Эпилог

Макар

— Все хорошо, расслабься, — в мои мысли врывается голос жены.

Отрываю взгляд от дороги и смотрю на нее. Рената улыбается и с нежностью на меня смотрит. Перехватываю ее ладошку, переплетая наши пальцы. Большим поглаживаю обручальное колечко на ее пальчике. Моя.

— Я пытаюсь, — отвечаю, возвращаясь к дороге.

— Угу, вижу, — усмехается. — Не съедят же они тебя, — пожимает плечами.

Мы едем к моим родителям. Без предупреждения. Просто проснулись пару дней назад и решили. Вернее, решила жена. Ну как решила… мы с ней много разговариваем на эту тему. Она настаивает на том, что за столько времени могло многое измениться. Что нужно просто приехать и тогда будет понятно, скучали они или нужен ли я им. Я знаю, как болезненно она относится к этой теме. Поэтому пошел на поводу. А вот сейчас сижу и готов дать заднюю. Я, мужик почти сорока лет, готов развернуться и вернуться обратно, в свою крепость.

На заднем сидении в кресле спит Мишка. Едем с остановками, поэтому дорога растянулась на три дня. Но Рената воспринимает это как семейное путешествие. Два месяца она моя жена. И я чувствую себя окрыленным.

Снова смотрю на ее раскрасневшееся личико. Я вижу, как незаметно она начинает меняться. Срок в два с половиной месяца и животика еще не видно, но она будто расцветает. Я не думал, что Рената может быть еще красивее.

— Что? — ловит мой взгляд и краснеет.

Господи, эта девчонка никогда не перестанет меня удивлять. Все еще краснеет и это безумно заводит.

— Любуюсь, — отвечаю, ловя ее смущенную улыбку.

До дома осталось пару часов. А мое сердце дает сбой. Пульс зашкаливает. Волнуюсь, как новобранец.

— Любимый, — мою ладонь сжимают пальчики Ренаты, — я с тобой. Чтобы ни случилось, я с тобой, слышишь?

— Я ценю это.

К знакомой пятиэтажке подъезжаем ближе к вечеру. Миха уже не спит и ему не терпится познакомится с бабушкой и дедушкой.

— Пап-пап, — тараторит пацан.

Паркую машину. Отстегиваю сына и беру его на руки, он тут же обвивает мою шею ручками и целует. А я млею от его детской нежности. Четыре года… мать твою, четыре года!

Рената берет свою сумку с подарками. Хочу ее забрать, но та не отдает.

— Сына неси. Я справлюсь, не хрустальная, — отмахивается от меня.

Ну, мы еще поговорим по этому поводу.

— Потом обязательно накажешь, — соблазнительно прикусывает губку, а глаза смеются.

Кажется, чувствует меня на каком-то одному ей известном уровне.

Поднявшись на третий этаж, замираю у двери. Рената не раздумывая нажимает на кнопку звонка. Черт, я не готов.

Щелчок замка как щелчок затвора. Распахивается дверь. На пороге мать. Замерла, разглядывая нас.

Сколько лет я ее не видел? С похорон Матвея? Потому что на похоронах Машки меня не было. В командировке был. А потом уже по возвращению ездил на кладбище. Знал, что родители мне не простили брата.

— Господи, — заговорила она, прикрывая рукой рот. В глазах слезы.

Я беспомощно смотрю на Ренату, мол и что делать?

— Здравствуйте, а мы к вам в гости, — заговаривает моя жена и улыбается.

— Проходите, конечно проходите, — засуетилась мать, пропуская нас в квартиру. — Отец, — кричит она. — Ты посмотри кто к нам приехал, — закрывает за нами дверь.

Отец выходит из комнаты. Как всегда громко разговаривает телевизор, видимо новости смотрел.

— Что такое? — спрашивает и заметив нас останавливается.

— Пап, мам, — произношу я, после тычка под ребра Ренатой. — Это мы. Извините, что без предупреждения. Можно?

— Конечно можно, спрашиваешь? — тянет руки мать к мальчишке. — Это кто у нас тут такой красивый?

— Миша меня зовут, — представляет сын и без проблем перелезает к ней на руки.

— Он тяжелый, что вы, — спохватывается Рената.

— Ничего, своя ноша не тянет, — улыбнулась.

— Родители, это Рената, моя жена. Рена, это Иван Петрович, мой отец и Наталья Александровна, моя мама, — представляю родных мне людей.

— Какие вы молодцы, что приехали. Очень приятно, — говорит мать, а отец смотрит, не произнеся ни слова.

— Ренаточка, пройдемте в кухню, сейчас ужин с тобой придумаем. Пусть мальчики поговорят, — мама утягивает Ренату.

А мы с отцом остаемся один на один.

— Отец, — смотрю на него и понимаю, как он постарел. Кажется, стал еще меньше, словно тяжесть всего произошедшего давит на его плечи.

— Макар, сын, — поджимает губы и подойдя ко мне, обнимает.

Это трогает до глубины души. Глаза заслезились. Хлопает меня по плечу.

— Здоровый какой, — усмехнулся, чуть отстранившись. Глаза вытирает. — Ох, Макар, — качает головой. — Мы уж и не надеялись, что ты появишься.

— Я не думал что вы меня ждете после всего случившегося, — отвечаю честно.

— А что случилось, сын? Жизнь, все это жизнь. Сын вон у тебя… внук у нас. Жена красавица. Молодец. Спасибо что приехал.

Киваю. Слов нет.

— Пойдем, а то в пороге стоим, мать мне потом всю плешь проест, — усмехается.

В кухоньке небольшой тесно. Но как-то все уютно. Мать с Реной что-то готовят и болтают.

— Это кто тут у нас? — спрашивает сидящего Мишку. Яблоко грызет.

— Внук ваш, — улыбается сын.

Отец взглянул на меня кротко, чуть нахмурился, отирая слезы.

— Тогда иди ко мне, внук, будем знакомиться, — подзывает к себе мальчишку. — Мать мы в комнату, чтобы вам тут не мешать.

Рената

Мама Макара просто замечательная женщина. Ко мне как к родной. Мы быстро наготовили с ней ужин разговаривая кажется обо всем.

Собрали с помощью мужчин небольшой стол в зале, накрыли его. Макар принес из машины пару пакетов с продуктами, которые мы закупили по дороге. Родители отказывались, но на аргумент что пару дней мы побудем у них, замолчали.

За столом стояла чудесная атмосфера. Спрашивали Макара как он жил эти года. Мне и самой было интересно послушать. Хоть Мак и многое мне рассказал, я готова была его слушать постоянно.

На вопросы как мы познакомились, ответили, как и договорились заранее. Макар подвез меня до института. Вот и завертелось. Да, сказка еще та, но нашу историю знать им не обязательно, не простая она.

И то, что женаты всего ничего…

— Мать, ну что ты пристала? Дети счастливы? Это самое главное, — ответил за нас Иван Петрович.

После ужина я вырвалась помогать убирать со стола. Хотя меня просили посидеть, отдохнуть после поездки. Но во мне столько эмоций, что нужно было куда-то все это деть.

— Спасибо тебе за сына, — отрываюсь от мытья посуды.

Иван Петрович сидит за кухонным столом.

— За внука? — переспрашиваю.

— Нет, дорогая, за сына, — улыбается. — Я вижу, как он смотрит на тебя. Он другой совсем. Когда видел его последний раз, взгляд у него был другой. И это не касалось смерти его брата. Он сам был другим. Не знаю, поймешь ли ты меня. А сейчас я вижу совсем другого Макара.

— Я ничего такого, — пожимаю плечами.

— Он сказал вы ждете еще ребеночка, — улыбается.

А я краснею. Киваю.

— Береги их девочка. Макар сложный человек. Со своими убеждениями, со своими принципами. Но тебя он ставит во главу. Он как и я, однолюб. Будет опорой тебе во всем.

— Я знаю.

Подошел ко мне и обнял по-отечески.

Мишку забрали к себе в комнату родители Макара. Аргументирую это тем, что нам нужно отдохнуть. Для нас отвели комнату, которая была раньше детской.

— Они сделали ремонт, — подмечает Мак.

— Может, чтобы немного забыться? — предполагаю я.

Раздеваюсь и укладываюсь рядом с мужем на постель. Он тут же прижимает меня к себе и укладывает свою ладонь на низ живота.

— Как тут моя кроха? — целует еще совсем плоский живот.

— Кроха твоя растет и требует все больше еды. Я стала есть как конь, — усмехаюсь.

— Правильно, заодно и мамка твоя поправится. А то маленькая, худенькая, — говорит, но явно не мне.

— Эй, — возмущаюсь. — Кажется у тебя не было претензий к моей фигуре.

— Не было и нет. Я с нетерпением жду, когда животик станет побольше. Жуть как хочу тебя видеть такой, — целует меня.

— Еще успеет надоесть, — заверяю его.

— Боюсь, не успеет. И тогда придется еще идти за одним ребеночком, чтобы я вдоволь насладился твоим беременным состоянием, — усмехается этот наглец. — А вообще спасибо тебе. Я не знаю, когда решился бы приехать сюда.

— Сегодня меня все благодарят, — прижимаюсь к нему.

— Ты центр нашей семьи. Связала всех.

— Можно спрошу? — кое-что не дает мне покоя. Вспомнила случайно. И вот теперь крутится в голове, не отпуская.

— Угу.

— Тот дом, — начинаю.

— Его больше нет.

— Мне больше интересно про бабу Дусю. Мне показалась она не простой бабулькой. Что-то в ней было, не поверишь, будто потустороннее.

— Было такое, ага. У нее кто-то из предков шаманом был. Были у нее способности. Она любила моего деда, — начинает рассказывать Макар, поглаживая мой живот. — Но он женился на моей бабушке, — пожимает плечами. — А она так и не вышла замуж. И детей у нее нет. Ко мне как ко внуку своему относилась. Я все удивлялся, что не приворожила его. А она мне так и сказала, что у человека должен быть выбор. Вот так, — заканчивает он.

— А она жива?

— Жива. Бываю у нее по возможности. Помогаю. Хотя она очень своенравная и отказывается от денег. Поэтому есть женщина в деревне там, ей перевожу сумму и она ей приносит продукты, да приглядывает за ней. Если захочешь, доедем до нее.

— Хочу конечно. Ее браслет до сих пор хранится у меня в шкатулке.

Спустя семь месяцев

— Папочка, принимайте дочь, — малышку завернули в пеленку и передают ошалевшему мужчине.

Он смотрит на меня огромными карими глазами и не знает, что делать. Я ему улыбаюсь. Хотя сил совершенно нет.

— Вес три двести, рост пятьдесят два сантиметра, — уточняет медсестра.

Макар принимает кричащий сверток на руки. Милее картины нет на белом свете.

Муж сам настоял на партнерских родах. Хотя я была категорически против.

«— Я хочу пройти все с тобой, — заявил он».

Ну вот, прошел. Но честно говоря, держался молодцом.

— Рена, она красавица, — вижу, как его переполняют чувства.

Меня они тоже захлестывают все сильнее. Еще немного и разревусь.

— Ты только посмотри, она похожа на тебя, — подходит ко мне и показывает малышку. — Я же сказал, что будет дочка.

Он доволен собой. И это так смешно и в тоже время так прекрасно.

Всю беременность со мной. Я отдыхала от его опеки, когда он был на работе. Меня оберегали от всего как фарфоровую куклу. Больше чем уверена, что меня и после выписки ждет что-то такое же. Потому что Макар гиперпапочка.

— Алиса? Назовем ее Алиса? — спрашивает он.

— Как Мишка хотел?

— Ага, ты только послушай, как звучит, Алиса Макаровна, м?

— Хорошо. Пусть будет Алиса. Мишка будет рад.

Не знаю на сколько хватит моего сердца, оно переполнено любовью к этому мужчине. Его взгляд, действия… Находясь рядом с ним у меня крылья вырастают за спиной. Хочется дарить ему всю себя. Наверное, так и должно быть.

Кто бы мог подумать, что однажды, лишив меня свободы, он станет для меня освобождением. И теперь я точно знаю кем стала для него. Центром жизни, любви. Он весь для меня, как и я для него.