Глава 1
— Делайте, что хотите, но девка должна забеременеть! Мужика потом в расход. За его папашей мы отправимся, когда будет наследник.
— С первого раза может не получиться, — мнется тучная тетка в белом халате. — Возможно, нам придется повторять процедуру. И не раз.
— Мне пофиг! Я дал этой дуре три месяца на то, чтобы залететь. Если она за такой срок не смогла попасть к нему в кровать, то пусть теперь терпит.
Мой тюремщик бросает холодный взгляд на девушку в углу комнаты.
Я тоже пытаюсь посмотреть в ее сторону, но вижу лишь силуэт. Похоже, укол, который сделала врачиха, уже подействовал. Я превращаюсь в беспомощный кусок мяса. С браслетами на руках, с веревкой на ногах и с долбанным катетером в вене.
— Пожалуйста, можно, я хотя бы дам ему воды?
Этот голос я знаю. Девчонка. Катя. Ее взяли вместе со мной. Вытянули из дома сразу после свадьбы брата.
— Детка, ты дашь ему гораздо больше, — надсадно смеется тюремщик. — А потом мы будем жить с тобой долго и счастливо.
Урод подходит к девушке. Поправляет повязку на ее ладони. И осторожно гладит по лицу.
— Прошу вас, не надо… — женский голос похож на звон бьющегося стекла.
Я дергаюсь от него. Последний раз пытаюсь освободиться. А уже в следующую секунду перед глазами темнеет, и я отключаюсь.
Пять лет спустя
Конференц-зал благотворительного фонда «Содействие»
Катя
Микрофон обжигает пальцы.
Я с детства боюсь выступать на публике. И как назло уже четвертый год вынуждена почти каждый месяц брать в руки это орудие пыток.
— Новый спонсор вообще собирается приходить?
Пытаюсь взглядом прожечь дыру в конверте на стойке.
У некоторых богачей странные причуды. Кто-то любит, чтобы о нем объявляли как о новом миссии — с детским хором и оркестром. Кто-то посылает вместо себя какую-нибудь знаменитость. А есть такие, как сегодняшний Конверт.
Он готов явиться лично. Обещал собственными ногами взойти на эту сцену. Но до последнего мгновения хранит инкогнито.
Все что у нас есть — запечатанный конверт с суммой и фамилией. Однако вскрыть его можно лишь, когда мистер Щедрость возьмет в руки этот проклятый микрофон.
— С минуты на минуту будет. Об отмене визита никто не сообщал, — жмет плечами Аня, моя помощница.
— О своей непунктуальности он тоже не предупредил.
— Загадочный очень.
— Да. Яйцо в утке. Утка в зайце. Заяц в конверте…
Цокая каблуками, я переминаюсь с ноги на ногу. Дико хочется поскорее закончить с официальной частью и сбежать к сыну. Самой забрать его из садика. Отвезти домой. И устроить ужин на двоих.
Мелочь! Но для меня эта мелочь намного приятнее, чем стоять сейчас перед толпой богачей, сверкая бриллиантами, которые стоят намного больше, чем весь бюджет нашего фонда.
— Все. Больше не могу. Развлеки их чем-нибудь. — Так и не дождавшись почетного гостя, я вручаю Ане микрофон.
— Куда ты?
— Пойду, встречу. Вдруг Конверт заблудился и слоняется сейчас где-нибудь по коридорам.
— Хорошо. Ты это… Катя, в приемную лучше не заглядывай. — Помощница стыдливо опускает глаза в пол.
Это даже смешно. Похоже, все знают, что мой пятидесятилетний муж прямо сейчас трахает в приемной очередную молодую ассистентку, мою сверстницу. И сочувствуют.
— Не буду заглядывать, — успокаиваю ее. — Только найду нам спонсора и закончу представление.
Уверенная, что так и будет, я забираю конверт и сбегаю со сцены. Не оборачиваясь, ныряю за занавес. Несусь в сторону лестницы.
Маршрут привычный настолько, что могу пройти его с закрытыми глазами.
Вначале поворот налево.
Потом спуск на первый этаж.
Затем десять шагов прямо и…
Дальше должен быть поворот направо, но я со всей скорости врезаюсь в каменную мужскую грудь и замираю.
— Извините… — Смотрю на ботинки. Дорогие. Из тонкой кожи. Размер, наверное, сорок пятый.
— Ничего.
От низкого хрипловатого голоса по телу бежит холодок.
— Вы…
Хочу сказать «на презентацию», но мой взгляд поднимается выше — скользит по дорогому костюму, белоснежному воротнику рубашки, по квадратному подбородку с небольшой эротичной ямочкой…
Слова застревают в горле.
— Герман? — Сердце падает в пятки.
Я отшатываюсь к стене как от призрака.
— Вы ошиблись. — Зеленые глаза прошивают меня насквозь.
— Это ты?
Мне, наверное, нужно к врачам. К психиатру и к окулисту. Мужчина лишь отдаленно похож на Германа Боровского. Такой же мощный, высокий, красивый. Такой же породистый — с волевым профилем, четко очерченными губами и морщинками в уголках глаз.
Он подобие, но не Герман.
— Я… — Незнакомец забирает из моих рук конверт. Не спрашивая разрешения, вскрывает его. И передает мне карточку.
На ней имя, фамилия и цифры.
— Глеб Аристархов, — читаю я вслух.
Ничего общего…
Однако глупая штука за ребрами упрямо утверждает, что это ложь.