26

Месяц ада на самом райском острове на земле. Тридцать дней переосмысления жизненных приоритетов. Четыре недели беспросветной тоски. Семьсот двадцать часов без нее. Все, что остается — соцсети. Хотя бы там вижу кудрявую Щепку, но этого катастрофически мало. Всего пара новых фоток, но и их замыливаю так, что сенсор скоро сотрется. Вот такие дела.

Лена. Лена Романова. 8920…..35….Взял у Мирона ее номер. Зачем? Ведь звонить не собирался же. Знаю, не возьмет трубку. Просто греет меня, что владею набором цифр. Владею без практического применения.

— Никки, ты идешь?

Сэм машет мне рукой, другой придерживает серф. Как только приехал взял себе уроки. Собственно это и есть мой гуру волн. Жилистый изжога с забранными на макушку в неряшливый хвост волосами. Нормальный. Ненавязчивый. Прекрасно знающий свое дело. Меня более чем устраивает.

— Одну минуту. Пока без меня. — машу подкуренной сигой.

— Это вредно. Пора завязывать. — недовольно качает головой. Он ярый противник табака, но приложится к стакану виски не брезгует.

— Угу. Докурю и брошу.

Сэм, недовольно цокнув, идет к океану.

Серфинг. Овладеваю этим искусством, словно одержимый. Да я и не знаю, чем уже заняться, какую дозу адреналина ширнуть, только бы отвлечься. Днем еще нормально, а ночью сжираю себя заживо, вновь и вновь прокручивая тот ёбаный вечер.

Не надо было. С кем угодно, только не с ней это дело проворачивать. Ну не способная Лена на такие вещи. Теперь понял, но тогда пёрло так, что не в силах был остановиться. Хотел. Нет, вожделел. Включил только свои желания, похрен на все было. А что мелькало, то давил.

И все бы ничего, но её слезы уделали меня. Хрустальные, крупные и такие горькие. Когда она заплакала, тронуло больше всего на свете. Провернуло все внутренние органы в обратном порядке. Рвало и кромсало так, что еле в кучу собрался. Даже удерживать не стал. Сука. Мне первый раз стало стыдно! За все это — стыдно! Никогда не мог этим ощущением похвастаться. Даже забыл, как оно. А вот с Леной пришло понимание. Рожа полыхала так, что думал кожа слезет. Вернувшуюся в номер Марго вытолкал и наорал. В шоке девка. Пришла утешить, но не вышло.

Щепка хотела меня. Хотела! Я знаю. Все испортил придурь. Более ебливым и грязным животным себя и не чувствовал, как в тот момент.

А последняя встреча еще хуже. Понимал, что не простит. И она не моя ведь. Зачем пошел за ней, не знаю. Случайно увидел. Не выдержал. Тащила этот пакет долбаный. Перекосилась вся. Я просто хотел помочь. А вышло то, что вышло. Я не понимаю себя. Не знаю, как мне реагировать на боль в груди, как не думать о Романовой каждый день, как перестать испытывать чувство этого самого давящего стыда. Все это чуждо, непонятно и нужно ли мне?

Вся эта байда выбила меня из привычной жизни настолько, что решил уехать. Свалить из снежного города. Короче. Стихия огня стала захватывать. Странная, непонятная, пожирающая. Лена в нее тащит. А я не хочу! Не моё! Или? Воспоминая о том, как скрутило около кровати, пугает и оттягивает назад. Это отчаяние и того хуже, сожаление, бьющее по нервам, раскручивали по нервам настолько сильно, что в моменте не смог терпеть. Хотелось лезть на стену и драть ее ногтями, срывая их к чертовой матери. Больше не хочу такого.

Решил улететь внезапно, когда подпирать стало дальше некуда. Надеюсь, пройдет и я вернусь к своей прошлой жизни. Наверное. Мысли скачут и прыгают. А пока кринжовый факап моя реальность. Да, помимо этого еще…я ее хочу себе, как не сопротивляюсь! Мечтаю по ночам, что будет рядом. Правда днем решительность мыслей угасает, но не настолько, чтобы выбросить из головы всё. А ночью опять накрывает. Спасает только серф. Чистит, опустошает. Спецом выматываюсь, падаю почти, но хер помогает. Лена Романова в моей голове. Впёрся я с ней по самое не хочу. Вот оно, пришло! Чувство, мать его! Угораздило же!

Хоть с вузом все решили, башка не болит. Я отличник, смешно да, но как есть, поэтому улетел без проблем. Здесь тяну на дистанционке. Всё всех устраивает. Я гений экономики, угу, так говорят. Возможно, аналитик неплохой, и блещу пока только на этом поприще. Ну ок, небо еще. Теперь вода. А в остальном глубокая жопа. Облажался по полной программе. Теперь переосмысливаю. У меня еще есть немного времени перед возвращением, чтобы принять окончательное решение о своих дальнейших движухах.

— Никки! Тебя долго ждать? Волны хорошие! Давай уже!

Сэм зовет. Сига истлела в моих руках. Надо идти. Подхватываю доску и стремительно приближаюсь к океану. Скольжу на гладкой доске, вскакиваю на нее и максимально маневрирую. Соль на губах и буйный ветер выбивает все ненужные тяжелые мысли. Или? Волны и впрямь шикарные. Изгибаюсь и мчу на серфе. Под ногами бездна. В сердце дыра. В башке буря. А я держусь, не даюсь покориться стихии. И вдруг в один момент теряю равновесие. Наказание за бесшабашность неизбежно, оно следует сразу и незыблемо.

Тяжелая мощь воды рушится и накрывает собой. И там в этой толще мути происходит космический взрыв моего тела. Соприкасается тягучая влага с горящим комком в груди. Смешивается и заливает, заполняет от макушки до пяток. Даже теряюсь и не гребу, воздуха в легких еще достаточно, чтобы прочувствовать этот эмоциональный удар. Не могу бороться с тем, что сейчас проживаю ярко и остро. Это как кофе с перцем. Потрясает. Переворачивает сознание. Осеняет. Убивает.

Я хотел бы. С ней.

Именно здесь в глубине постигаю суть. Наедине со стихией. Потому что она тоже похожа на нее. Лена эта. Она звезды, луна, синь. Она иная. Ни на кого не похожая. Единственная и неповторимая. Она!

Странно. Необычно. Мысли драными оттенками кучкуются по организму и пристыковываются то здесь, то там. Перелом в мозгах такой, что потрясение не отступает, а только развивается и давит, поражая и ослепляя. Приняв и смирившись с неоспоримой истиной, возвращаюсь в наш мир.

Задыхаюсь. Я задыхаюсь, но двигаться не могу почему-то. Осознаю только тот факт, что меня хватают руки и выталкивают на поверхность. Очнувшись, жадно глотаю воздух, повиснув на доске.

— Ник! Все в порядке? Ты ок? — кричит Сэм.

Понимаю, что кричит, потому что звуки словно через вату в уши проникают. Сковало не только руки и ноги. Речевые навыки в один момент куда-то делись. В ответ лишь киваю, подняв пальцы в жесте, что со мной нормально.

— Тебе плохо? Что случилось? Ты висел в воде, как в невесомости. — не успокаивается Сэм.

Мотаю головой и машу в сторону берега. Ложусь на серф и кое-как гребу. На сушу выхожу неровно и падаю у самой кромки воды. Загнанно дышу, гоняю хрипами воздух и все равно не хватает. Хорош, на сегодня хватит. Я все еще во власти того, что чувствовал под водой. В горле стучит и тянет.

Сук…Где Ганс! Или Дэн на худой конец! Вывалил бы все, что тревожит. Рус понял бы, не сомневаюсь. Самого таращит от Толубаевой. Только вот Ганс не скрывает от Ляли, а я не могу сказать своей. Так считал до сегодняшнего момента, а вот теперь…

Девятибальный шторм в моей душе. Выживу ли?

Дохожу до места, где оставил свои вещи. Копаюсь, нахожу телефон. Лезу в сети. На хрена? Её фотки скопированы в мою память уже давно. Листаю, как юный дрочер перед сном. Я просто сейчас хочу увидеть хоть какие-то свежие истории, девочки так любят их выкладывать. Мгм, все, но видимо не Лена. Пусто. Глухо. Ничего. Позвонить ей, что ли!

— Идешь? — толчок в плечо.

— Минуту.

— Ник, ты странный сегодня. Что за падение? Ты будто специально свалился.

— Нормально все, просто крутануло и потерял равновесие. Бывает.

— Ну да. — бормочет Сэм — Наверное, так и было.

Переодевшись, поглощаем еду в кафешке. Едим молча и даже быстро, каждый занят своими мыслями. Информирую, что сегодня вечером никуда не пойду и останусь у себя. Надо побыть одному. Сэмми если и удивлен, то вида не показывает. Ну а что он скажет, если мне это необходимо. Да и вид затвороженного говорит сам за себя. Это реально так. Я как липкая масса. Пытаюсь себя размешать, но не очень выходит.

До вечера кручусь на кровати. Все не так. Некогда спокойный мир безбрежного океана и его безудержных волн уже не кажется таким заманчивым и будоражащим. И шелест воды очень громок и раздражающ теперь. Все же не выдерживаю и звоню Русу.

— Здорово, бродяга! — тепло улыбается в камеру Ганс.

И меня так раскиселивает, что не могу сдержаться и так очумело радостно скалюсь ему в ответ, что он начинает ржать.

— Ты че, влюбился в меня? Че так лыбу давишь? Аж зацвел!

— Да, влюбился…Выходи за меня, парень! — поддерживаю ржач, но тут же — Пошел ты, придурок! Да, конечно, соскучился! Привет, дружище!

Есть, что обсудить, много говорим и делимся планами. Раскручиваем разговор, перебиваем друг друга, что-то орем, переспрашиваем тут же. Когда первое пламя гаснет, беседа течет ровнее и неспешнее. Ганс потом немного тухнет, не хочу давить на больную мозоль и спрашивать в чем дело. Оля эта его! Сто проц!

Дело в том, что Величанский, как и я приверженец свободного образа жизни. Никому и ничем не обязан. Ну кроме родных, это же разумеется. Хотя наши устои и рушатся, понятно по каким причинам, тот образ жизни рвем с кровью. Но рвем ведь, потому что….Да потому что!

— Когда приедешь?

— Да неделька еще и все. Пора возвращаться.

За окном темная ночь. Все пережитое в океане обрушивается на меня с новой силой. Стискиваю грудь, вжимаю руки, сдавливаю. Хочу ее видеть. Не знаю зачем, но очень хочу. Невыносимо! Даже, окажись сейчас перед Щепкой, может и молчал бы. Хотя бы просто встать рядом. Хотя бы!

На ее странице открываю сообщение. Будь, что будет.

«Привет. Как дела? Поговорим?»

Лена не в сети, но прочтет же. Пока смотрю, что творится в мире, проходит около часа. Постоянно мониторю прочла или нет. Не подсвечивает. Ответа нет. Острым колом вбивает в меня понимание того, что его и не будет. Мне становится оглушительно липко и жарко. Первое, что хотел, встать и собрать чемодан, потом остыл. Не к чему. Надо успокоится и подождать. Ответит, значит есть шанс, а нет, то тогда буду действовать по-другому.