался, узнал — хрен отстанет. Пока не наиграется.

— Навсегда, Рената. Навсегда я намерен задержаться в жизни сына, — чеканит каждое слово. И не спускает с меня своего темного взгляда. — Поэтому мне нужно знать, есть ли кто-то у тебя.

Отворачиваюсь. От чего-то мне обидно. Если ему удалось меня быстро вычеркнуть из жизни, то я не смогла. И это не дает покоя.

Поднимаюсь со стула и подхожу к окну. Как же у него все просто. Навсегда. Какое громкое заявление. Громкое и непонятное для меня сейчас. Где же ты был раньше? Но спросить не решаюсь.

Он подходит ко мне. Я чувствую его тепло. Не касается меня. А так хочется, чтобы прижал. И в тоже время я не знаю как отреагировала бы на его прикосновения.

— У меня никого нет. Да и когда? — я словно оправдываясь. — Мишка вся моя жизнь. Все для него. Если бы не девочки, я не знаю как справилась, — всхлипнула.

Я не собиралась ему тут душу нараспашку изливать. Оно все само как-то. Хочется наорать на него, побить посуду. Высказать все то, что я о нем думаю. Но за стеной спит наш сын. Наш! Я не имею право на эмоции.

Он сжимает мои плечи и утыкается носом в волосы.

— Почему ты ничего мне не сказала? — звучит хрипло его голос.

Я разворачиваюсь в его руках и заглядываю в глаза.

— Не сказала? Я? — перехожу на шепот, потому что боюсь, что начну кричать от распирающей меня злости. — Тебе лично? Куда? На деревню к дедушке? Ни телефона, ни соцсетей у тебя нет. Ты как неуловимый мститель черт знает где, — высказываюсь, а он смотрит на меня удивленно. — Дану я писала, просила о встрече. Просила твой номер. Я искала тебя! Я писала ему, просила чтобы он до тебя донес, что я беременна.

— Майору? — хмурится.

— Ему. Он должен был передать тебе что я тебя ищу.

— Он передал, когда я только выписался из больницы. И я как смог сразу к тебе. Но ты…

— Я прогнала. Да. Была наивной дурой. Родителей любила. Да я и не знала еще о беременности. А потом… — я не могу сейчас ему рассказать, что было потом. Да это уже и не важно. — Когда узнала что беременна я снова просила Данила тебе передать. Писала ему сообщения. Но он их не читал. Нам удалось узнать что ваша группа по контракту уехала. На год, — не могу выдержать его взгляда. Опустила глаза. Руки плетями висят по бокам. — Потом когда я увидела, что он прочитал сообщения снова ждала. Звонила. У меня же оставался его номер, после его звонка. В общем, — пожимаю плечами. — Я так понимаю, что он тебе ничего не передал? — заглядываю в его глаза. И понимаю, что нет.

— Я обязательно узнаю причину, почему он так поступил. Уверен, этому должно быть объяснение.

Слезинка срывается с ресниц и скатывается по щеке. Макар стирает ее подушечкой большого пальца. Зарывается пальцами в мои волосы.

— Как же ты справилась без меня, а? — его голос хрипит. — Сильная, моя смелая девочка, — его глаза увлажняются. — Родила мне такого пацана. А я не справился, не оправдал твоих надежд.

Я смотрю в его глаза и вижу всю его боль. Все его переживания. А следом его слезы. Такой сильный мужчина. Сильный и смелый, позволяющий видеть его настоящего.

— Я злилась на тебя. Думала, что ты не захотел узнав о…

— Глупая, я даже мечтать о таком не мог, — прижимает меня к себе так сильно, так крепко. Обвиваю его руками за талию и закрываю глаза, уткнувшись носом в рубашку.

* * *

Рената

Не знаю сколько мы так стоим. Я дышу им. И мне так хорошо, что выбираться из его крепких и надежных объятий не хочется.

Но тишину нарушил звонок моего телефон. Я осторожно выпуталась из беру телефон со стола.

— Алло, — отвечаю, а сама наблюдаю за Макаром.

А на том конце провода верещит взволнованная Катька.

— Кать, я не понимаю что ты говоришь, — то ли девушка говорит на непонятном мне языке, то ли я ничего не слышу и не вижу кроме мужчины, занявшего весь мой разум.

Он стоит напротив, чуть облокотившись бедром о подоконник и сложив руки на груди смотрит на меня. Наши взгляды кажется сейчас ничем не разорвать.

— Родила? — наконец до меня доходит смысл слов подруги. — Божечки, как я рада. Девочка? Как она и ждала. Приехать? — смотрю на Мака.

Мне сейчас никуда не хочется ехать.

— Хорошо. Завтра приеду. Да, Мишку найду с кем оставить, — обещаю подруге. — Хорошо, — и прощаюсь, отбиваю звонок. — Представляешь, Леська родила, — выдаю я, улыбаясь. А у самой снова слезы на глазах наворачиваются.

— Поздравляю, — говорит, улыбнувшись одним уголком губ. — Собираешься к ним?

Пожимаю плечами.

— Я отвезу. Завтра же ты сказала? — уточняет, а я в ответ киваю. — Вот и хорошо. А теперь иди ко мне, — снова тянет ко мне руки. И я не отказываю ему. — Я могу как Мишка, претендовать на сончас? — шепчет мне на ухо, запуская под кожу мурашек.

— Что? — удивленно заглядываю ему в глаза. И только сейчас понимаю как он устал.

— Я не спал ночь. Утром в офисе был и сразу к тебе. Мне бы пару часиков вздремнуть, — говорит. Но заметив мое смущение тут же договаривает. — Хорошо. Я тогда поеду в гостиницу, — отпускает меня и отступает на шаг, но я ловлю его за руку.

— Нет-нет, — затараторила я, боясь его отпускать. — Давай я тебе дам полотенце, примешь душ. И я тебе расстелю свой диван. У нас правдо тесно, — виновато улыбаюсь, почему то мне неудобно перед ним. — И вещей у меня мужских нет, — пожимаю плечами.

— А мне и не надо. Спасибо, — целует меня в лоб. — Только ничего не расстилай. Я прям так, — смотрит виновато. — Глаза просто слипаются, уехал бы, чтобы тебя не стеснять, — и направляется в ванную.

Я же несусь в комнату и тихонько дойдя до шкафа, достаю большое банное полотенце. Для меня оно большое, а вот Макару…надеюсь будет не маленьким.

Подхожу к двери ванной и постучав, приоткрываю дверь. Макар уже разделся и стоит в одних боксерах. Мое сердце замерло.

— Полотенце, — протягиваю ему и сразу же закрываю дверь, прислонившись к ней спиной.

Он все такой же. Большой.

Мне жарко. Прикладываю похолодевшие ладошки к щекам и понимаю, как они пылают.

Пока я не знаю куда себя деть, Макар выходит из ванной, полностью одетым. Лишь в волосах блестят капельки воды.

— Ложись, — приглашаю его.

Диван так и остался сложеным. Не знаю как он на нем поместится.

— А ты? — спрашивает, внимательно за мной наблюдая.

— А я поработаю, — и показываю на стоящий с ноутбуком стол в углу комнаты.

— Хорошо, — соглашается и осторожно укладывается боком, положив одну руку под голову.

Я под его взглядом направляюсь к столу. Чувствую как он за мной наблюдает, но я постепенно привыкаю к этому давно забытому ощущению и перестаю на это реагировать.

Отвлекаюсь от работы, наблюдаю свое сонное царство. Мишка сопит рядом. Макар чуть дальше. Улыбка сама наползает на губы и на душе становится тепло.

Зря я столько времени злилась на него. Оказывается он и не знал о сыне. Хотя, может благодаря этой злости у меня и получилось это пережить.

Вскоре просыпается Миша и удивленно смотрит на спящего Макара.

— Ой, — усмехается он, сидя в кровати. — Мам, дядя Макал так сильно устал?

— Ага, — не знаю как поговорить с сыном. Но тянуть не вижу смысла. Прекрасно понимаю, что чем быстрее Мишка узнает, тем легче будет дальше. И сажусь на кровать к сыну, тот ко мне тут же подползает и обнимает. — Миш, — начинаю я, — ты же у меня большой и серьезный мужчина?

— Угу, — смотрит на меня мой мальчик.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, — сбавляю голос до шепота.

— Это очень важное? — будто понимает меня сын.

— Очень.

— Я слушаю, — с серьезным видом кивает. Ну вылитый отец.

— Дядя Макар, он не дядя, — начинаю я, совершенно не понимая как объясниться. — Помнишь ты спрашивал меня про папу?

— Да. И ты сказала, что он очень занят и много лаботает, — заявил сын, цитируя мои слова.

— Да. Так вот, — набираю побольше воздуха в легкие. Лишь бы не накрыла паника.

— Он мой папа? — опережает меня Мишка и с надеждой в глазах смотрит на меня.

Всего лишь сутки как мы встретились с Маком, а моя жизнь переворачивается. Почему-то после того разговора на кухне я уверена, что у нас все будет еще лучше чем было. По глазам Макара я поняла что он сделает для сына все возможное и невозможное. Что лучшего папы для Мишки и быть не может, чем он, родной.

— Да, малыш. Макар твой папа, — отвечаю и жду реакцию сына с трепетом.

— Плавда? — вскакивает на ноги. — Плавда-плавда? — ждет от меня ответа.

— Да, Миш.

— Ула! Ула! Мой папка, — запрыгал по кровати, а я пытаюсь ухватить его за руку и успокоить.

— Миш, он спит, — прошу его.

— Папка, — спрыгивает с кровати и запрыгивает на диван к Макару. — Папка, — толкает его, а тот ошалело раскрывает глаза и смотрит то на меня то на сына. — Мы с мамой так долго тебя ждали. А ты все лаботал и лаботал, — серьезно говорит сын. — Ты же больше нас не оставишь?

— Не оставлю, — хрипит со сна мужчина и садиться.

— Это холошо. Потому что я скучал, — и забирается на колени к Макару, обнимая того за шею.

Если Макар держится, обнимая Мишку, с благодарностью глядя на меня. То я сижу и реву, утирая слезы. Кажется я счастлива еще больше, чем пять минут назад.